Нас больше нет

                Трем Димкам посвящается
               
 "И шлют ей, шлют журавликов, ребята всей земли, а в синем небе солнечном курлычут журавли..."


  Телефонный звонок. Короткий разговор. На меня вопросительно смотрят несколько пар глаз. Да, к нам опять ожидаются гости, да, опять на ночь глядя, да, опять хороший человек. Ну и чего вы смеетесь? Оглядываюсь по сторонам - салат продолжает нарезаться мелкими кубиками, несмотря на ехидную улыбку того, кто его режет. Картошка жарится самостоятельно - мной только что почищена. На окне идет полным ходом ознакомление с творчеством Житинского, страничка за страничкой к пониманию, свесив ноги с подоконника. Полчаса ожидания. И пару секунд паузы на стук в дверь. Иду, иду - уже открываю.
  Три слова на входе - привет - разувайся -  проходи. Ты звонил, спрашивал "можно ли придти", хотел посоветоваться со мной, но если ты пришел только за этим, то опоздал... С недавнего времени я... Никому не даю советов. Хочешь просто "кое-что спросить"? Хорошо... где именно ты предпочитаешь "кое-что" спрашивать? 
  Тебе нравится на крыше нашего дома. И мы идем туда, где тебе легко быть откровенным - то есть легко спрашивать меня, при этом ничего мне не рассказывая.      
 
 - Скажи, как у тебя получается вот так жить, удерживая любимых рядом, почему вы не ссоритесь?..
  А ночь была удивительно теплой, такой нежной, что мне захотелось рассказывать, словно нелепую, чудную сказку - наша жизнь...  Не обнищаем. Сплетни? Если они появятся - закроем дверь и перестанем впускать желающих войти, станем недосягаемыми для любопытства, и оно погаснет со временем, не имея возможности подпитываться новыми "фактами из их личной жизни".
 - Что такое ревность?
  Я отвечаю тебе, что ревность это страх, а боятся того, чего не знают. Я отвечаю, и... ввожу тебя в еще большее заблуждение. Ты смотришь, но не понимаешь, не видишь того, что скрытым фундаментом легло под желаемые тобой отношения трех. Мне надо уже замолчать, отказаться объяснять, но ты все спрашиваешь меня, я отвечаю, каждый раз не договаривая. Насколько проще тебе было бы спросить разрешения у всех троих на откровенность и... Покажемся этому миру во всей нашей красе? На первый, второй, третий - чтоб понятней было -  рассчитайсь! Итак - усмешка заменяет мне барабанную дробь - слабонервных прошу удалиться.
 
  «Я никогда не сомневалась, что задуманное мной невозможно, напротив - если есть цель, то должно быть и средство достижения ее. Сейчас, в череде бессонных ночей, глядя на стрелки часов отсчитывающие минуты, ищу возможность жить. Всем нам – жить».

Ты спросил, как могло получится - гей... полюбил меня, остался со мной? Неизбывна нежность в его глазах, смотрящих на меня. Посмотри на меня и ты. Я тот человек, с которым не страшно стать близким, потому, что я сама ничего не боюсь, кроме лжи и неизвестности. Может быть ты, выслушав меня, перестанешь думать, что это - позерство.
В нашу с ним первую весну солнце светило радостно, заливало светом улицы, давало надежду, забирало усталость от бессонницы. Когда мы расставались, то стоило мне закрыть глаза - он вставал предо мной, такой, каким я запомнила его - раскинувший руки в танце, с лицом ребенка, но глазами старика. Распахивающий душу, как руки, понимающий, желающий, что бы его понимали. Ты давно знаешь его, он твой друг, он познакомил нас с тобой. А спрашивать ты предпочитаешь у меня. Не потому ли, что я смягчаю, страхую в разговоре? Так вот, мне надо сказать тебе, что если ты перестанешь бояться сказать "что-то не то", то убедишься - он не бьет по доверию.
  Тебе хорошо здесь, под звездами, весь город как на ладони. А мне так же хорошо дома, с ними.
 - Кто он, третий? Как он стал третьим?
 - Если он захочет, то у него будет еще возможность тебе представиться, а как он "стал третьим"?.. Мой любимый изменил мне. С тем, кого не любил, и знал... несколько часов. С ним. С тем, кого я в ужасе и гневе, прогнала прочь. Спаси тебя Бог от обстоятельств такой измены. Точка невозврата была пройдена, каждый прожитый мною день, каждый час стал подобен шагу.
   Шаг - от себя до любимого. До третьего - шаг.
   От жизни до смерти и обратно. Эта дорога оказалась короче, чем я думала, и идти по ней пока не так уж и больно.

