ГОРА

Теплым июньским днем я возвращался из командировки из дальнего горного села на Северном Кавказе. До сих пор единственным и надежным видом транспорта здесь является повозка, которую тянет маленький, но очень выносливий трудяга - мул.
Извозчик - старый седовласый горец всю первую половину нашего пути молчал. А мне это было на руку, потому-что я сильно утомился в поездке и теперь хотел только одного - отдохнуть от людского общения, помолчать, помечтать. Благо, поездка располагала к этому.
Узкая извилистая дорога петляла среди высоких гор. Иной раз она опускается в горное ущелье, и тогда высокие каменные стены вплотную подступают к повозке. Местами дорога  лепится к склону горы, и тогда казалось, что повозка, медленно раскачиваясь, летит в воздухе, и страшно глянуть вниз, потому как высота огромная, а пропости внизу глубокие-глубокие, аж дух захватывает, и голова кружится.
День был теплым, дул свежий ветерок. Повозка медленно катилась и катилась, слегка подпрыгивая на камнях. Монотонный скрип колес еще больше успокаивал меня. От всего этого меня разморило, и я задремал.
Вдруг, повозка остановилась и сквозь дрему я услышал голос извозчика:
-Эй, проснись,- я понял, что старик обращается ко мне и слегка приподнял голову. Старик, увидев, что я проснулся, заговорил - Глянь, красота-то здесь какая!  Небось у себя дома, в городе, такого не увидишь!
Я приподнялся и стал осматриваться. Открылся мне вид удивительный. Повозка стояла на вершине горного перевала, и дальше дорога спускалась вниз, в долину. Дело уже шло к вечеру. Солнце спряталось за вершинами высоких гор, поэтому голубоватый сумерек начал окутывать все вокруг. Легкие, безвоздушные, еле заметные облачка тумана ютились в отлогих местах, придавая большую красоту и какую-то сказочную таинственность увиденной мною картине. Дорога чинно и неторопливо пересекала долину и дальше скрًвалась за большой лысой горой.
-Видишь ту гору, за которой скрывается дорога?- старик вытянул свой старческий крючковатый палец в сторону лысой горы.
-Вижу, - ответил я.- Только чего в ней особенного, груда камней да и все! Вон рядом с ней две другие горы, те и повыше и покрасивее.
Действительно, справа и слева от лысой горы стояли еще две, немного повыше. Склоны их были покрыты редкими чахлыми деревцами да кустарниками.
-Да, эти три горы стоят так вместе сотни тысяч лет. Всякое люди про них говорят, но я хочу поведать тебе то, что рассказал мне мой покойный отец, упокой господь душу его, а ему рассказал его отец, дед стало быть мой. А дед услышал ее от ветра, который везде бывает, все видит и все про всех знает. Путь еще долгий впереди, так, что если хочешь, то послушай.к ударил мула кнутом, повозка жалобно заскрипела и покатилась дальше по дороге.

*  *  *
- Давным - давно это случилось, - начал старик свое повествование. -  В одной горной стране, что расположена под самым небом стояли три горы. Много веков стояли, но были самыми молодыми и самыми красивыми среди других гор, что располагались поодаль от них. Высокие они были, стройные, такие, что само солнце не могло перевалить через них, а обходило стороной. Дружили они сильно. Вместе просыпались с утренней прохладой, вместе купались в струях теплого дождя.
Но одна из них, та что посредине все же выделялась среди подруг. Была самая высокая, самая стройная. Говорят, что верхушкой своей она касалась самого неба.
И вот полюбил эту Гору Лес. Красавец был Лес. Состоял он из вековых сосен и лиственниц. Зеленый, могучий, стройный. Окутал он Гору своим зеленым теплым покрывалом со всех сторон. Зимой среди его деревьев скапливался снег и тогда Гора становилась белой-белой, как снежная королева. Тепло и уютно было ей в этом белом одеянии. А летом мощные корни его деревьев оберегали Гору от проливных дождей, которые постоянно размывали горные породы, унося их с токами вод далеко-далеко. И от лютых бурь он спасал нашу красавицу.
Гора любила Лес. Особенно любила она, когда птички, заселявшие его, пели и щебетали. Но особенно любила она, когда в ночной тиши, вдруг, раздавалось звонкое пение соловушки, птички ночной, на вид невзрачной. Но пение его, эхом разносимое по бескрайней долине, стелившейся у подножья Горы, было ангельским, неземным каким-то. Когда дарил Лес любимой своей Горе песню соловьиную, все близ лежащие горы затихали и слушали, слушали, затаив дыхание.
Много столетий прожили вместе Гора и Лес. Родилась у них дочка -Речушка. Резвая была такая, звонкая неугомонная. Маленьким горным ручейком выбегала она из мамкиного чрева и стремительно сбегала в низ, становясь все шире, все сильнее. Чистая в ней была вода, прозрачная. В яркий солнечный день в прохладных брызгах Речушки можно было увидеть пеструю радугу. И звери лесные, и птицы, и люди из ближайших селений шли к Речушке, чтобы отведать ее сладкой водицы.
*  *  *
-Дед, да ведь эта гора то совсем лысая и нет на ней никакого леса! — я стал разглядывать те три горы, на которые в начале своего рассказа указал старик.
-Молод ты, нетерпелив. Слушай дальше и не перебивай! - оборвал меня старик.

