Аристократы окраин

Этот рассказ об одиноких, испуганных людях
я посвящаю тебе, мой бесконечный и странный город
 и тебе, человек с грустными глазами.


                Аристократы окраин
                Часть первая
                «Аристократы окраин»
                Аристократы окраин
                Любят друг друга в подъездах
                Рада

-1-
Над Москвой вставало солнце. Сквозь ледяное окно лучи проникли в небольшую комнату и осветили её интерьер. Конечно человеку семейному и респектабельному убранство комнаты показалось бы несколько небрежным. Но если говорить начистоту – то в комнате был обыкновенный бардак. На журнальном столике стояли грязные чашки, блюдца, валялись хлебные корки и апельсиновая кожура. Телефонная трубка не лежала на своём природном месте, а тоскливо и молча болталась на проводе. И везде лежали книги. Их можно было увидеть на кресле, на столе, на полках, на полу и на кровати. Но центр композиции составлял некий объект, лежащий под одеялом на полу. Человек этот с первого взгляда производил впечатление… Вобщем… Как бы это сказать поприличнее… Чудака. Он лежал под одеялом на полу совсем не потому, что в доме не было кровати, а непонятно почему. Из-под одеяла торчали голые пятки, на голове у него была вязанная спортивная шапочка, а на руках – варежки. Звали человека Олегом.
Было часов двенадцать дня, когда Олег открыл глаза и посмотрел на обледенелые окна. Первыми его словами в этом дне, последнем дне уходящего года была следующая фраза. Подойдя к окну, укутавшись одеялом и протерев глаза он тихо сказал: «Опять началось». Наступал ещё один день полного одиночества.
Он уже давно никуда не выходил из своей квартиры. Нет, он не был инвалидом. Физически он был вполне здоров. Единственная сила, которая держала его дома, был страх. Страх сильный, первобытный, мистический. Страх ставил своих агентов повсюду. Справа и слева, впереди и сзади, вверху и внизу был страх. Не было его только здесь, в квартире номер 33 дома 50 по улице Софьи Перовской. И ещё было одиночество. Так вот  он и жил, и в один прекрасный день он решил, что у него слишком нежное сердце, а кому оно нужно, твоё сердце. Решил он так и… Но не будем о грустном, новый год всё-таки. Главное, что сейчас он здесь, около окна. А что же говорили о нём люди, спросите вы? А люди все как один решили, что он верно сумасшедший. И даже диагноз поставили – депрессивный психоз.
Но сейчас он смотрит в окно, и видит… Напротив, через улицу, красавица-блондинка улыбается ему и смотрит завораживающе. Тут даже скромняга -инженер из захудалого НИИ геофизики не выдержит, да и поправит галстук. И изобразит в глазах эдакую «романтическую страсть». А наш герой всё-таки с помутнённым рассудком, не забывайте. И вы представьте себе его состояние… Да просто вставай на колени да и вой на луну! Ну, правда, если приглядеться – замечаем, что блондинка эта на самом деле – брюнетка, и нарисована она на плакате, рекламирующем косметику. Но ведь это если приглядеться, а если не приглядываться?!
А пока наш герой что-то говорит вслух.

-2-

Тем же днём, а именно 31 декабря 19.. года, по проспекту Ленина шла девушка в чёрном пальто. Девушку звали Ольгой. Хотя я наверное зря назвал её девушкой, если вы считаете девушками всех особей женского пола моложе 30 лет, модно одевающихся и посещающих классные, продвинутые вечерины. Нет, Ольга была не просто девушка.
Боже, как она была прекрасна! Походка, тёмные волосы, что падая из-под беретки касались щеки её, губы, самые милые на свете губы, всё, всё – чудеса! Казалось, что не из этого времени идёт человек по проспекту. Словно сказочная королева тихо плыла по синей, ледяной Москве. В одной руке у королевы была сумочка, в другой – кактус в горшке. Судьба этого кактуса мне лично известна только с десяти часов утра 31 декабря 19.. года, когда он вдруг оказался во дворе дома №19 по улице Новозаводской возле мусорного ящика. Там-то и встретила его Ольга. «Бедный», - прошептала наша королева, подняла его на руки и понесла домой, согревая своим дыханием.
Это милое существо принадлежало к тому овеянному легендами классу общества, которое уже давно представляет из себя весьма странное явление. Да, им восхищаются, но его никто не принимает всерьёз, людей этого класса вы распознаете сразу же по смелому максимализму в словах и прогрессирующей шизофрении во взгляде. Да, что там говорить, ведь вы, уважаемый читатель, наверное знаете всё не хуже меня. Она была студентка. Не правда ли, интересное явление? И домом её была общага. Но чур меня, чур! Об общаге писать не смею. Это – тема отдельной сказки.
Гранит науки давался Ольге не совсем хорошо. Даже совсем не хорошо. И даже скажем прямо – никак не давался. Ну не создана была такая прелестная головка, чтобы думать неустанно о мартенах и домнах, о чугунном литье и сталепрокатных станах. А вобщем прав был старина Диоген Лаэртский, сказав однажды, что тут и сам чёрт ногу сломит. (Хотя, может это и не он сказал).
Придя домой, в свою комнату, Ольга разделась, поставила кактус на подоконник, включила электрический чайник, села на кровать и, положив озябшие ладошки на батарею, стала смотреть в окно.