  Шаг. Первая клетка. Мне кажется, что я уже играла в похожую игру. Я уверена, что никогда не играла в эту. Стою, ко всем вам спиной, неловкая, стесняюсь своей неуклюжести. Почему никто не смеется, почему мне так страшно? Кто нарисовал классики, покажите мне его?! Это же клетки для взрослых! Плачу. Выпустите меня отсюда, пожалуйста, я очень боюсь! Надо, надо открыть глаза. Открываю, что бы увидеть рядом тебя. Беду чувствую так же ясно, как и свои похолодевшие пальцы. Предопределение. Мы с тобой в одной клетке. Бьюсь лбом о прутья, в надежде, что еще можно выйти из игры. Чашки на круглом столе, за окном день, мы за круглым столом, за окном день, комок в горле, все сказано, ставки сделаны, за окном день. Ты не пощадишь меня, за окном вечер.
 
  Шаг. Вторая клетка. Мне кажется, что я уже играла в похожую игру. Я уверена, что никогда не играла в эту. Разбила колени, стекла разбила, сердце, вдребезги, стеклянные иглы под кожей -- не достать, не вернуть, не окликнуть, не остановить. Ты целовал. Ты взял. Самый большой осколок зажат у меня в руке, никому не отдам, сейчас нажму на него, как на спасительную кнопку "Esc" и выйду из игры. Почему " нет", почему?! Да отпустите же меня!

  Шаг. Третья клетка. Мне уже не кажется, что я, когда-либо, играла во что-то подобное. Тем более в эту игру. "Классики!". Ты забрал мою веру. Себе? Теперь я буду жить без нее. Ты забрал мою надежду. Себе? Теперь я буду жить без нее. Насладился моей любовью и отдал ее, вылюбленную, мне, обратно... Теперь я буду жить?

  Шаг. Четвертая клетка. Больше ничего не кажется. У моих ног выложено кровавыми стеклами слово "вечность". Его выкладывала маленькая, как гвоздем прибитая тобой к полу, девочка. Любящая меня, о чем она думала, когда складывала осколки в буквы?.. Может быть -- вспомнила сказку, загадала -- чуда? Но чудо не произошло. Сажусь рядом с ней на пол, молчу -- мне нечем утешить ее горе... Хочу хотя бы прогнать тебя, изнасиловавшего веру в чудеса. Но мы с тобой в одной клетке. Тебе не уйти из нее, мне не уйти из нее. Закрываю глаза и отчаянно пытаюсь не чувствовать как ты дышишь мне в затылок.

  Шаг. Пятая клетка. Ненавижу тебя, так же сильно, как и боюсь. Самое страшное, злое, что могу себе представить -- все твое, родное. Не открывая заплаканных глаз, стираю из памяти, ужасающее меня лицо. Темно. Сейчас мое спасенье -- темнота, только в ней я могу забыться, не помнить, что клетка стальными прутьями держит нас вместе. Как скоро я сойду с ума?

  Прыжок. Шестая клетка. Мне надо увидеть тебя, что бы ни лишиться рассудка от страха. Мне надо увидеть тебя, чтобы ты перестал бояться увидеть меня. Скоро, подожди, пожалуйста, я... стану тобой. Потерпи еще чуть-чуть. Чувствую тебя каждым нервом. Я знаю где ты, и спешу к тебе, дождись меня, заклинаю тебя, истово. В голове набатом: "не дастся", "не дастся", "не дастся"! Поздно. Я, плача от страха и надежды обрести тебя, уже сделала первый шаг к тебе.

