По дороге в голливуд

О-о-х, как тяжело дышит полуспящий город: «Ух-хо-хо! Ху-о-хо».

Ночью 1 декабря 2000 года на коробки домов со спящими и стонущими  посыпались... Нет, нет, нет! Не надо страстей! Посыпались самые обыкновенные снежиночки.

За час каждая снежинка растолстела в два раза и тяжеленькой опускалась на городскую грязь. Машины в ракушках и без них источали сквозь снег свой сладкий бензиновый аромат. Жидкие кустики между жилым домом и столичной магистралью радовали сердце бутончиками снежных камелий.

Из окошка, струящего телевизионный свет, выглядывала домохозяйка.

На выездной дорожке от угла дома к шоссе баловались липким снежком две снегурочки легкого поведения. В ожидании спроса на свой древнейший труд, они искусно вылепливали снежную бабу.

Особенно, старалась полненькая, в белом берете. Не выпуская из ротика сигареты, лучисто улыбаясь, она с азартом отглаживала снежнобабины груди.

Подкатила, как снежная карета, легковушка. На приоткрытую дверцу повисла, оттопырив ножку, худенькая снегурочка. Приняла заказ, отдала белой беретке, вероятно, та была старшой, выручку, нырнула в темноту машины.

Оставшись одна, талантливая дама за 15 минут  вылепила снежную скульптуру на радость детям и всем, выглядывающим из окон мамам и папам.

Галина, подглядывающая домохозяйка, женщина добрая, с развитым чувством сострадания, была удивлена. Проститутки работали просто, радостно, без надрыва. Всё, что она читала о падших у Куприна, у Золя, Достоевского, рождало в ее сердце горькую жалость. Женщина подумала, что если бы не разъяснила соседка, то она бы и не поняла, почему бесстрашные девушки каждый вечер ловят под её окнами машины. Всё проходило тихо, естественно и радостно. Был  хороший спрос. Иногда за вздернутой ножкой выстраивалось пять-шесть машин, но девочки не садились ни в одну. Почему? Профессиональные тайны.

Телевизионный экран подмигивал домохозяйке, намекая, что именно он является проходом в рай. Страстные стоны Мишель Пфайфер из-под Ал Пачино сладко пеленали женщину от краснеющих ушек до розовых пяток. Голливудский мир, вошедший почти в каждый городской дом, как желанный гость, собственным примером учил взрослых и детей, как быть свободным и счастливым, как надо расслабляться. Уже все в России поняли, что, секс дело естественное, дело достойное, потому что делает человека спокойным и добрым. У кого нет сексуальной жизни – тот, по меньшей мере, несчастный человек. Самые удивительные голливудские истории счастливо завершались сексуальными поцелуями. Эверест счастливой женской жизни – ее сексуальная востребованность. Мужчины и женщины начинают скромно светиться, когда получают комплимент о своей сексапильности.

Голливуд воспитал нового человека, свободного, интеллектуально сексуального. Человека, которого хотят все – мужчины, женщины, животные и потусторонние сущности.

«Галина бланка, буль-буль, буль-буль!»
И вот стоит она удивленная у окна, мать двоих детей, верная жена, смотрит на дорожный Голливуд. Облучённая телевизионной эротикой, Галина давно поумнела, и даже под пыткой не признается, что у нее секса нет. Конечно, его нет, и не может быть в силу особенностей жилого пространства и доголливудского воспитания, но говорят об этом только дуры. Это интимная тайна, нечистая тайна. Галине не хватает мужества выключить телевизор. Она такая же блудница, как эти две снегурочки.

– «Ах-ха-ха-ха-ха! Нет, не такая-кая-кая... Я блудница больше, чем они. Я – тайная».
В мыслях своих она переспала почти со всеми голливудскими суперменами. Кроме Шварцнеггера! Ну не нравится он ей даже во сне. Она занималась сексом с инопланетянами. И всё это бесплатно, в свое удовольствие! Так что она даже и не проститутка, а самая настоящая... Буль-буль. Вот тебе и верная жена! Приложился Голливуд к её пухлым губкам и всосал с потрохами. И вот бурлит в её душе концентрат разврата, порождая клубы мыслей: «Голливуд – блуд, а я – лебедь, прости меня, Господи!» Я покаюсь перед людьми, я расскажу им о том, как попала на вечеринку к своему голливудскому кумиру. Как нечаянно мы столкнулись спинами, оглянулись... Я мужественно выдержала свой обморок от узнавания, он еще раз оглянулся. А я отметила, где-то у себя «под ложечкой», что он встревожился, что ему показалось моё лицо знакомым, что он видел меня где-то, может быть во сне. Потом мы следили друг за другом внутренним взором весь вечер, боясь встретиться глазами. Потом заставила себя уйти ровно во столько, чтоб получилась сказка. Я стучала не каблучками, а сердцем по ступенькам голливудской виллы: а вдруг показалось... Я почти взлетела над лазурным голливудским бассейном. И вдруг, как коршун на лебёдушку:

–Ай эм сорри! Ху ар ю?
–Ху ар я? – Нежно сплёвываю лазурные пузыри: – «Ху ам ай?»

И тут совсем по-русски, волна страсти бросила нас друг к другу передом, и мы под водой, и над водой, и на теплом цивилизованном камне, и под неотесанным камнем, и под кактусом, и даже – на кактусе... Ох. Такая вот я русская женщина: всё стерплю, если желанна!

Да. Чисты, как снежинки, против меня проституточки. Они честно работают, удовлетворяя тех, кто мчится по дороге в Голливуд.

На столе домохозяйки догорала свеча, а с неба всё сыпались и сыпались снежинки, украшая своей чистотой тяжело дышащий город.