-3-

Но оставим пока прекрасную Ольгу и начинающий шуметь чайник наедине и перенесёмся в другой конец Москвы, на улицу Софьи Перовской, в дом номер 50. Помните, наш герой стоит возле окна и говорит вслух.
- Ладно. Ничего, ничего, всё нормально. Я сижу у себя дома, в тепле и покое и у меня всё есть. Еда, книги, музыка. Деньги. (Чёрт возьми, забыл вам сказать, ведь у него и в правду были деньги! Мама то у него была самым взаправдашним послом нашей страны в одной маленькой, но очень независимой африканской республике. Ну, и помогала чем могла.) А тоску можно прогнать. Для начала – музыка! Раз, два, три, ап!
Олег подошёл к музыкальному центру и включил радио.
- Сейчас в Москве двадцать пять градусов мороза, но в ближайшие сутки воздух в городе заметно потеплеет. Уже сейчас к столице с юга движется мощный антициклон, который принесёт нам оттепель, - охрипшим голосом сказал диктор и зашёлся в кашле. Затем, откашлявшись добавил:
- С наступающим новым годом вас, дорогие радиослушатели, - голос диктора прервался и раздался другой, высокий и радостный, но скатывающийся иногда в идиотское хрюканье.
- Вау, вы слушаете самую модную и продвинутую радиостанцию «Кислота». Я ди-джей Черномырдин и сейчас мы с вами заморочимся по последней обалденной композиции группы «Зима», которая называется «отмороженный». Гасим свет и курим солому., - и эстрадный певец запищал под аккомпанемент виртуальной наковальни.
- Ты смелый парень, попробовал всё
Но от этого съедет любая башня –
Глаза Олега сузились, рот натянуто расплылся в улыбке. По всему было заметно, что парня плющит. И вот-вот начнёт колбасить.
- Не, такая музыка не поможет, - сказал Олег.
И тут его взгляд скользнул по газете, валявшейся на кресле. Решив посмотреть просто так, из любопытства, он наткнулся на колонку объявлений примерно следующего содержания:
- Страдаете от одиночества? Милые дамы скрасят ваш вечер.
- Студентки. Москвички, - и так далее, и тому подобное.
Шальная мысль мелькнула в больной голове нашего героя, и он подошёл к телефону.
Ну вот, вижу как вы неодобрительно закачали головами. И осудили не думая.
О, не судите его, люди! Не судите его те, кто не страдает от одиночества, те, чей вечер скрасят милые дамы, бесплатно ли это будет или не очень, не судите его студентки, не судите его москвички. Не судите, прошу, и не судимы будете.

-4-

Ну а что же прекрасная Ольга? Открою тихонечко дверь в её комнату, пройду, сяду невидимкой.
О, эти очи! Сама Ночь одарила тебя такими очами, королева. И двумя алмазными льдинками сбегают по щекам твоим слёзы. Господи, ведь ты тоже одна! Что ты видишь за своим окном, в комнате, на пятом этаже студенческой общаги? Зиму! Лютую, звенящую, обезумевшую, упрямую московскую зиму!
Мне непонятно, почему москвичи любят уезжать из города именно летом. О, летом Москва чудесный город. В жаркий день выйдете вы этак из дому в шортах и майке какой-нибудь, да пройдётесь по улицам, купите по дороге мороженное, зайдёте в прохладное метро или полупустой троллейбус, да только знай, подставляй солнышку свою бледную физиономию. Красота!
Но выбрали люди для города другое время. Время, когда в автобусе стоит столько народу в тяжёлой зимней одежде, что втиснешься – и как во сне, хочешь пошевелиться, а сил нету. Когда идёте вы по городу и встречаете где-нибудь на вокзале лежащего в московской слякоти, не замерзающей даже при минус двадцати умирающего человека. И все проходят мимо, потому что пачкаться не охота. И даже само напоминание о подобной ситуации звучит банально. И есть только одно спасение от этого кошмара – дом, тёплый дом.
Ад бескрайний, смерть. Мама, забери меня отсюда.

