Золото и сталь

ЗОЛОТО   И СТАЛЬ

ДЕНЬГИ И ШПАГА

Декорации – что-то среднее между Парижем и Ригой. Отец и сын прощаются. Рядом стоит Критик – он полупрозрачен. Зрители его видят, а действующие лица не видят и не слышат.

Отец: Шарль, ты получил гордое имя де Баацев, гасконский характер, шпагу, коня и двенадцать франков на дорогу в Париж. Для мужчины этого более, чем достаточно.

Критик: «А для женщины этого было бы даже чересчур много»

Сын: Никогда не принимай денег ни от кого, кроме короля. Дорожи славой храбреца. Будь лучше задирой, чем трусом. Помни, что храбрость мужчины, как честь девушки, должна быть вне подозрений. Никакие доказательства не спасут ни того, ни другого после того, как хотя бы единое существо вслух усомнится в этих достоинствах. Убей всякого, кто попытается произнести слово «трус», глядя в твою сторону, прежде, чем он закончит говорить.

Критик: «Смело рискуй жизнью, но никогда не рискуй ни деньгами, ни здоровьем. Особенно цени своё лицо. Оно тебе очень пригодится».

Отец: Не верь никому, кроме короля, мой сын, но верь всякому слову короля, ибо если он назовет день ночью, а черное белым, стало быть, отныне так оно и будет.

Сын: Отец, Я сохраню ваши наставления в своем сердце!

Отец: Езжай к нашему земляку де Тервилю. Постарайся заменить ему сына. Его сыновья к его отчаянию не годны для военной карьеры. Старшего по причине увечья он отдал в монахи…

Критик: «Вот так всегда: Господу предлагают всякий хлам, а для себя оставляют самое лучшее. Потрошки на жертвенный огонь, а филейную часть в собственную утробушку».

Отец: А младшего сына объявил вместо старшего своим наследником.

Критик: «Знакомая история с продажей первородства за чечевичную похлёбку»

Отец: Но и этот сын не оправдал надежд отца.

Критик: «А кто их оправдал, простите?»

Отец: Чрезмерное его хвастовство уже сейчас привело к тому, что вокруг него гораздо больше недоброжелателей, чем друзей, а это в военном деле никуда не годится. После чести дорожи своими товарищами, а когда станешь офицером, жалей своих людей более, чем себя. Только так ты сможешь достичь звания маршала, и черт меня подери, если ты этого не добьешься.

Критик: «И ни слова о дамах? Какое упущение! Без помощи женщин при дворе короля Франции этому юноше ничего не сулит. Разве что я помогу…»

Сын: Отец!

Отец: Молчи. Тебе ещё только пятнадцать лет. У тебя уйма времени! Но не теряй его понапрасну. Мы с матерью можем не дожить до твоего счастья.

Критик: «Не забывай ссориться со всяким, кто в состоянии держать в руках шпагу, но не собирается быть твоим приятелем, никому не верь, но не подавай виду!»

ШПАГА И ПАЛКИ

Шарль (сын) едет на желтом коне.

Незнакомец: Посмотрите-ка на этого молодца! Его кобыла сейчас сдохнет от усталости!

Критик: «Давай, скажи что-нибудь остроумное, повесели дам!»

Незнакомец: У неё не хватает сил даже поднять собственный хвост, а он взгромоздился на неё со всей амуницией!

Критик: «Тинэйджеры не выносят насмешек. Он станет сердиться, а дамам только того и нужно. Петушки дерутся, курочки смеются».

Незнакомец: И как это мамаша отпустила такого юнца одного, да ещё верхом на кобыле, которая рассыпается от старости!

Критик: «Мосье де Баац! Слово за вами. Вспомните-ка, чему вас учил папаша! Проучить мерзавца!».

Шарль: Эй, любезнейший! Защищайтесь, сударь, ибо я вас намереваюсь насадить на этот вертел как каплуна!

Критик: «Яйца курицу учат. Вздуть его!»

Незнакомец: Щенок, уноси-ка ноги, пока цел! Да скажи маменьке, чтобы не отпускала тебя без сопровождающих!

Шарль: Если вы, сударь, сей же миг не соблаговолите защищаться, воля ваша, я проткну вас насквозь, хоть мне и противно поднимать шпагу на безоружного, я не позволю вам произнести более ни одного оскорбления!

