Сессия

Вы можете не поверить. Вы даже обязаны не поверить – и не поверите наверняка. Я вот тоже не верила… Она неотвратима, как наступление экзаменационного дня, все через это проходят, все там будем, за упокой души, прах к праху, аминь… Просто – имейте в виду, так, на всяк-пожарн. Когда-нибудь вспомните, возрыдаете горько, а мой призрак будет маячить за левым плечом и осуждающе качать головой – "А я ведь предупреждала"… От неё не спасает ни прилежная работа, ни лошадиное здоровье, ни искреннее, честнейшее желание изгрызть гранит науки в труху, ни энциклопедические знания, ни… Да ничего не спасает. Она всё равно приходит – обухом по голове. Она,

СЕССИЯ

Начинается всё вполне мирно. Учебный год, учебные же планы на месяцы, конспекты, лекции, на которых так хорошо попивать пивко где-нибудь в близлежащем парке или просто обсуждать с соседкой тенденции французского мира мод, расчётки и курсачи, которые надо бы сделать, но к концу семестра – а значит, времени ещё вагон…

Совершенно неожиданно на хвост наступает сессионный контроль. Вроде бы ничего особенного, и значения он особого не имеет, но вдруг резко обнаруживается, что из пятнадцати лабораторных у тебя сдано ровно две, да и то лишь потому, что препод ушёл, а лаборант попался сговорчивым, о протоколах и говорить нечего, и как выглядит титульный лист твоего реферата, ты забыл давно и прочно. Голова начинает болеть.

Неделю ты носишься подстреленным зайцем, разговариваешь, договариваешься и улаживаешь. В результате собранные по потоку лабы ты с горем пополам сдаёшь, реферат скачиваешь из инета и тоже сдаёшь, справки из больниц приносишь, и, отирая пот со лба… Вдруг понимаешь, что до сессии осталось две недели!!!

Веселье только начинается. Со всей группы (или потока, кому как повезёт) насильно сгребается гора тетрадок с конспектами. Обделяемые кричат и сопротивляются. И лишь одинокая луна – вечная спутница сгорбленного над столом студента… По крайней мере где-то до двух ночи. В два, когда чужой почерк начинает в глазах двоиться, наступает время расчёток – которые, собственно говоря, надо было сдать две недели назад, но препод расщедрился и дал срок до завтра. Часов в пять-шесть, когда от "Металлики" на полную громкость (чтобы не заснуть) соседи уже не плачут, а тихо стонут, размеренно колотя головами по трубам, в руки берётся учебник, все эти месяцы тихо пылившийся в сторонке. Через полчасика из рук он, разумеется, выпадает, и ты забываешься кратким беспокойным сном, в котором кишмя кишат интегралы по поверхности и гиперболические параболоиды, непредставляемые в силу отсутствия знаний в данной области и оттого особо жуткие. Через два часа надрывно вопит будильник, ты с цитатами из классики, особо уважая Горького с бессмертной "Матерью" и отпечатками клавиатуры или особо любимых учебников на лице, с помощью спичек приоткрываешь левую четверть правого глаза и бежишь на физкультуру – отрабатывать пропущенные пары тяганием труб, преимущественно чугунных. Нет, можно, конечно, песок носить, бетон мешать – кому как повезёт. После чего, радостно и весело, ползёшь на пару семестровых контрольных – или зачётов, опять же как повезёт.

Ну и, разумеется – учебники, выписки, конспекты… Шпоры. О-о-о, это совершенно особая тема разговора! Правильное написание шпоры – искусство, требующее кропотливейшего, серьёзнейшего труда. Перерыть бумажные горы, вытащить всё нужное и уместить максимум информации на минимуме площади поверхности – это вам не декан начхал! Настоящие шпоры пишутся с помощью иголки и лупы – правда, и читаются лишь под лупой… Один умелец как-то оформил весь курс предмета на семиметровой полосе бумаги, которая умудрилась вывалиться прямо под ноги препода – развернувшись на всю длину, разумеется…

А за окном – тёплая весна, плавно переходящая в лето (ну, или снежная мягкая зима), а за окном люди гуляют, а за окном – шум машин, под который так приятно засыпать… Кстати, не подскажете, что значит это слово? Стандартный, совсем не худший студент за последний месяц спит в среднем сто двадцать часов – это включая задрёмывание на лекциях и "пересыпы" с телефонной трубкой, убеждая родителей, что всё у тебя в порядке, а голос такой, потому что учил английский по методу Давыдовой, а магнитофон плёнку тянул, и питаешься ты нормально… Кстати о питании. Если ты думаешь, что за месяц удастся съесть что-нибудь, превышающее размерами отобранную у мимопролетающих голубей корочку хлеба – заблуждение твоё велико и необъятно, как мировой океан.

В последний день, разумеется, ничего не выучено, ничего не готово, до экзаменов не допускают, декан ушёл, зачётов нет, и зачётка дома осталась, и шпоры в другой юбке, и коллоквиум не переписан… Часа четыре умопомрачения – и ты на улице, судорожно пытаясь сбросить язык с плеча. Что и как в это время происходило – не вспомнишь. И не пытайся. Наверняка что-то страшное – но вот что? Темнота…

Зато в ведомости гордо стоит непонятно как полученная отметка! Душа с радостными визгами возносится в горние сферы. Дня через четыре непрерывного сна, выбравшись бочком из-за стола и лениво почёсываясь, ты через плечо небрежно роняешь "Сессия? Нет ничего легче!". До конца следующего семестра остаётся полгода…