  Прыжок. Седьмая клетка. Эта клетка - ночная, лестничная. Седьмой этаж, там сейчас дымится сигарета, все еще не веря себе, понимаю, что ее куришь ты. Шепотом зову по имени, не уходи, не бросай меня, выстилаю истерзанной душой ступени, ведущие к тебе -- иди же ко мне, не бойся, а не можешь -- я сама к тебе приду... Уходишь прочь. Но куда же тебе идти?.. Не отпущу! Не дам уйти! Мы с тобой в одной клетке, и если и выйдем из нее, когда ни будь, то вместе, рука об руку, прямо сейчас. Я бегу вслед за тобой, срывая руки о перилла, в ночь, к тебе, это наш последний шанс -- мимо лестничных и прочих клеток. Какие тут могут быть к черту игры?!

  Прыжок. Напрасно, или поздно? Улица пуста. Где мне искать тебя? Улица пуста. Встаю под единственный горящий фонарь, кричу, что бы не прятался, и вышел ко мне, что не уйду без тебя, что холодно, что мы оба замерзли, что у меня есть сигареты с фильтром!.. Кричу все это, в ближайший темный куст, отчаянно жестикулирую, услышь, увидь меня! Долго ли мне еще разговаривать с кустами? Устало поворачиваю голову и вижу тебя, в круге света моего фонаря, не вспомню, что же ты тогда сказал мне?.. Что-то беззащитно-нелепое, про проезжающий мимо милицейский патруль...

  Прыжок. От холода до тепла. Сумка через плечо, неудобная и большая, радуюсь ей, родной. Ты, побривший голову, крепко обнимаешь меня, бросившуюся тебе на шею. Ни что не в силах оторвать нас, замерзших, друг от друга. Больше всего на свете не хочу отнять свое зареванное лицо от твоей груди. Первый раз за десять долгих дней ничто не мешает свободно дышать. Я в твоих руках, мое счастье в твоих руках, мое горе в твоих руках. Хорошо, что у меня не было времени задуматься -- что я делаю. Я отказываюсь понимать, что со мной, с нами происходит. И от всей души не хочу, что бы ты думал о том, что с тобой. Мы, взявшись за руки, идем по ночному проспекту. Шагается легко и радостно -- как же давно мне так не с кем не шагалось...

  Прыжок. Не задумываясь бросаюсь в подъезд, как на амбразуру, не оставляя времени на сомнения, вместе с тобой! Иступлено верю, что у нас больше никогда, слышишь, никогда, не будет никаких клеток, кроме лестничных. Мой спящий дом открывается тебе, послушный моим рукам. Кухня. Чашки на круглом столе, за окном ночь, мы за круглым столом, за окном ночь, комок в горле, все сказано, ставки сделаны, за окном ночь. Ты не пощадишь меня?.. За окном ночь. Этой ночью, если мне удастся поспать, то буду спать спокойно. Но мы все говорим, говорим... Я очень хочу спросить тебя, что ты чувствуешь, что ты сделаешь со мной? Но мы все говорим, говорим... Почему мне так хорошо с тобой?

  Прыжок. Куда прыгаю? Зачем прыгаю? Ведь клеток не вижу! Утро. Сегодня ты уедешь, а я совсем не уверена, что хочу этого. Ты уедешь, и увезешь с собой едва обретенный мною покой. Вдруг случится так, что я больше никогда не почувствую ни покоя, не тебя? Даже представить немыслимо. Как скоро я признаюсь себе, что полюбила тебя?

  Прыжок. Если бы могла -- спокойно шагала, но боюсь не успеть чего то самого главного, поэтому -- прыгаю. Не молчи, у нас осталось совсем мало времени, говори же, я ловлю каждое твое слово. Ты шутишь... Ты еще можешь шутить?! "Тот самый Мюнгхаузен" -- "Скажи мне что-нибудь!"
 - "Я буду ждать тебя!"
 - "Не то!"
 - "Я буду любить тебя вечно!"
 - "Не то, не то!"
 -"Они  положили  тебе  сырой  порох!.."

