Скорбь одиночества

Одиночество - цепной пес настроения.
Многоликость его выражается в абсолютно противоположных вещах – в общительности и замкнутости, в многолюдности и отшельничестве.
Одиночество всегда приходит ниоткуда и, к сожалению, никуда не уходит, пока с ним не поговоришь.
Я вижу седовласого старика, почему-то с клюкой (обуза культурологических клише), который приходит ко мне и садится на сердечный камень. Он всегда молчит, вынуждая говорить меня. Просто сидит и слушает, всем своим видом давая понять что, он это слышал не раз и не два.
Мой монолог не подразумевает выводов. Старик терпеливо выслушивает, как я себя жалею, нейтрально молчит, но не уходит. Он - образ, но он пугающе реален.
Часто он приходит, расталкивает другие эмоции и садится на свое излюбленное место около сердца, слева. Он смотрит на меня пустыми глазницами выцветших от чужих слез очей и безмолвно соглашается меня жалеть.
Только он меня понимает. Или заставляет меня так думать.
Он все знает обо мне. Больше чем я сам могу помнить. И если я вдруг забуду еще один повод себя пожалеть, он укоризненно на меня посмотрит, и я сразу все вспомню - кто меня не любит, и кого люблю я.
Он, безусловно, антисоциален.
Может, он моя совесть, а может, он моя память - во всей ее злорадной точности.  Он никогда не помогает, не утешает, он усугубляет молчанием и вообще своим присутствием. Хочется взять его за шиворот льняного халата, выкинуть за дверь и подтолкнуть клюкой к пропасти, в который плещется счастье - для него это хуже смерти. Но он недвижим, пока человеческая душа имеет слабые места. Именно там он живет, питается жалостью и запивает слезами. Иногда он тяжел как камень за пазухой, иногда легок как тополиный пух - но всегда он неизбежно недосягаем и молчаливо неотвратим.
Объективен ли он - скорее да. Существует сам по себе, и, возможно, один на всех. Одно глобальное одиночество- не нонсенс, а цивилизованное общество. Нет родных, нет друзей, нет круга общения - это все мифы. Человек - сам по себе и живет он только в себе и для себя, имея возможность менять себя в угоду одиночеству.
Не одинока наивность и безумие. Односторонне одиноки доброта и чистосердечие.
Нет общества - есть он, для каждого свой. Иногда он прячется за заботами будней, иногда за мнимой любовью, иногда он скрывается  в круговороте праздника.
Он тихо наблюдает за нами оттуда и иногда плачет. Ему жаль нас.