Критик: «Эй, слуги! Вы чего рты поразевали? Будете спокойно смотреть, как убивают вашего господина?» (оторопевшим слугам) «Отдубасьте-ка этого молокососа!»

Незнакомец: Жан, Пьер, Ренэ, вперёд! Покажем этому безобразнику, как поднимать оружие на нашего господина!

(затемнение)

Один из слуг: Вот и разобрались. Дамы, поедемте. Здесь и без нас справятся.

Дама: Кажется, они его убили, господин де Боснэ.

Второй Слуга: Нам ли печалиться об этом?

Первый Слуга: А вдруг это посыльный? И его покровитель начнет его искать?

Незнакомец: Не похоже. Впрочем, обыщите-ка его.

Первый слуга: Конверт.

Незнакомец: Что? А ну-ка! Письмо де Тревилю! Ба! Отец – земляк рекомендует своего сына капитану мушкетеров! Спрячу-ка я его.

Второй Слуга: Зачем оно вам, господин де Боснэ?

Незнакомец: Ну, уж ему-то оно точно уже ни к чему.

Критик: «Браво, Боснэ! Эхе-хе… Господин Дюма, что это вы выдумали какого-то Рошфора? Это же обычный сутяга и жалобщик Боснэ, тот самый Боснэ, который достал своими тяжбами всех соседей, добряк Боснэ, дамский угодник, проживала отцовского наследства, мой любезный Боснэ…»

Критик стал легонько пинать юношу носком сапога.

Критик: «Эй, Шарль! Поднимайся. Все ушли уже! Вставай! Боснэ вызвал караул. Ежели не встанешь, да не унесёшь ноги, то сидеть тебе в тюрьме за дебош, которого ты не учинял. Лежишь? Видать, крепко отделали. Ну что же, в тюрьме тебя подлечат. И обберут. И разденут до нитки. Ах, как я обожаю этих судейских, ведь это прелесть, что такое! Как они в несколько дней из человека делают тряпку! Чудо! Чудо!»

КРЕСТ И СЕРА

Шарль и священник в темнице

Священник: Как вы себя чувствуете, сын мой?

Критик: Тут священник! Пойду-ка я отсюда подальше.

Шарль: Святой отец, я весь – сплошные раны, но это меня не тревожит. Хуже то, что я ограблен. Но и это бы ничего. Я унижен!

Священник: Смирись, сын мой.

Шарль: Святой отец! Простить такое?!?

Священник: Вспомни, каким мукам и унижениям был подвергнут Спаситель.

Шарль: Но я…

Священник: Мужайся, сын мой. Господь смилостивился над тобой. Этот дворянин со многими враждовал и один из его врагов велел передать тебе вот эти деньги. Также он уплатил расходы за пребывание твое в тюрьме эти три месяца, и внес за тебя штраф, так что тебя выпустят на свободу.

Шарль: Но я не могу принимать милости!


Священник: Это не милость. Это подарок.

Шарль: Ни милости, ни подарка я не могу принять ни от кого, кроме короля!

Священник: Так возьми эти деньги взаймы, сын мой.

Шарль: Пожалуй, взаймы… Меня бы они очень выручили.

Священник: Вот и славно, сын мой.

Критик: «Давай, выбирайся отсюда, приятель! Тебе предстоит ещё попортить кровь моему старинному оппоненту, этому кардиналу Ришельё».


СЛУЧАЙ И УДАЧА

Шарль и Мушкетер

Шарль: Сударь, мне показалось, что вы усмехнулись? Не надо мной ли?

Мушкетер: Браво, юноша. Вы ищите ссоры? Бросьте. Дуэль с вами мне не доставит славы. А судя по говору, вы гасконец. Менее всего я расположен убивать земляков. Вы в Париже, сударь, и коли вам пришла охота искать вражды, так я вам укажу, на ком следует потренироваться фехтованию.

Шарль: Но, сударь…

Мушкетер: Истинно так. Я беру над вами шефство. Ведь вы же приехали служить королю?

Шарль: Да! Именно!

Мушкетер: Ну, так и я о том же толкую. Мы вызовем на дуэль этих выскочек, гвардейцев кардинала. Вон он там стоит один из них, де Бернажу. Ждите меня здесь, я всё улажу.

