Не стоит играть словами современная сказка

Исчезнуть? Да, хорошее слово...Если бы можно было вот так просто исчезнуть... Раствориться в воздухе, перечеркнуть саму себя...
Я смотрю с моста на убегающий вдаль поезд. Блики заходящего солнца скачут по зеленым крышам вагонов. Поднятый ими ветер рвет волосы, стремясь унести с собой. Медленно перегибаюсь Через перила. Там, внизу – целый мир, но – не мой. Надо мной только небо – тоже мир, но совсем другой, мир, в обоих значениях этого слова... но я его не заслужила.
А где-то в переплетении опор моста, спрятавшись под бетонными ступенями, плачет Золушка. Ей холодно. Нет хрустальных туфелек. Одну она потеряла на балу, а другую прячет под подушкой от злой мачехи-реальности, как единственную память о прекрасном принце. Принц сказал ей исчезнуть.
Я хочу, чтобы пошел дождь. Небо, слышишь, немедленно! Хочу, чтобы глаза плакали вместе с тучами и чтобы по щекам черными кляксами расползалась тушь, и на губах дрожали капли воды. Мне не долететь до неба. А эта вода – только что оттуда, еще окрыленная, еще пахнущая белизной плотно накрахмаленых ангельских крыльев... Она шепчет мне, напевает, каково это – побывать на небесах. Это – как музыка...
Тихо-тихо плачет Золушка. Всхлипывает жалобно, пытаясь прогнать с глаз слезы. Но не может... Они стоят дороже хрустальных туфелек, потому что они – душа, а туфельки... туфельки – это так – подпорки. Костыли. И ноги – сломаны. Некуда бежать, незачем, неначем... Поэтому сидит и плачет. Нет, не поэтому. Плачет от жгучей раны в душе. Слово-хлыст еще и еще, снова и снова бьет по спине, плечам, голове, разрывает кожу и добирается наконец до сердца. «Исчезни!»
Я застыла, как не живая . Чувствую всё вокруг, весь мир, даже в тысячу раз острее  чем  всегда чувствую, а себя в нём – нет. Будто  я не существую... Наверное, так ощущает всех нас воздух. А воздух – это почти небо. Значит, я все же добралась до него. Почти... Я не обижена. Не могу обижаться, ведь обида слишком тяжела и не дала бы мне взлететь. Я просто тебя люблю. И буду помнить каждый взгляд, жест, каждый звук. Все, кроме самого последнего слова – исчезни. От него буду помнить только боль. Хотела бы забыть, но не умею.
Золушка заглядывается на охватывающую ее высоту. Она перегибается через перила и долго смотрит вниз. Ее место там, там – откуда ее выгнали. А значит – нигде. Так иногда бывает... У нее бездомная душа, маленькая и хрупкая, хрустальная. Это ее она потеряла на том злополучном балу. И кто-то взял, и поступил не по сценарию. Туфельку никто не поднял. Ее, подметая тяжелой щеткой опустевшие коридоры, случайно разбила уборщица. Долго сокрушалась потом, думала – хрусталь... Ну кто сейчас носит хрустальные туфельки?! Все в мире из пластмассы. И мы тоже.
Я исчезла. Я стала воздухом, а он прозрачный, его не видно, так что можно считать, что меня нет. Сквозь меня проходит свет, проносятся поезда и плачут дожди. И я вмещаю в себя все это.
Вдруг – что-то блестит на рельсах. Туфелька! Хрустальная туфелька! Это душа ее. Там ее ждут. И Золушка уже не плачет. Она вытерла рукой слезы с запыленных щек, раскинула руки и обняла землю. Всю. И стала птицей. На долю секунды она научилась летать. А потом – ей все равно. Ее больше нет.
Знаешь, а я все же тебя обманула. Ведь воздух, хоть и невидимый, но все же есть. Значит я не исчезла. Я теперь вмещаю в себя весь мир. Я везде. Могу прикоснуться к твоей щеке, а ты даже не увидишь, почувствуешь тепло... Но ведь воздуху нельзя сказать «Исчезни!» Я – весь мир. Когда ты дышишь – это я дышу, и значит отныне ты – это я. Тебе некуда бежать.