Трещина

Элен подняла руку. В ослепительном солнечном свете золотые браслеты, украшающие тонкое запястье, вспыхнули теплым золотым сиянием. Войско за ее спиной – тысячи воинов, готовых по мановению руки броситься в бой, остановилось. Тяжело колыхались на ветру знамена. Пыль, поднятая копытами породистых лошадей, начала оседать на землю. Стало тихо. Слишком тихо. Лишь мелодично звенело оружие. Впереди расстилалась мертвая черная земля. Словно граница между светом и тьмой пролегла здесь. Элен чувствовала страх армии. Там, под металлическими шлемами глаза были широко раскрыты от ужаса. Под крепкими кольчугами трепетали сердца. Воины готовы были развернуть лошадей и пуститься наутек. И здесь не помогла бы напускная храбрость. Элен знала, что добрая часть войска после битвы не вернется обратно.
Тишина повисла над землей, казалась слишком материальной, плотной. Белоснежный конь королевы нервно прядал ушами и гарцевал, поднимая облачка желтой пыли. Кругом был лишь страх. Везде – страх. Никакой отваги – она бывает лишь в сказках. Ненависть захлестнула сердце Элен.
«Пускай! Назло вам. Вы ждете, что я поверну обратно, отступлю, когда цель так близко?!»
И она резко опустила руку.
Над войском волной пронесся боевой клич, засверкали в воздухе вынутые из ножен клинки. Огромная армия ступала на мертвую землю.
***
- Отдай! Отдай мне! – отчаянно кричала Аленка, топая ногами. – Это мое!
Хохот соседа Кольки лишь подливал масла в огонь. Девочка, сквозь завесу слез видела его размытый силуэт. Колька маячил перед ней, тряся палкой от швабры, к одному концу которой была приделана самодельная картонная голова лошади.
- Ну давай, поймай! Что, слабо? Ты же королева! Ха-ха! – насмехался тем временем мальчик. – Какой красивый у вас конь, ваше величество!
Ярость вскипела в сердце Аленки. Захлестнула сердце горячей волной, бросила вперед, на обидчика. Она сама не поняла, как все произошло. Однако руки с силой толкнули Кольку в грудь, вцепились в рубашку. Она услышала, как мальчик, падая на землю, отчаянно вскрикнул. Самодельная лошадь отлетела в сторону, картонная морда помялась. Колька тяжело упал на землю, отполз назад, начал плакать в голос.
- Мама! Ма-а-ама-а! – звал он.
- Что, как только тебя обидят, сразу мамочку зовешь? – выплюнула Аленка, грозно нависая над ним. Ее светлые волосы растрепались, на щеках еще не высохли дорожки от слез, но в тот миг она показалась Кольке прекрасной. И взрослой. Он мог поклясться, что перед ним стояла не та девочка, которую он знал вот уже несколько лет. Она зло отвернулась и подняла с земли лошадку.
- Смотри, что ты наделал! – вскрикнула Аленка, снова готовясь заплакать. – У нее морда вся в песке!
Колька осторожно поднялся с земли и подошел к девочке.
- Я… Извини меня, - пролепетал он. – Я тебе новую сделаю, хочешь?
Девочка зло оттолкнула его и пошла к дому. Все та же Аленка, в своем простеньком синем платье, светловолосая, хрупкая. Зашла в подъезд, хлопнула дверью. Колька долго еще стоял на улице.
***
Топот копыт гулко отдавался под стенами грота. Черные камни давили, прижимали к земле, казалось, что здесь совсем нет воздуха. Пахло плесенью и потом. Элен задыхалась от жары. Было темно. Откуда-то справа доносились звуки стекающей на пол воды. И что-то еще… Элен прислушалась. Шорох крыльев.
- Стоять, – приказала она войску. – Оружие.
Было так же тихо, но королева чувствовала, что воины напряжены, что клинки дрожат в руках. Шорох прекратился. Под сводами царила все та же мертвая пустота. И вдруг мир взорвался. С отчаянным писком со всех сторон на войско бросились сотни черных колючих теней. Летучие мыши. Почти невидимые, они пикировали на отбивающихся воинов, вцеплялись лапками в плоть, царапали лица тех, кто не успел опустить забрала шлемов… Лошади волновались, вставали на дыбы, сбрасывали седоков, давили друг друга. Войску было негде развернуться, грот наполнился криками боли и страха. Стены отражали их и казалось, что от множества звуков не выдержат барабанные перепонки. Элен слепо и яростно размахивала клинком, отбиваясь от тварей, которые норовили вцепиться ей в глаза. Это было до жути похоже на какую-то игру. Но все знали, что это не игра. Это – бой. Настоящий. И королеве не было дела до того, что воины до сих пор не держали в руках оружия страшнее деревянного меча.