Критик: «Ну вот, приятель, ты уже впутался в такую заварушку, что мало не покажется»

Мушкетер: Всё отлично! Мы дерёмся. У Бернажу есть братья, да и меня есть два брата.

Критик: Братья, вы слышите, господин Дюма? Какие ещё де ля Фер, д’Эрбле, и дю Валон?

Мушкетер: Мы деремся четверо против четверых.

Шарль: Четверо?

Мушкетер: Так принято. Дуэль скучна, когда дерутся двое. А секундантам что же – прохлаждаться? Увольте! Драться и только драться! Кстати, дуэли запрещены, имейте это в виду. Разрешены лишь стычки. Улавливаете? О дуэли необходимо договариваться заранее, а стычка – это, так сказать, случай, мгновенная ссора. Ну так вот примерно часа через четыре в Булонском лесу мы случайно встретим Бернажу и его братьев и случайно с ними поссоримся.

Критик: «Отлично, дружок. Приехал служить королю, а начинаешь с того, что нарушаешь его указ. Как мне это нравится!»

УДАЧА И СТАЛЬ

Шарль, Три Мушкетера (Атос, Портос, Арамис), четверо гвардейцев Кардинала

Арамис: Атос, ты рехнулися? Драться на пару с мальчишкой? Его заколют, как цыпленка, а мы останемся втроем против четверых?

Атос: Мне всегда хотелось посмотреть, справимся ли мы втроем против четверых или нет. А лучшего повода не представится.

Критик: «Да и я шепнул на ушко!»

Портос: Арамис, что толку обсуждать? Дело решено.

Атос: Портос, ты прав. Отступать нельзя.

Гвардеец: Это вот этот юнец – ваш четвертый? А завещания вы уже составили?

Критик: «Уместный вопрос. А сами?»

Атос: К шпагам, господа!

Шарль: Эй, Бернажу! Ты, я вижу, слишком опрометчив! Думаешь, что с мальчишкой легко справиться? Ну-ка соберись, не то он тебя проткнёт! Он славно фехтует, да к тому же гибок, как пантера! Ну вот, что я говорил! Бедняга, собирайся-ка ты к нам, в ад, ибо в небесной канцелярии тебе место не забронировано.

(Дерутся на шпагах)

Шарль: Сударь, вы ранены. Я сожалею. Позвольте, я помогу вам забинтовать рану.

Критик: «Да ты с ума сошел! Смотри, сейчас твоего дорогого Атоса пригвоздят. Скорей к нему на выручку!»

Шарль: Проклятье! Атос, держитесь!

Атос: Браво, Шарль! Сударь, отдайте-ка вашу шпагу, не то мы проткнем вас с двух сторон!

Гвардеец: Ваши аргументы весомы и убедительны.

Шарль и Атос: Портос, Арамис! Мы идем на подмогу!

Критик: «Пожалуй, партия решена. И кто бы мог подумать, что один удачный удар так быстро приведёт к развязке?»


КОСТИ И ЗОЛОТО

Атос: Друг мой, не желаете ли сыграть? Игра у де Тревиля – это путь в общество.

Шарль: Благодарю, Атос. Я не играю.

Атос: Вы мудры не по годам, дорогой Шарль.

Критик: «Верно, приятель! Рисковать жизнью следует всегда, когда тому представляется удобный случай. А рисковать деньгами – никогда, тем более, ежели их не хватает! Впрочем, с моей помощью, вы могли бы обыграть всех этих простаков. Но я не собираюсь вам помогать. Если вы станете удачливым игроком, вам не быть хорошим военным»

Шарль: Атос, вы мне льстите!

Атос: Ничуть! Со шпагой в руках вы доказали свою храбрость, поэтому можете себе позволить отказаться от игры, не обращая внимания на то, как это будет расценено.

Шарль: Атос, так вы советуете мне играть?

Атос: Некоторую сумму мушкетер должен спускать в карты. Благоразумный лишь ограничивается содержанием одного кошелька и не играет в долг.

Шарль: Я так и сделаю.

Атос: Шарль, вам везёт!

Шарль: Атос, а вам не нужны деньги? Девятьсот пистолей для меня слишком большая ноша.