*   *  *
- Как я сказал, много столетий прожили Гора, Лес да дочка их -Речушка горная вместе в мире и счастье... - продолжил старик свой рассказ.
Только затаили на Гору-красавицу обиду подруженьки ее -горы,  что стояли по бокам от нее. Зависть лютая заела их, что нет у них друга такого верного и преданного, что не для них в ночи поет соловей. Завидно стало им, что их склоны покрывают лишь редкие деревья, да низкорослые кустарники. Стали они Горе шептать, дескать плохой он, гони ты его от себя.
На ту беду пролетал мимо како-то вялый Ветерок. Пролетал, да и оставил случайно белую толстушку Тучку. А та, запутавшись в кронах деревьев Леса, остановилась и задремала. Весельчак Лес толи в шутку, толи из шалости стал приставать к ней, тыча еловыми ветками ее в рыхлые холодные бока. Тучка была ленивая, неповоротливая, ей бы только поспать, да понежиться на солнышке. Поиграл с ней Лес, поиграл, видит - толку никакого нет, да и отстал, успокоился.
А Горы-подруженьки увидели это и стали вновь Горе наговаривать, мол, смотри, изменяет он тебе со всякими фифочками залетными, гони его пока не поздно, гони!
Вскоре вернулся за Тучкой тот самый вялый Ветерок и утащил с собой.
Да поздно уж было! Гора - то все видела, все слышала. Одураченная наговорами своих подруженек, затаила в себе она злобу лютую. Приревновала она Лес к Тучке ленивой. Долго эта ревность не давала ей покоя. А тут еще подруги ее — все шепчут и шепчут.
Зажгла злоба в душе Горы жаркий огонь. И по мере накопления злобных дум, разгорался все сильнее и сильнее огонь этот.  И, когда он стал совсем сильным, закипело, зашумело все нутро у Горы. Да так сильно зашумело, что слышно тот шум было на многие мили вокруг. Мелкая дрожь прокатилась по долине.
И вот как-то раз совсем не сдержалась Гора. Ее снежная вершина как то вмиг вдруг разверзлась и огромный огненный столб, обжигая небо, вырвался из каменного чрева. А следом за ним Гора выплюнула из себя мощнейшее облако черного дыма.
Все вокруг потемнело. Голубое небо и золотое солнце вмиг исчезли в клубах этого черного едкого дыма. Теперь вся окрестность освещалась лишь горящим факелом, тем, что вырывался из Горы. Стаи горных зверей и птиц, почуяв ужаснейшую опасность в панике и ужасе стали покидать свои насиженные места. С криками и воплями они кинулись вниз по
горному склону, гонимые раскаленной, горящей жидкой каменной массой, которая теперь извергалась из вершины Горы и растекалась по ее отлогим
бокам, уничтожая в своих горячих объятьях все живое, все, что попадалось на пути.
Все было охвачено пламенем - горели вековые деревья. Пожар продолжался семь дней и семь ночей. Лютая природная стихия уничтожила весь Лес, не пощадив ни одного его деревца, ни одного его кустика, ни одной травиночки. Заживо сгорели в лютом пламени множество тварей лесных.
Только после седьмой ночи Гора успокоилась. Успокоилась и огляделась вокруг. Огляделась и… ужаснулась тому, что во гневе она натворила...
*  *  *
Старик замолчал. Молчал и я, завороженный его рассказом. Вечерняя прохлада подступила уже вплотную. Я поежился и стал одевать свитер, который лежал у меня в сумке. Толи вечерняя прохлада, то ли рассказ старика заставил мое тело трястись мелкой дрожью. Я почувствовал, как гусиная кожа появилась на ноках и на руках.
Но вскоре я согрелся в своем свитере и поудобнее примостился в повозке.
-Дед, а что же было дальше, - обратился я к извозчику после затянувшейся паузы.
-А что дальше? А дальше ничего. Сам видишь - стоит эта гордая Гора. Только теперь она совсем лысая. Не хотят на ней селиться никакие растения. Даже мох и тот не селится на ней. Наверно боится чего. Треплют ее ветры и бури сильные, срывая с нее кучи песка. Дожди совсем одолели ее - размыли всю ее вершину. А мой отец сам видел, как огромный кусок откололся от ее северного склона. Теперь она совсем и не высокая и не стройная. Вон подруженьки ее - и выше и красивее.
 -А что с их дочкой - Речушкой случилось?
-Да вон она,- старик показал вниз и я увидел, что среди разбросанной по долине груды камней пробивается вялая струйка мутной воды. -Мертвая она.
-Как это?- удивился я.
-Да так, мертвая. Умные люди из города, знать  - ученые, говорят, что в ней много серы, от того и вода в ней стала ядовитой. А народ молвит, что - мертвая,  потому, что никто не может пить ее воды, а кто попьет, тот сразу помрет...
*  *  *
Весь оставшийся путь старик молчал.
17.1.2000