Золотой медальон

На небе уже зажигались, словно круглые ночные фонарики, первые звезды, подмигивающие мне сквозь просветы в серебристых облаках, а я шел на запад по протоптанной среди холмов тропинке из одного города в другой. Моя судьба сложилась так, что, захваченный ее могучим кулаком, я метался по дорогам, не находя себе постоянного пристанища, вынужденный зарабатывать себе на жизнь временной работой. Отсюда, наверное, и страсть к путешествиям – особенно пешим, когда ноги сами несут тело вдаль, мимо прекраснейших живописных мест, а душа отдается движению, забиваясь в свой уголок и мирно засыпая.
Тропка была пружинистая, идти по ней – одно удовольствие, холмы вокруг невероятно красивы, словно покатые изумрудные камни. Рукой я дотрагивался до мягких прохладных лепестков полевых цветов и любовался на закат, розовым вином разлившийся далеко впереди. И так, наверное, шел бы и шел, не останавливаясь, если не увидел бы на фоне темного неба изящную фигурку женщины, похожую на фарфоровую статуэтку балерины в коллекции знатного богача. Она стояла лицом ко мне, но, вероятно не замечала. Ее прекрасное молодое лицо было поднято вверх, женщина смотрела, как в небе, словно легкий шелковый платок, колыхается нежно-сиреневая туманность.
На ней была белая блузка с тяжелыми кружевами, открывающая изящную шею, длинная темно-синяя юбка, расшитая серебряными нитями и бархатные перчатки до локтей. От моего взгляда не ускользнул круглый золотой медальон, приютившийся на груди.
Я подошел к ней и остановился в двух шагах. Она опустила печальные блестящие глаза и посмотрела в мое лицо, словно молодой олень, на которого охотник уже наставил свое ружье. В ее взгляде была обреченность.
- Что вы делаете здесь в столь поздний час, госпожа? – спросил я очень вежливо, боясь спугнуть эту хрупкую красоту.
- Это не столь важно, - прошептала женщина, отводя свои большие синие глаза и рукою дотрагиваясь до медальона, - Вы, путник, все равно не поймете причины.
- Ну почему же?
- Идите своей дорогой, - сказала она.
- Я не могу просто так оставить здесь, на дороге такую прекрасную даму. Может быть, у вас приключилось несчастье? Сгорел дом? Вас ограбили? – строил я глупейшие догадки, прекрасно понимая, что они не верны.
Женщина вздохнула и опустила голову.
- Ну что ж, полагаю, что, не получив ответа, вы не уйдете отсюда, - печально проговорила она.
- Весь внимание.
- Я жду своего палача.
- Что?
- Я жду здесь своего палача, - повторила женщина. – Сегодня ночью меня должны казнить.
- Это ужасно! За что?!
- А вот этого вам точно не следует знать, чужеземец, - сверкнула она на меня глазами, снова поправляя медальон, будто загораживая его от меня.
Я был в полнейшем смятении. В ее словах таилась какая-то ложь. Причем, жестокая, явная ложь. Если она преступница, то сейчас должна дрожать от холода в каменной темнице, ожидая приговора, а не любоваться небом, как ни в чем не бывало. Я моргнул и уставился на нее, однако не смел сказать ни слова. Внезапно ее взгляд немного смягчился и, присев на траву, она улыбнулась.
- Думаю, что вам не следует в такое время путешествовать, странник. Сейчас уже глубокая ночь, да к тому же полнолуние, кто знает, какие чудовища таятся среди холмов… Кстати, вы направляетесь в Вельмиру?
«Глупые суеверия, - раздраженно подумал я. – Полнолуние. Чудовища… Чушь какая». Но вслух произнес:
- Да, именно в Вельмиру. Наслышан, что это – прекрасный город поэтов и скульпторов. Я намереваюсь пробыть там какое-то время, чтобы заработать немного денег на жизнь и дальнейшие путешествия.
