Обреченный

Человек сидел тихо пытаясь не выдать себя ни единым звуком или шорохом. Человеку всегда хочется жить, даже тогда, когда кажется, что жизнь ему невыносимо надоела. Призрачные тени плясали на  стенах и блестящие электрические искры внезапно взрывались в воздухе. Мерк искал его, холодный гнетущий взгляд методично  дюйм за дюймом обследовал пространство в поисках беглового раба, раба столь ценного что Мерк не побоялся использовать запретные знания для его поиска.  Впрочем, Мерк искал не человека, а то что лежало у этого человека в заплечном рюкзаке. Он искал книгу, книгу которую он написал собственной рукою на неизвестном никому в этом мире языке, книгу не принадлежащую этому миру, не имеющую с ним ничего общего. Никому не удалось бы ни прочитать, ни перевести, ни расшифровать её, потому что ни одно из её понятий не имело аналогии с этим миром. Знания, изложенные в ней, настолько чуждые этому миру, просто необходимы были Мерку.
 Мерк жил в этом мире не одну тысячу лет, за это время он успел изучить всё. Не осталось ни одного человека, который был бы для него загадкой, ни одного необьяснимого явления, ни одного вопроса, ни о прошлом, ни о настоящем, ни о будущем этого мира. Мир был пуст для Мерка. Эта же книга содержала в себе новые знания, и наполняла всё существо Мерка жизнью.
Жизнь вне познания невозможна.
Но Мерк знал людей, он знал что этот человек украдёт книгу, знал что скроется с ней, знал он и то, что никогда больше он не найдет этого человека и эту книгу, никогда не получет тех знаний что содержатся в ней, они упущены для него навсегда. Знал он и то, что без этого человека невозможно былобы написать эту книгу, ибо эта книга и этот человек по сути своей являлись одним целым. Человек был книгой, а книга  человеком.
Он знал, и надежда была бесполезна. Мерк никогда не ошибался. Но он продолжал искать, пусть поиски безрезультатны, пусть займут не одно столетье.…  Пусть человеку придется всё это время сидеть неподвижно. Он знал, что за это время книга потре плится и умрёт, а вместе с ней умрёт человек. Но мерку не было дела до человека, ведь он искал книгу.
А буквы таяли и исчезали со страниц книги по мере того как человек пытался их прочитать, но они не исчезали бесследно - человек становился книгой, и его хрупкая память становилась продолжением её страниц, вернее, их началом.