Критик: «Если часть выигрыша одалживать друзьям, то есть шанс, что вы не будете бедствовать, когда фортуна отвернется от вас. Достаточно будет лишь получить долги»

Атос: В долг? Мне не хотелось бы, чтобы между нами возникали финансовые отношения.

Шарль: Никаких отношений, просто помогите мне их потратить.

Атос: Нет уж, пожалуй, лучше их взять у вас в долг, иначе вы никогда не разбогатеете, дорогой Шарль!

Критик: «На игре не разбогатеть играющим. Богатеют на предательстве или на женитьбе. Впрочем, это – одно и то же»

Шарль: Часть выигрыша, я полагаю, следует пропить? Надеюсь, Атос, вы разделите со мной кампанию?

Атос: Как вы могли подумать, что я брошу вас одного в таком благородном деле?


БУМАГА И ЗОЛОТО

Шарль и Кардинал Мазарини.

Кардинал: Д’Артаньян, как вы смели просить у меня отставку?

Шарль: Выше преосвященство, я хотел купить чин лейтенанта гвардии.

Кардинал: Служба у меня стоит гораздо выше! Много есть капитанов, а не то чтобы лейтенантов, которые продали бы с радостью свой чин за ваше место! Наместничество – не менее! Вот что светит человеку, состоящему у меня на службе!

Шарль: Ваше преосвященство, вы очень добры, но я не чувствую себя таким долгожителем, чтобы дождаться этих милостей. Я предпочел бы синицу в руках.

Критик: «Правильно! Таких ловких шпионов ещё поискать. А сватовство племянницы кардинала Мазарини на Принце – ведь оно удачно закончилось. Кардинал, раскошеливайтесь!»

Кардинал: Я дам вам патент капитана!

Шарль: Ваше преосвященство слишком добры!

Кардинал: Но не сейчас.

Шарль: Тогда я предпочел бы лейтенанта, но сейчас.

Кардинал: Послушайте, д’Артаньян, при вашем возрасте если я дам вам патент капитана, то вам посчастливилось бы перескочить через головы двух десятков лейтенантов. У вас появится множество врагов. Чтобы этого не случилось, вам следует отличиться.

Шарль: Разве я недостаточно отличился на секретной службе Вашего преосвященства?

Кардинал: Это известно только мне и вам. Вам следует проявить себя гласно.

Шарль: Но ведь сейчас нет кампании!

Кардинал: Это скоро будет, поверьте мне.

Шарль: Значит, я должен дважды заслужить мой патент?

Кардинал: А кто вам сказал, что вы его уже заслужили? Вы лишь заслужили право на его приобретение.

Шарль: Купить? Но я нищ!

Критик (хохоча): «В самом деле, что за торговля чинами?»

Кардинал: Очень плохо!

Шарль: Но не я устанавливаю жалованье себе, мой господин!

Кардинал: Зато вы устанавливаете себе свою судьбу. Впрочем, если вы просите меня похлопотать о вас, то, извольте, у меня есть на примете одна вдовушка…

Шарль: Жениться?

Кардинал: Вас это смущает?

Шарль: Нисколько. Лишь бы женщина была честна и благородна.

Кардинал: Послушайте, где же вы найдёте честную, благородную, да ещё и богатую.

Шарль: Да вот вы же мне предлагаете разве не такую?

Кардинал: Разумеется, не совсем благородную…

Шарль: Не совсем?

Кардинал: Вдовство – тяжкое бремя.

Шарль: Я знаю, о ком вы говорите, ваше преосвященство. Её знает весь Париж.

Кардинал: Разве она от этого стала хуже?

Шарль: Пожалуй, я бы вернулся к просьбе об отставке.

Кардинал: Глупости! Я уже приготовил вам патент капитана. Будьте любезны внести двадцать четыре тысячи экю пошлины. Даю вам на это двадцать четыре часа.

Шарль: Но где же мне найти такую сумму?

Кардинал: Ну, хорошо, даю сорок восемь часов. Этого более чем достаточно, чтобы жениться на ком угодно, а не только что на вдове.

Шарль: Через сорок восемь часов просто повторю свою просьбу об отставке.

Критик: «Не пророчествуйте, приятель. Отец наш небесный не спешит поделиться даже с нами своими планами, а вам, смертным не дано видеть даже на секунду вперед!»


