Поступление

Последний школьный звонок остался в прошлом. В том же, далёком, уже почти нереальном прошлом, где пылятся первая тетрадка и пение хором, парта и портфель, кеды на физкультуру и булочки в буфете. Прощальный бал, летящий, ностальгический и немного смешной вальс... Отныне и навеки я признана взрослой. Статус сменён, как ставшая маленькой одежда. Я - взрослая.

Пора выбивать себе место под солнцем. Выгрызать, отчаянно сражаясь за каждый кусочек земли, отпихивать локтями знакомых и незнакомых, в сумятице затаптывать слабых - потому что древним инстинктом, зовом крови, набатом звучит одно: жить! Жить любой ценой, цепляться за этот мир и лезть в гору, потому что иначе рискуешь навеки остаться там, внизу. Пора поступать в университет.

Книжки, тетради, мушиными следами - формулы, пульсом по страницам - графики. Клетки. Линейки. Заборы помарок, поля букв. Конспекты. Приближающиеся вступительные.

Поезд - суперовый, с кондиционером. Под утро становится зябко и неуютно. За окном стремительно несутся в прошлое ниточки рельс, стально сверкающие на солнце.

Чужой город. Чужие, странные трамваи, тугая воздушная струя бешено мчащегося метро, серые прямоугольники зданий. Сдача документов. Пятый этаж - прямо под плоской жестяной крышей. На улице плюс тридцать пять. Маленький глухой коридор с единственным наглухо законопаченным окном в конце. По сторонам - двери. А в нём - истекающий потом людской монолит, притиснутый друг к другу, слипшийся, единый организм, который сотнями глоток вдыхает то, что некогда называлось воздухом. Маленькая дверца - за ней скрываются редкие счастливцы, а потом, вечность спустя, выходят, неся перед собой маленький прямоугольник серой бумаги - расписку о том, что документы у них приняты. Счастливцы...

Только не упасть в обморок! Стоять, преодолевая бессилие и ярость, слабость тела и духа. Стоять! Отмечаться в перекличке, жадно пить горячую противную воду и стоять! Не зря ты дралась за свою медаль, не зря выцарапывала её, защищая от всех, кто мог бы покуситься. Не зря ехала сюда - через сотни километров, в этот узкий коридор под жестяной крышей. Не сметь отступать! Стоять - с утра и до вечера, а если понадобится, и завтра, и ещё, и снова, превратиться в статую у дверей - но стоять!..

С утра ветер пах библиотечной пылью, жарой и ещё почему-то зелёными, хрустящими на зубах огурцами. И смесь эта, в другое время показавшаяся бы дикой, пришлась как нельзя кстати. Спокойно и естественно воцарилась она вокруг, оборачивая тело в плотный кокон отстранённости. В голове заезженной пластинкой крутилась заскочившая мелодия - что-то старое, английское, не то про ветер перемен, не то про дорогу в ад. Тихая и неотвязная, как зубная боль, она ни на секунду не отпускала, незаметно преследуя свою жертву.
Внизу, перед входом, плечо к плечу стояли абитуриенты, сжимая коричневые карточки и ручки, роясь в конспектах или просто мрачно ожидая продолжения. Вынесли стол. За него уселась какая-то дама, которая визгливым голосом начала выкрикивать фамилии. Гвалт вокруг неё стих, но за этим кольцом тишины стояли те, кто не расслышал, кто просил повторить, переспрашивал и переговаривался. По одному внутрь впускали тех, чья фамилия уже прозвучала в плывущем от жара воздухе утра. Сличали с паспортом, проверяли фамилию. Запускали в аудиторию.

Потихоньку помещение заполнялось. Хлопали сиденья, скрипели столы, из дверей капля за каплей вливался и всё никак не мог остановиться поток поступающих. Сто человек. Сто пятьдесят. Сто семьдесят. Ещё. На четырнадцать мест.

В зале царила тишина. Все напряжённо ждали чего-то, а чего - и сами не могли понять. Страх, боязнь куда-то пропадали, переплавлялись в этом горниле ожидания, становились бесстрастностью и безразличием. Минута за минутой утекали в щели окон часы. Из-под потолка мертвенно светила пара ламп. Минуты. Часы. Дни. Века.

Движение, порыв воздуха - и перед каждым оказывается лист для ответов. Всего один маленький листочек, половину которого заполняют стандартные бланковские строчки - фамилия, факультет, название кафедры, специальность. Безличные и равнодушные ко всему строчки. А поверх него - бабочкой-однодневкой опускается квадратик с тремя заданиями. И уже хватаясь за ручку, привычным усилием растягивая минуты, ввинчиваясь в них, понимаешь - не успеть. Никаким чудом, никаким усилием не выплеснуть формулы на тонкий, почти папиросный листок. Потому что нету их, тех формул. Неоткуда им взяться - потому что для таких задач не бывает стандартных решений и формул, а выводить их, тянуть цепочку, раскручивать по звену - нет времени. Совсем нет.

А потом листы снова вспархивают и летят на стол к экзаменаторам. Долгое, часовое блуждание гулкими коридорами, мутные стёкла, маленький дворик с ивой. Душно. Где-то далеко идёт гроза. И снова - под дверь аудитории, дожидаться результатов. И снова бегут в никуда минуты, и кого-то вызывают внутрь и говорят результаты, и кто-то бежит, сломя голову, вниз по лестнице, а кто-то с отсутствующим лицом выходит и, механически переставляя ноги, идёт прочь. Толпа у входа не редеет, вышедшие присоединяются к ней и с напряжённым ожиданием ждут - а что же дальше?

Про меня забыли. Так и не назвали мою фамилию, и не пришлось пробираться через эту жарко дышащую толпу, идти вниз, в полутёмное помещение, садиться рядом с проверяющим и смотреть, как на работе появляется жирная, самодовольная отметка. Просто однажды двери открылись, оттуда вышел маленький серый человечек, косо прилепил скотчем клетчатый листок и быстро куда-то ушёл. На листе - четырнадцать фамилий. Те, кто прошёл. Кто поступил.

Пару секунд я постояла там, глупо улыбаясь и глядя на строчку, где могла бы быть и моя фамилия. Спустилась по лестнице, осторожно придерживаясь за перилла - как будто они были стеклянными и могли разбиться. Вышла из дверей и минутку постояла так. Я не поступила. Можно ехать домой.

...По листьям деревьев, по крышам машин и домов, по асфальту наконец-то застучал частый горячий дождь...