Летом мы пили портвейн

 Летом мы пили портвейн, а потом вытворяли черт знает что. У нас была машина, даже не машина, а так, ржавая перда, "Запорожец", которому мы отрезали крышу, превратив его в кабриолет. Мы залезали в него вшестером или всемером и катались по ночным дворам и небольшим улочкам. Мы ездили, поднимая руки и подставляя их ветру, кричали, а если не кричали, то выставляли на капот мощные колонки, и покоряли ночь всей мощью издаваемых ими звуков.
 Летом мы пили портвейн, запивали его пивом, а потом разгуливали всюду и ржали. Иногда эти прогулки заканчивались драками с такими же пьяными придурками, как и мы. Потом мы собирались с мыслями и продолжали пить портвейн, а те, с кем минуту назад мы дрались, становились нашими друзьями, и мы разгуливали всюду и ржали все вместе.
 Летом мы пили портвейн, а если на улице становилось слишком жарко, то мы засыпали прямо на месте: на лавках в парке, на детских площадках или на пляже. Нашему загару могли позавидовать многие, но нам было плевать на загар, мы прекрасно чувствовали бы себя и без загара и без чьей-либо зависти.
 Летом мы пили портвейн, а если на улице шел дождь, то мы бегали по лужам, а потом шли в какой-нибудь подъезд сушиться. Там мы раздевались, выжимали воду из штанов и футболок, пытались раскурить промокшие сигареты и пугали своим видом мирных жителей.
 Летом... Все было летом. Наш проржавевший кабриолет увезли на свалку, лавки и детские площадки занесло снегом. Это лето не повторится больше никогда. Скоро будет другое лето, быть может, оно будет лучше, но оно уже будет не таким, ведь все мы стали на год старше.