Так бывает

Дым укладывался в стопки на кухне, а он все не приходил. Нет, он, наверное, любит ее. По-своему. Он и сейчас думает о ней, хотя он – там, а она здесь. Зато он дает ей возможность не просто находиться рядом, а думать о нем, потому что если все время быть вместе – хочется побыть в одиночестве. Точнее, с собой наедине. Это так важно, сесть ко всему миру спиной и уйти в себя. Так, чтобы все замерло за спиной, точнее, двигалось само по себе, не касаясь твоих плеч. А потом можно и вернуться. Все кажется таким родным и так радостно -  соскучиться и вернуться.

Как-то долго она не идет. Ему так надоело упрекать ее в том, что она говорит «ненадолго», а сама уходит и совсем даже не мучается угрызениями совести, когда приходит и даже смотрит на его обиженно-молчаливую фигуру с недоумением. И вместо разговора виснет пауза. Нет, он уже не так обижается – попривык. Но больно сидеть дома и знать, что один плюс одна равно все равно один, как это ни печально.

Внизу, на кухне происходило то же самое, что и здесь, в углу под потолком,  только там жили не два маленьких паучка, а два человека – один и одна. Плели-плели и запутались в уюте, в дыме, в тепле, в обидах и перемириях, в двух одиночествах. В одиночестве вдвоем.