- Вам не стоит идти туда сейчас, - повторила женщина. – Лучше подождите со мной. Палач придет ближе к утру. А пока что у меня есть время насладиться видами природы и беседой с вами. Вы ведь не против? 
Я почувствовал, что мои ноги внезапно подогнулись, словно по ним ударили кнутом. Против своей воли мне пришлось тяжело опуститься на траву и выдавить из себя:
- Да, к-конечно… Я с удовольствием подожду с вами.
- Вот и хорошо, - обрадовалась женщина.
Мир на секунду заволокся прозрачным туманом, и мои глаза поймали ее лицо. Из-под длинных ресниц струился теплый голубоватый свет, уголки губ слегка приподняты, тонкая рука в перчатке поглаживала медальон. Слов не было. Было лишь чувство, разливающееся где-то в сердце и змеей заползающее в мысли. Сам не осознавая того, что делаю, я, словно пьяный, протянул вперед дрожащие руки, схватил ее за талию, повалил на землю и начал рвать одежду, не замечая более ничего вокруг. Прежде чем реальность погасла, я успел почувствовать, как светлые волосы скользнули по моей щеке. Из под прядей меня пронзил полный дьявольской силы и похоти взгляд…
***
- Вставай! Очнись! – грубый голос шел откуда-то из густой тьмы, в которой плавали оранжевые и красные круги. Я лежал на спине, а кто-то тряс меня за плечо, так, что лопатки то и дело ощутимо ударялись о твердую землю. Медленно открыв глаза, я увидел бородатое лицо стражника, склонившееся надо мной. За его плечом маячила женщина.
- Наконец-то, - пробасил мужчина и рывком поставил меня на ноги. Грубо тряхнул. – Очнулся, бандюга.
На стражнике была золотистая кираса, тускло отсвечивающая на солнце. В одной руке он держал крепкий щит, а за его спиной висел длинный клинок. Словно вихрь, вылетела женщина и, запахивая руками разорванную блузку, прокричала:
- Этот мужчина пьян! Теперь вы видите? Он изнасиловал меня!
- Выясним, - проговорил стражник. – Документы.
- А… В-вот. Вот они… - я полез рукой в карман, где всегда хранились бумаги. Пальцы наткнулись на предательскую пустоту. В кармане ничего не было, кроме обертки от конфеты. Сердце упало куда-то вниз и затрепетало, словно птица, попавшая в силки.
- Их нет, - выдавил я из себя. – Но они были, клянусь!
- Все понятно, - буркнул стражник. – Идем.
Женщина, торжествуя, пронзила меня взглядом и ехидно улыбнулась.
«Теперь я свободна, благодаря тебе», - прозвучал в моих мыслях, закравшийся туда торжественный голос.
- Стойте! – прокричал я. – Эта женщина… Она ведьма! Я могу все рассказать!
«Замолчи», - прошипела она.
Стражник хмуро уставился на нее, а затем, толкнув меня в спину, сказал:
- Оба за мной.
- Ты мне еще заплатишь, - сказала она, когда мы шли, оторвавшись на приличное расстояние от стражника.
***
В городе нас завели в двухэтажное деревянное строение, пропахшее потом и смолой. Над дверью висела потрескавшаяся и выцветшая табличка, возле окна стояли скамьи. Стражник усадил нас на них и куда-то пропал. Через какое-то время, шурша бумагами, в комнатку вошел высокий мужчина в черной мантии. Он просверлил глазами сначала меня, а затем ведьму, потопав ногой, хлопнул в ладоши. В дверь ввалилось несколько людей. Среди них я с радостью узнал хозяина таверны, у которого снимал комнату. Его глаза на секунду остановились на моем лице.
- Итак, вы видите этих двух людей. Мужчина обвинен в изнасиловании, но утверждает, что девушка - ведьма и украла его документы.
Хозяин таверны поднялся с места и проголосил:
- Да не мог он ее изнасиловать, ей-богу! Этот мужчина у меня жил, я его изучил вплоть до каждого движения. Порядочный человек, скажу я вам!