ЗОЛОТО И КОСТИ

Шарль и богатая Мадам.

Шарль: Мадам, вы мне очень привлекательны, но, боюсь, я не готов тотчас под венец. Не угодно ли будет нам поближе узнать друг друга?

Критик: «Правильно, надо только иметь к ним подход, а жениться вовсе не обязательно»

Мадам: Я понимаю, шевалье, к чему вы клоните. Только имейте в виду: со мной этот номер не пройдет. Вы можете завладеть мной и моим состоянием только через алтарь.

Критик: «Вязать, пока возможно!»

Шарль: Я вовсе не покушаюсь на ваше состояние, мадам, но чувства надобно проверить.

Мадам: Никаких пробных сближений не будет. Оставьте эти надежды.

Шарль: Я вовсе не то имел в виду.

Мадам: Послушайте, мсье выскочка. Я не собираюсь разбираться в ваших намёках. Я говорю прямо: вот она я и мое состояние, и получить всё это можно, сказав только одно слово «да».

Шарль: Но, мадам, вы же не станете отрицать, что не всякий раз и не веред всяким ваши требования…

Мадам: Молчите, сударь, ещё одно слово и вас выгонят взашей!

Шарль: Пожалуй, мне нужно время.

Мадам: Кардинал дал вам двадцать четыре часа, и думать тут нечего и некогда.

Шарль: Мадам, вы неплохо осведомлены!

Критик: «Это – одна из основных профессий вдов: быть осведомленной о делах холостяков. Но этот вам не по зубам, сударыня. Гнать его прочь!»

Мадам: Сударь, я, кроме того, осведомлена и в том, сколько молодых людей на вашем месте не колебались бы ни минуты.

Шарль: Здесь я с вами, пожалуй, соглашусь, но Шарль де Баац…

Мадам: Шарлю де Баацу пора покинуть мой дом! Если Шарль де Баац не надумал сказать «да», то ему следует сказать «прощайте».

Шарль: До свидания, мадам. Я подумаю.

Мадам: Вон отсюда, нахал!


БУМАГА И ЗОЛОТО

Шарль и Банкир.

Шарль: Сударь, вы четвертый из банкиров, кто обещал мне одолжить нужную сумму, но трое из обещавших уже отказали.

Банкир: Неужели?

Критик: «Какая неожиданность!»

Шарль: Не прошло и нескольких часов, как все они переменили свое решение.

Банкир: И какова же причина?

Шарль: В этом нет никакого секрета. Все они сказали, что желают мне добра, и, как истые друзья, советуют мне жениться, а не влезать в долги.

Банкир: Это – причина?

Шарль: Это – повод. А причина, я полагаю, что их обязал так ответить Его…

Шарль: Итак, вы понимаете, что я вам отвечу также?

Шарль: Я надеюсь, что и среди банкиров встречаются люди чести, сударь.

Критик: «Вот это да!»

Банкир: Вы правильно надеетесь, ибо ведь и среди солдат встречаются немые?

Шарль: Я буду нем как рыба, если вы имеете в виду неразглашение источника.

Банкир: Именно это я и прошу. Никто не должен знать, что я одолжил вас.

Шарль: Разумеется. Крепко же плетёт свои силки Его преосвя…

Банкир: Итак, завтра утром вы получите необходимую сумму. Я распоряжусь подготовить векселя.

Шарль: Вы спасёте меня от многих неприятностей.

Банкир: Вы меня – тоже, если будете молчать.

Критик: «Подумайте только, ещё встречаются банкиры, у которых понятие честь кое-что значит! Ну, ничего, это скоро исчезнет. Это уже вымирающий подвид».


ЗОЛОТО И БУМАГА

Шарль и Кардинал.

Кардинал: Отчего же, д’Артаньян, вы не внесли требуемую сумму за патент? Я вынужден его аннулировать.

Шарль: Ваше преосвященство, я решил не платить казначею.

Кардинал: Как вы осмелились не выполнить моего приказа!

Шарль: Я решил, что это нецелесообразно.

Кардинал: Выполнять мои приказы? Да вы с ума сошли! Я прикажу вас арестовать.

