Утро студента зарисовка в темпе allegro

Зорька нынче выдалась ранняя. Уже без пяти минут пара левый глаз поддался отчаянным усилиям и соизволил приоткрыться на толщину минутной стрелки. Особой радости, впрочем, это не принесло. Необходимость вставать, хватать тетрадки, да и просто шевелиться приводила в отчаяние. После вчерашнего жутко болела голова. Особенно раздражала невозможность вспомнить, что же всё-таки было этим вчера и чем всё кончилось…

Воды в комнате не оказалось. Отчаянную в ней потребность пришлось ликвидировать обнаруженным кетчупом с редкими вкраплениями картошки, жареной, судя по ощущениям, году этак в двухтысячном… До нашей эры.

Из предметов гардероба в наличии имелись две полупары носков, разной расцветки и фактуры, зато одинаковой степени поношенности. Где-то на краю сознания промелькнула мысль, что вроде бы чем-то подобным они не так давно мыли тарелки и вытирали пыль, но, не успев сформулироваться, погасла. Брюки, слава Богу, были, и даже вполне приличные – ну и что, что на два размера меньше, чем надо, зато модного тёмно-жёлтого цвета. А вот рубашку, несмотря на отчаянные попытки, разыскать так и не удалось. Пришлось удовольствоваться курткой на меху, под которой одиноко билось пламенное сердце преданного студиозуса.

Тетрадки тоже всеми силами сопротивлялись поползновениям себя отыскать. Вместо позарез необходимой математики под руку беспрестанно попадалась то философия, то культура, то совсем уж невразумительная теория современного сетевого маркетинга. Довелось ограничиться теорией вероятности, благо буквы там, кажется, стояли нужные.

Во время очередного срыва двери с петель неожиданно вспомнилось, что на сегодня была обещана контрольная, а препода ещё никому не удалось уличить в склерозе. Сердце гулко ухнуло куда-то в область кетчупа с картошкой, а мозги начали лихорадочно соображать, куда же рассованы заблаговременно одолженные шпаргалки пятьдесят третьего, кажется, года написания. Соображалось с трудом.

В отдалении певчей вороной проорал звонок.

Здравствуй, родной институт!..