ТВОЙ ПАПА

                посвящается Б.М.
"... истинно говорю вам: если кто скажет горе сей: "поднимись и ввергнись в море" и не усумнится в сердце своем, но поверит, - будет ему, что ни скажет".
                                Евангелие от Марка.
Конец осени.
Антоновские яблоки... Телефон без права разговора. Облетающие листья винограда. Твой умирающий отец. Вот все, что у меня есть. Может, я и хочу бежать, но не умею (ты знаешь), да и финиш условный. Какая разница? Пью с радиоприемником. Тост. За что? Чокаться? Нет?!! Не верю. Звон хрусталя о железную стереоколонку. Радио все о том же - "на побережье Магаданского полуострова дожди".
Начало зимы.
Ночью редкий шум автомобильных шин по мокрому шоссе. У меня в душе уже больше полугода умирает человек. Он сросся со мной. Не знаю, как он, но во мне он еще жив и будет жить, пока не сниму трубку и не попаду пальцами в кнопки. Ношу внутри дорогого умирающего человека. Это душевная болезнь - в душе моей болеют.
Конец зимы.
Слились. Минутная и часовая. Полночь.
Рвется. Смысл. Бьется. Об лед. Упругой резиной отскакивает. Молодой поваленной сосной выстанывает. Дребезги, дребезги. Будущее мое давно вдребезги. А звон битья только сейчас стал слышен и в уши впивается. Душу рычание. Топлю. Отсюда в каждый сон река (Сон в руку). Волна. И никак невозможно ею укрыться. Поуютнее подоткнуть под себя и утопнуть. Осколки мешают. На скалистый берег тряпьем меня, водорослью выбрасывают.
Как я боюсь этого! Боюсь нестерпимо - наследить в твоем горе. Неуклюже задеть его, раскачать. Тяжело через километры впитывать его, пытаться к себе притянуть. Перетянуть. Это гора целая, скала. Гора горя в горле стоит. Как мне глотать?! Как мне помочь горю сгинуть? Сдвинуть. Гору. Евангелие от Марка.