Шарль: Нецелесообразно платить казначею, когда можно уплатить непосредственно вам. Дело в том, что мне посчастливилось получить сумму новенькими двойными луидорами, и я полагал, что такие монеты могут вам понадобиться в связи с предстоящей кампанией. В дороге, знаете ли…

Кардинал: Хитрец! Ну-ка, ну-ка, покажите. Да, новенькие. И кто же вам их ссудил?

Шарль: Я вынужден об этом молчать.

Кардинал: Понимаю, понимаю. Да-с. Вот видите, а вы сопротивлялись. Я полагаю, что эта дама открыла вам отменный кредит. А ну-ка, понюхайте, д’Артаньян, чем они пахнут?

Шарль: Ваше преосвященство, разве золото может чем-нибудь пахнуть?

Кардинал: Вот именно, мсье Д’Артаньян, вот именно! Разве оно пахнет как-нибудь иначе, чем остальное золото?

Шарль: Я читал, ваше преосвященство.

Кардинал: Что вы читали?

Шарль: О римском императоре и о налоге на мочевину.

Кардинал: Ну, так если читали… Что же вы мне голову-то морочите?

Шарль: Виноват, ваше преосвященство.

Кардинал: Ступайте. Не забудьте показать вашей даме ваш патент. Ведь и её заслуга в этом есть.

Критик: «Ах, Мазарини! Ах, остроумный шельмец! Совсем как мой приятель Калигула!»


СУРГУЧ И БУМАГА

Шарль и Министр.

Министр: Д’Артаньян, завтра после заседания кабинета министров вы арестуете Фуке.

Шарль: Но завтра не мое дежурство!

Министр: Будет ваше.

Шарль: Нельзя ли поручить это …

Министр: Нельзя.

Критик: «Чистеньким захотелось быть?».

Шарль: Но я…

Министр: А я поручился за вас перед Его Величеством.

Шарль: Мне было бы не приятно…

Министр: За столько лет службы вы так до сих пор не поняли, что она состоит не только из приятных поручений?

Шарль: Простите, но я хотел бы иметь письменный приказ.

Министр: Вот он.

Критик: «Что ж, господин Фуке, быть может, это научит вас не заноситься выше короля? Только пригодится ли вам это новое умение в крохотной камере, где вы проведете всю оставшуюся жизнь? Едва ли. А кто научит скромности Его Величество? Только я… Но позже».


ЗОЛОТО И КРЕМЕНЬ

Шарль и Суперинтендант.

Шарль: Господин супериндендант финансов!

Суперинтендант: Господин капитан? Д’Артаньян, к чему такие формальности?

Шарль: Не прогуляться ли нам?

Суперинтендант: У меня – карета.

Шарль: Нет надобности. Тут – недалеко.

Суперинтендант: Что ж, прогуляемся.

Шарль: Господин Фуке, вашу шпагу.

Суперинтендант: Меня арестовывают?

Шарль: Шпагу.

Суперинтендант: Что ж… Извольте.

Критик: «Да уж: сопротивление бесполезно. От судьбы не уйдешь. Особенно, когда сам себе ее устроил»



ЗОЛОТО И СТАЛЬ

Шарль и Министр.

Голос Критика: Господин министр финансов должен был распорядиться о выдаче господину капитану мушкетеров сто пятьдесят экю. Пока казначей отсчитывал деньги, финансист пригласил мушкетера отобедать. После обеда министр выдал мушкетеру только сто экю.

Шарль: Мне кажется, ваш казначей разучился считать, дорогой мосье Кольбер!

Министр: У меня все точно, дорогой д’Артаньян! Я вычел из полагающейся суммы стоимость обеда.

Шарль: Пятьдесят экю за обед! Однако!!!

Критик: «Однако!»

Министр: Не забывайте, что вы обедали с министром финансов.

Шарль: Я и не знал, что министр финансов угощает за деньги, как трактирщик. Пожалуй, оставьте себе и эти сто экю, дорогой министр! Я завтра приведу к вам одного своего приятеля, и мы с ним пообедаем на эту сумму. Портос обожает обедать у министров.

Министр: Вы шутник, господин капитан!

Шарль: Не более, чем вы, господин министр. Кстати, в трактире обычно я сам выбираю меню. Позаботьтесь отпечатать его на красивой бумаге, господин министр-трактирщик.

Министр: Господи капитан, это была всего лишь шутка!