«Мама, надо же её поздравить, Новый год, праздник всё-таки», - подумала Ольга, и с этими тяжёлыми мыслями оделась и вышла на улицу. Вечерело. Город полностью погрузился в новогоднюю предпраздничную суету.
Эй, читатель, а помнишь, как в детстве кричал ты «ура», когда отец волоком затаскивал домой ледяную и сказочную ёлку, как ждал и боялся красноносого бородатого старика с подарками, как смотрел в окно в надежде. А оно прошло, твоё детство. И швыряет нас прямо из детства в лабиринты заводов и учреждений, на полы общаг и казарменные нары. Ломает нас.
И ждёшь ли ты до сих пор чуда? Веришь ли хотя бы, что вот этот человечек, что стоит от тебя в двух шагах на остановке, вот, конкретно он или она – что это ЛЮБОВЬ твоя, веришь? Надеешься ли, любишь?
Это только присказка была, сказка же впереди.  Ну, слушай, читатель.
 
              Часть вторая
            «Олег и Ольга»

                В моём доме завтра не будет лекарств
                И наши соседи будут в стельку пьяны
                Рада.

-1-

Ольга зашла в телефонную будку и стала набирать код своего города. Но то ли телефонная станция уже начала провожать старый год, то ли цифры Ольга набрала не те, вобщем чёрт знает почему, но сигнал от её аппарата через километры проводов бежал, бежал, да и прибежал на тот самый телефон, трубку которого собирался поднять Олег.

-2-

И раздался звонок.

-3-

Олег поднял трубку.
- Да.
- Алло, куда я попала?
- Туда, туда. Я вас умоляю, не кладите трубку пожалуйста, а то мне уже пол года не звонил никто.
- А кто говорит-то?
- Не важно. Олег меня зовут. Оль, вот ты в судьбу веришь?
- Трудно сказать. Наверно верю.
Но соблюдём приличия и не станем подслушивать чужие разговоры. Скажу вам только, что разговаривали они около десяти минут, и Олег за это время назвал свой адрес.
- Приходи пожалуйста, а то я совсем один, - сказал Олег.
- Ладно, я подумаю, - сказала Ольга и повесила трубку.
Да, прямо скажем ситуация фантастическая. Такого не бывает скажут скептики и даже приведут свои аргументы.
Во-первых вероятность случайного соединения именно с конкретно выбранным абонентом телефонной сети настолько ничтожна, что скорее небо упадёт на землю, чем произойдут описанные мною события.
Во-вторых, с какого фига он узнал её имя?
Ну, а в-третьих какая нормальная девушка станет разговаривать неизвестно с кем, и тем более пойдёт к нему встречать Новый год?
И будут считать, что правы. Ведь по логике всё так. Но к чёрту логику, сегодня ведь Новый год! В мире есть вещи гораздо сильнее логики. И это невероятное соединение всё-таки состоялось, а уж кто его произвёл – вот это вопрос! И я не знаю, откуда он узнал её имя. Угадал, наверное! И Оля пошла к нему, на улицу Софьи Перовской, дом номер 50. Потому что она была необыкновенной. Потому что она поняла, что значит О-Д-И-Н. Потому что она была умницей.




-4-

И вот идёт она. Грустный человек в праздничном городе. Вокруг люди, люди, люди. Спешат куда-то, толкаются. И лица у всех пока ещё радостные. Не грусти, королева, вся жизнь – впереди.
Она зашла во двор дома номер 50. Это был старый московский двор-колодец. Когда летом в такой двор входит девушка на каблучках, то гулкое эхо проносится под крышею, и стая голубей взлетает у неё из-под ног. Но сейчас была зима, и под ногами у неё скрипел снег, искрясь и переливаясь в свете фонаря.

