Дядьки-Степановы фотографии

Дядька Степан всегда был против того, чтобы я привозил ему сувениры из города, но всегда радовался им, как малый ребёнок, что доставляло и мне немалую радость, и я не преминул и в этот мой очередной приезд сделать нам обоим приятное и подарил ему аналоговый фотоаппарат с большим набором фотопленок различной чувствительности.

Он долго дивился этому чуду техники и, боясь сломать, крутил его в руках, избегая нажатия на всякие кнопки, коих в этом экземпляре было предостаточно. Толстая инструкция по использованию устройства была им сразу засунута в какой-то чуланчик, и мне пришлось втолковывать ему что и как непосредственно в процессе эксплуатации.

Удовлетворившись результатами обучения, я пошёл здороваться с другими немногочисленными жителями деревни и попросил его поснимать что-нибудь местное. Он сделал лукавую мину и долго надевал калоши (была осень), так что я вышел прежде него. Вернулся я не скоро: встречали меня хорошо, а ещё был какой-то местный праздник типа проводов русалок. И пока я обошёл всех здешних, уже успел достаточно охмелеть.

Но я был достаточно трезв, чтобы, встав на кровать в избе, оглядеть дядьки-Степанову спартанскую меблировку и понять, что он ещё не приходил. Подождав его немного, я упал на кровать и уснул. Проснувшись, я тоже не увидел дядьку Степана и даже малость забеспокоился, хотя он не раз выходил охотиться ночью, чтобы утром накормить дорогого гостя чем-нибудь вкусненьким.

Поев немного недосушенных на зиму фруктов, я вышел во двор и стал, за неимением лучшего, его дожидаться. Я приезжал к нему несколько раз в год, мечтая в буквальном смысле пощупать свои исторические корни, ну и написать несколько статей по теме «Быт и культура великороссов». Он пришёл через каких-нибудь полчаса, весёлый и беззаботный, помахивая подарком и лукаво подмигивая.

— Ну что, дядя Степан, много наснимал?
Но он ничего не ответил, только попросил вынуть плёнку и беречь её как зеницу ока. Я обещал проявить её и отдать ему удачные фотографии, но он наотрез отказался, сказав, что эти фотографии только для меня, и они — его искренняя мне благодарность.

Я погостил у него с неделю и уже собирался ехать, как он опять напомнил мне про ту плёнку и, убедившись, что я её не потерял и не оставил, проводил меня за семнадцать километров на проходящий мимо электропоезд.

Приехав домой, я закрутился в водовороте дел и, проявив плёнку со всеми остальными «рабочими» плёнками, кинул её машинально в какую-то коробку и забыл… на без малого четырнадцать лет. Жизнь захватила меня, я уехал в другой город и совсем позабыл о своих деревенских друзьях.

Вчера в обед, разбирая старые вещи, чудом сохранившиеся после пожара на работе, я обнаружил эту плёнку и напечатал с неё фотографии в тот же день «срочно».

Только сейчас я увидел то что он тогда сделал. Мне вдруг так стало жаль этого могучего старика с его детской непосредственностью, я вглядывался в старые фотографии и улыбался как ребенок.

2003