***
Аленка старательно рисовала на картонной заготовке большой выразительный глаз. Старую морду лошади пришлось выкинуть, потому что она никак не хотела поддаваться реставрации.
Обида на Кольку не проходила, и девочка поклялась во что бы то ни стало отомстить ему. Как – неважно. Сердце было настолько переполнено злобой, что пути достижения цели казались не столь значительными. Внезапно рука дрогнула, стержень сломался, разноцветные крошки рассыпались по бумаге.
Под потолком комнаты раздался женский голос:
- Стоять. Оружие.
Аленка подняла голову. Забытый карандаш откатился в сторону, и с сухим стуком упал на пол. Стало тихо. Девочке казалось, что у соседей работает телевизор, но звук был слишком отчетлив, чтобы быть просто отголоском. Однако до Аленки не донеслось больше ни слова, сколько она ни напрягала слух. Через несколько минут девочка забыла о таинственном голосе и продолжила рисовать.
Ночь ступила на землю тихо, кошачьими прыжками достигла города, погрузив его во мрак. Девочка давно лежала в постели без сна. Что-то манило ее – что-то неведомое, пьянящее, недоступное пониманию, оно жарко дышало в лицо ароматом сказки. А затем плавно перетекло в сон. Аленке снилась черная мертвая земля, проход в горах, где черные камни сторожат нечто зловещее и темное. И еще был страх. Много.
Тысячи воинов преодолевали переход. Многие истекали кровью, лица были покрыты ссадинами и царапинами, некоторые шли пешком, тяжело волоча за собою мечи. Они выиграли. По неведомому мановению судьбы перебили всех летучих мышей, которые напали столь неожиданно. Аленка на белоснежном коне ехала далеко впереди, осматривая черные стены и пытаясь прочитать неведомые надписи, вязью покрывающие поверхность. Поворот, еще поворот… Аленка вскрикнула. Прикованный к стене ржавыми кандалами, на полу лежал полуистлевший скелет, слепо смотрящий в пол пустыми глазницами. Она почувствовала, что картинка реальности начинает медленно уплывать куда-то, уступая место тьме. Пыталась поймать ее, удержать в сознании, но темнота была сильнее. Девочка поплыла по ней в пустую неизвестность. И тут раздался женский голос. Тот самый.
- Я – королева. Знаю, что это глупо – брать себе такую ответственную должность сейчас, когда люди не готовы. Они никогда не ведали бедствий, не выбирали правителей. Все слабы, вижу. И я ничем не отличаюсь от них. Советник говорил, что между мирами существует невидимая крепкая связь, которая может порваться в любой момент. Она порвалась. Тьма завладела этим миром, где никто не видел оружия и крови. Советник рассказывал о людях. Кто они такие?.. Те, кто порвал связь. Каким образом? Зачем? Так много вопросов! И на большинство из них я не знаю ответа. Простите. Теперь – бой. Мы должны отстоять наш мир и прогнать злобу людей обратно, туда, где ей самое место…
Голос становился все тише, пока окончательно не исчез в плотной темноте. Аленка вздрогнула и проснулась.
***
Элен вспоминала проход сквозь горы со страхом. Вдыхала воздух полной грудью и никак не могла насладиться его запахом. А над землей ветер гнал пепел, черные скелеты деревьев тянули к серому небу свои руки-ветви, языки огня вырывались из-под земли, пожирая все, что попадалось на их пути. Сквозь легкую завесу дыма королева видела размытые силуэты. Они приближались. Послышался топот копыт и, вынырнув откуда-то справа, к Элен приравнялся всадник на гнедом коне. Его длинный плащ трепал ветер, на бледном лице алела незажившая рана.
- Николас, - посмотрела на него королева. – Мой старый друг.
- Да, ваше величество, - мужчина приложил руку к сердцу. – Мне тяжело называть тебя так, Элен. Для меня ты навсегда останешься той девочкой, которая плакала, когда я отнимал ее игрушки.
Элен улыбнулась уголком губ и посмотрела вперед. Теперь силуэты были видны намного отчетливее. Королева поняла, что это – люди.
- Сейчас не время предаваться воспоминаниям, - прошептала она. – Приготовь войско к бою. Я боюсь, что нам придется несладко.