Шарль: Стало быть, я могу получить недостающие пятьдесят экю?

Министр: Разумеется, господин мушкетер! И сверх того от меня пятьдесят экю за остроумие!

Голос Шарля: «Ловко я вернул свои денежки, да ещё и заработал!»

Голос Министра: «С таким хитрецом, да ещё и смельчаком лучше дружить, чем враждовать! Право, обед и пятьдесят экю того стоят!» — решил министр финансов.

Министр: До свидания, господин капитан!

Шарль: Надеюсь, до скорого, господин министр.

Министр: Надеюсь, вы не очень часто будете приходить ко мне за деньгами, господин капитан. Довольно накладно угощать мушкетеров, господин мушкетер!

Шарль: Поверьте, это приятнее, чем арестовывать министров, господин министр!

Критик: «Опасно играете, шевалье».


СТАЛЬ И ПОРОХ

Шарль и три мушкетера едут на войну.

Шарль: Неплохая была кампания! Мы, кажется, научили этих проклятых гугенотов уважать королевскую власть!

Атос: Разумеется, те, кто остались в живых, будут теперь ее уважать ровно до той поры, пока их не повесят.

Шарль: Военные операции меня чрезвычайно бодрят, господа! Да и чины во время кампании достаются намного легче!

Критик: «Еще бы! Надо лишь убивать врагов своего господина, чаще – чужими руками. А убивать из мушкетов намного приятнее, чем с помощью холодного оружия. Не пачкаешься кровью. Господа, скоро вы научитесь применять не только порох!»


БУМАГА И СТАЛЬ

Шарль: Господин министр, вы меня искали?

Министр: Да, д’Артаньян. Что вы думаете делать после окончания кампании?

Шарль: Я полагаю уйти в отставку, господин министр.

Министр: В отставку? Вы? Ведь вы – военный.

Шарль: Не только. Я ещё и литератор. Я ведь пишу мемуары. Хочется их завершить.

Министр: Вот как? И для этого вам нужна отставка?

Шарль: Как только окончится кампания, меня ничто не удержит. Хочется хорошенько обдумать свою жизнь. Не вечно же таскать каштаны из огня для сильных мира сего.

Министр: Господин д’Артаньян, а ведь вы вполне могли бы получить маршала Франции.

Шарль: Вы правы, господин министр. Ведь генералов у нас уже столько, что, кажется, стукни по любому кусту, и из него высыплется их целая гроздь.

Министр: Где же это видано, чтобы генералы сидели в кустах, господин д’Артаньян?

Шарль: Помилуйте, господин министр, генералы уж если прячутся, то их не видно.

Министр: Шутки в сторону, д’Артаньян. От вас зависит, чтобы завтрашний штурм принес вам маршальский жезл.

Шарль: Значит, я его получу, господин министр!

Министр: Я вам верю, д’Артаньян.

Критик: «Этот гасконец знает уж слишком много секретов двора».

Министр: Слишком много.

Критик: «Вы меня услышали?»

Министр: Я должен слышать и ваш голос тоже. Это – моя профессия, – отрезал министр.

Шарль: Что вы сказали?

Министр: Ступайте. Помните, вас ждет маршальский жезл.

Критик: «А лучше бы – пуля или пушечное ядро, не так ли?»

Министр: Несомненно! – подтвердил министр, обращаясь к обоим.

***

Министр и Гвардеец.

Гвардеец: Господин министр, вы просили передать этот ларец с маршальским жезлом генералу д’Артаньяну.

Министр: Да, но только в случае успешного окончания штурма.

Гвардеец: Штурм был успешен. Но генерал…

Министр: Говорите.

Гвардеец: Убит.

Министр: Шальная пуля?

Гвардеец: Пушечное ядро.

Министр: Может быть он только ранен?

Гвардеец: Убит.

Министр: Ну что ж… Не всем же позволено писать мемуары…

Критик: «Ха-ха-ха!».

Голос Шарля: Временно, господа. Я воскресну, и не раз!

Появляется Критик.

КРИТИК:

Да, ты воскреснешь, друг милейший
В комедиях наиглупейших.
А я не рад бы был воскреснуть,
Чтоб украшать чреду гротесков.
Но, впрочем, кажется случайно,
В гротески затесалась тайна.