Я благодарно кивнул, сжав кулаки. Со скамьи тут же вскочила толстушка в замасленном фартуке – хозяйка пекарни на углу.
- А помню я эту девушку-то! – взвизгнула она. – Чертовка крала у меня хлеб! Она еще в черном платке была! Но глаза я запомнила! Синие-синие! Тогда мной оцепенение овладело – просто ни шагу с места! Околдовала меня!
Человек в мантии знаком приказал ей сесть и, пошуршав бумагами извлек на свет документ.
- Месяц назад, - сказал он, - к казни была приговорена некая Альвина Брадерс, участница движения атеистов, владеющая невероятной силой внушения. По словам знающих ее, она нашла некую вещь, о которой нам неизвестно, с помощью которой и призывала силы, таящиеся в подсознании. Наши источники утверждают, что за неделю до исполнения приговора, она сбежала, - мужчина глянул на ведьму поверх бумаги, а затем снова опустил глаза. – С тех пор никто не видел ее. Приметы: светлые волосы до плеч, голубые глаза и небольшая родинка на шее, ближе к уху.
Он подошел к Альвине и отодвинув волосы в сторону, оглядел шею. Та отдернулась и зло пронзила его глазами, скривив губы, словно до нее дотрагивался не человек, а холодная змея.
- Это она, - жестко произнес судья.
***
- Иди-иди, - подтолкнул меня стражник, когда все было кончено, и я стоял на пороге. – Больше не появляйся здесь.
Послушно сойдя с крыльца в дорожную пыль, я зашагал на запад, нашел ту самую тропку, на которой так внезапно закончилось мое путешествие и, насвистывая, пошел по ней вперед. На том самом месте, где стояла ведьма, под большим камнем, нашлись мои документы, сложенные вчетверо и тщательно заткнутые в щель. Мне не пришлось слишком долго их искать.
Сейчас мой путь снова лежал в Вальмиру, стояло тихое голубое утро, и холмы блестели впереди глянцевой травой.
«Привет, - вдруг пронзил мои мысли радостный голос. Я остановился и схватился за голову. – Как дела? Надеюсь, что ты рад свободе. Я предчувствовала близкую смерть, брат. Мой медальон – подарок темных сил, обладающий невероятной мощью, теперь твой. Передать его можно лишь обманом, но выбросить не пытайся. Почувствуй власть. Насладись подчинением. А потом, когда наступит время, отдай другому человеку, просто солгав ему и, в случае надобности, подчинив его волю себе, так, как я сделала с тобой. Мои расчеты оказались верны. Как бы ни хотелось еще пожить, но судьбу не обманешь. Сейчас меня привязывают к деревянному столбу, а вокруг беснуется народ и кидает в меня чем попало. Для них я – дьявол. Они боятся меня даже когда я беспомощна. Что ж, зато я буду до самого конца уверена в своей власти. Прости меня за все, брат. Хворост под моими ногами уже пылает. Мне очень больно. Прощай…» - голос затух, поглощенный ревом пламени. Я сидел на земле, раскачиваясь из стороны в сторону. Рука непроизвольно потянулась к шее, пальцы коснулись золотого кружка… Обхватили его и сдернули, оборвав шнурок. Закинув медальон далеко в траву, я поднялся.
Через некоторое время, когда на горизонте уже появились башни Вальмиры и статуи, охраняющие вход, в моем кармане что-то появилось, будто из ниоткуда. Я опустил туда пальцы и застонал от ярости. Кулон был здесь. И не хотел покидать меня.
- Проклятая ведьма! – закричал я небесам.
По дороге шла, повесив корзину на сгиб локтя, ветхая морщинистая старуха в сером одеянии. Она смотрела в землю и брела, медленно переставляя отекшие ноги. Было видно, что жить ей осталось очень недолго. Я подошел к ней.
- Бабушка, кто-то потерял эту вещицу на дороге, - сунул я медальон в ее дрожащую руку.
Впереди, приближаясь, вырастали прекрасные творения скульпторов Вельмиры, и дорога вилась песочной лентой, унося меня в поток времени.