Всадник на гнедом коне безмолвно развернулся и ускакал назад. Элен остановила коня и подняла руку. Золото браслетов потускнело, сейчас их покрывал налет золы. Шкура белоснежного коня трепетала и казалась серой. Грива спуталась и висела плетьми. Королева с грустью подумала о доме.
Люди выстраивались шеренгами. Они были пешими, держали в руках отливающие черным металлом палки и перекрикивались, жестикулируя друг другу. Эти существа казались воплощением беспричинной ярости.
Элен опустила руку. Ее сердце дрогнуло, когда, издав боевой клич, войско двинулось вперед. Раздались хлопки, и первые ряды воинов потеряли движение, лошади захрапели, всадники начали неловко падать на землю, чтобы больше не встать. Черная армия людей и войско Элен столкнулись в жестоком поединке. 
***
Аленка подняла руку. Ее запястье украшали браслеты, сделанные из медной проволоки и отливающие оранжевым светом. Сидя верхом на палке от швабры, к которой была приделана голова лошади из белого картона, девочка казалась благородной воительницей. Во дворе было пусто, но она слышала сотни голосов, крики, стоны раненых, хрип лошадей и выстрелы. Все казалось лишь сном, глупой игрой, фантазией. Аленка ринулась вперед и ворвалась в сплетение несуществующих тел, яростно размаивая воображаемым мечом. Она нечаянно споткнулась и, упав на асфальт, больно ушиблась. Подняла голову. И увидела, как прямо на нее мчится всадник на гнедом коне. Его черный плащ трепал ветер.
Колька остановился и, улыбаясь, протянул девочке руку. Неумело нарисованная коричневая морда лошади венчала деревянную палку, плащом служил кусок материи. Но секунду назад мальчик выглядел настоящим мужчиной. Аленка с благодарностью схватилась за его ладонь и поднялась на ноги.
Через несколько минут они пили чай в Колькиной комнате. От прошлой обиды не осталось и следа, Аленка смеялась над шутками друга и ела ароматно пахнущее малиной варенье. Внезапно оба замолчали и посмотрели друг на друга. За стенами комнаты что-то происходило.
***
Конь уносил Элен все дальше, он мчался сквозь ряды воинов, топтал копытами людей, его грива развевалась на жарком ветру, покрытые пеной бока тяжело вздымались и опадали. Вдруг слева раздался вскрик и выстрел, скакун захрипел и тяжело упал на колени. Элен рухнула на землю, ударилась, камни оцарапали кожу. Целую секунду сознанием владела тьма, а затем чья-то сильная рука подхватила ее и на ходу усадила в седло. Это был Николас.
Люди кричали от боли, когда он протыкал их острием меча, с которого капала кровь – земля уже была алой от нее.
- Я знаю, где находится разрыв, - выдохнул он. – Скоро мы будем там. Тебе одной дано спасти наш мир. Элен, не подведи.
Королева кивнула, несмотря на то, что сердце трепетало от страха.
Поле битвы осталось за спиной, крики стали затихать, пока не превратились в смесь глухих отголосков. Впереди показались руины разрушенного храма.
- Это же храм Зеркала, - не поверила своим глазам королева. – Но я полагала, что его уже давно не существует.
Николас не произнес ни слова, лишь осадил коня и опустил Элен на землю.
- Теперь ты все должна делать сама.
- Но я…
- Ты сможешь, верь.
И всадник развернул коня.
Элен прошла в прохладную тень храма. Взгляд то и дело наталкивался на осколки, лежащие на запыленном полу. Они переливались радужным светом, который раньше дарил сердцам светлую чистоту. Каменные колонны образовывали ровный круг, в середине которого стояло треснувшее зеркало в золотой раме, по краям украшенной яркими самоцветами. Осторожно ступая по осколкам, Элен подошла к зеркалу и заглянула в него…
На нее смотрела маленькая девочка в синем платье.
***
В Колькином зеркале Аленка видела прекрасную женщину с длинными светлыми волосами. На ее одеждах запеклась кровь, взгляд ясных глаз был затуманен. Позади виднелись колонны, тьма скрывала углы каменного здания. Женщина покачнулась и приложила ладони к поверхности зеркала, которое сейчас было прозрачным словно оконное стекло. Внезапно картинка помутнела, на секунду ее заволокла тьма, а затем Колькино зеркало треснуло.
***
Элен лежала на полу храма и тяжело дышала. Все было кончено. Прекрасное Зеркало стало гладким и чистым, словно хрусталь. Далекие отзвуки битвы смолкли и настала долгожданная тишина, словно ничего и не было. Королева устала. Очень устала.