-5-

Ну а что же наш герой? А он, будучи человеком с поехавшей крышей, пришёл в жуткое беспокойство. Адреналин бился в его крови, и ходил он тигром из комнаты в комнату. По квартире гремела Nirvana.
И вот во время одного из таких переходов зазвенел звонок. Олег подошёл и рывком открыл дверь. Какое чувство испытал он в тот момент? Названья нет ему, но весь он замер и не поверил глазам своим. Нет, это мечты сыграли с ним злую шутку, нет это его больное воображение рисует на пороге видение. Взгляд его окинулся точно каким-то туманом и вокруг вспыхнули салюты. «Я лечу!»,- неслось из колонок музыкального центра. Ветер ворвался в к нему в комнату, стены квартиры его раздвинулись, шкаф падал ему навстречу, и казалось все алмазы мира блестели на самой реснице её глаз! И всё это – только одна улыбка. Не слыша, не видя ничего стоял он в дверях, не в силах не то чтобы сказать, а и подумать что-либо серьёзное. И только одну фразу сумел выдавить он из себя: «Фу ты чёрт! Ё-моё.»
- Может я всё-таки зайду, - тогда уже сама сказала Ольга.
- Ты пришла?!
- Как видишь.
- Молодец. Я почему-то сразу поверил, что ты придёшь.
Ольга зашла в комнату, всю заваленную книгами. Олег сел напротив и молча улыбаясь смотрел на неё. Они молчали.
- Может поедим чего-нибудь?, - спросил Олег.
Она только молча кивнула в ответ. Олег пулей сорвался со своего места, и уже через секунду на кухне загремела посуда, захлопал дверью холодильник, что-то грохнулось, что-то разбилось. Он торопился.
Ольга подошла к столу, на котором, как и везде, лежали книги. И ещё там лежала тетрадь. Она открыла её наугад и прочитала вот что:
Я грязным ботинком растоптал свою жизнь.
Растоптал моменты своей любви.
И теперь я один. Я остался один.
Соберите мою душу по кускам в ряд.
В этот момент в комнату вбежал Олег с какими-то бутербродами и бутылкой уксуса на подносе.
- Вот, попробуй!, - радостно произнёс он.
Ольга откусила кусочек. Она никогда не пробовала чего-либо более отвратительного. Какая-то селёдка, яблоки и сахар. Но она не подала виду. Олег же с радостью доедал уже второй, запивая всё это дело уксусом из бутылки.
- Это твои стихи?, - спросила Ольга.
- Да, - ответил он, ни на секунду не прекращая улыбаться.
- Красиво, можно я почитаю.
- Да, да, читай пожалуйста.
Ольга опять открыла наугад.
У меня не осталось сил больше. Нет.
Я вырезаю из бумаги фигурки людей.
И представляю в них бывших друзей.
И никто не нужен мне теперь…
- Как грустно, - сказала Ольга и закрыла тетрадь, - скажи, а ты что, правда давно не выходишь из дома?
- Полгода, как только из больницы вернулся.
- И что же ты дома делаешь?
- Читаю, сплю, думаю.
- О чём же ты думаешь?
- О разном.
- А с чем ты в больнице лежал?
- Депрессивный психоз.
- Что, психиатрическая, что ли?
- Ага.
- А у тебя никогда не было мыслей о самоубийстве?
- Нет, никогда.
- А как ты в больницу попал-то.
- Да так, ерунда, вены порезал.
- Так значит, никогда?
- Нет.
- Знаешь что, пошли погуляем!
Он боялся этого. Боялся больше всего, боялся людей, машин, мороза, бетонных зданий и широких проспектов, подворотен и гаражей, рекламных огней и темноты, боялся всего. И вообще у него не все дома были. Но вот сейчас, в данный момент, он готов был покинуть свои квадратные метры свободы и вообще сюда никогда не возвращаться.
А она знала его раньше. Точно знала, вот только не помнила, когда и где, но знала. Когда-то очень давно, может быть в прошлой жизни. Но потом потеряла. И искала всю жизнь. И вот теперь нашла. И она взяла его за руку и сжала так крепко, будто не хотела выпускать уже никогда.
И они пошли.

-6-

А в городе был праздник. Все сидели по домам и ждали боя курантов. И поэтому никто не заметил их, они прошли тихо. И снег шёл тихо, так тихо, что разговаривали они шёпотом. И синоптик с охрипшим голосом не соврал. С юга действительно приполз антициклон и зима уже не казалась такой беспощадной. И я шёл рядом с ними, но где-то в парке я загляделся на человека, лепившего из снега разные фигурки и отстал. А они, Олег и Ольга шли и шептались, пока не скрылись за деревьями совсем.

Написано в ноябре – декабре 1997 года,
у себя дома, в п. Киевском.


Рецензии