  Прыжок. Буду с тобой, пока ты не уедешь. Подставляю правую щеку под шутку-пощечину: "ты хочешь убедиться, что я покинул-таки этот город?". А по какой собственно причине ты можешь предположить, что я, могу желать чего-то иного? Правильно, ничего такого тебе и в голову придти не может. Молча подставляю левую щеку.

  Прыжок. А когда уедешь -- буду с тобой мысленно, каждый час вспоминая тебя. И никуда тебе уже от этого не деться. Самое главное -- не пытаться понять, как же так получилось, что я, находясь в трезвом уме и здравой памяти -- привязалась к тому, кого не знаю. Ты все шутишь -- выворачиваешь меня мехом внутрь. Когда оказалось, что билетов на ближайшие часы нет -- земля подло ушла из под ног -- очень-очень обрадовалась, не сейчас уедешь, не сейчас! У меня есть еще шесть с половиной часов, что бы видеть и слышать тебя.

  Больше прыжков не будет. Я не могу и не хочу больше прыгать. У меня смертельно устала душа. Мне надо перестать перебирать ногами, остановиться, и, не выпуская твоей руки из своей, заглянуть тебе в глаза, все рассказать, спросить: "что будет?". Что с нами будет?! Почему-то мне кажется, что я знаю твой ответ, поэтому и не задаю своего вопроса, а может быть потому, что боюсь услышать решительно все, что ты можешь сказать вообще по этому поводу.

  По-видимому, резкая перемена температур, из глубокого минуса, в не менее глубокий плюс, плохо влияет на самочувствие. В моей инструкции по применению, наверняка было сказано: "размораживать постепенно!". Но у меня все еще нет времени ждать. Никогда больше не встану ни в какую клетку! Ни ногой! Даже в нарисованную, мало ли... Я голая перед тобой. Ни одной нитки себе не оставила. Мне не до клеток. В том числе и мои нервные клетки, сейчас не имеет значения ни одна клетка  мира. Казалось бы, столько сказано, а на самом деле -- так мало... Неужели ты не выйдешь проститься со мной, из этого своего дурацкого, уезжающего автобуса?!!!

  Ты вышел. А у меня, как назло, нет слов, но еще есть несколько секунд. Что мне сказать тебе, что?! Я все-таки сошла с ума, или ... Нет, давайте разберемся, кто здесь кого целует? Что простите, делает?.. Рассказать кому, от начала до конца -- не поверят, да и не расскажу, никому и не за что. Ты уезжал, а в моей бедной голове крутилось: "классики!". Может быть потому, что ты, помнишь, сказал в тот самый страшный день: "Я, Гена, Влад, Димка, мы же классики!". Немая от пустоты шла за твоим автобусом. Он увозил часть меня, вырванную по живому, а я уже ничего не могла с этим сделать.

  Чашки на круглом столе, за окном день. Я не вижу тебя напротив, за круглым столом, за окном день. Неужели я никогда больше не увижу тебя?.. За окном день. Я в который раз -- не помню уже в который -- тянусь к той единственно-верной кнопке, что может меня спасти, к нему, к почтовому ящику, (а ты что подумал?) за окном вечер. Заслоняю монитор собой, из последних сил выдыхаю слова "не смотрите", обнимаю его, как родного, плачу, не в силах открыть глаза, посмотреть -- пришло письмо. Я, не читая его, уже знаю, что напишу в ответ.

  И долгие дни ожидания. И вера моя, сначала в остатках сомнений, потом неприкрытая ничем, и отчаянье, что встречи больше не будет, что время остудит головы. И снова и снова - интернет - почта.
 
   Компьютер, это инструмент. Созданный для того, что бы упростить некоторые задачи. Помочь человеку получить результат, да такой, что при отсутствии компьютера - невозможен. Нет ничего невозможного. Должно быть удобно. Я сидела перед грудой железа - получала невозможный без компьютера результат. Если кто-нибудь, тогда, спросил бы меня про удобства - я причинила бы ему боль. Разменивала чувства на буквы, отказавшись совершать реальные поступки - совершала виртуальные. Мне не занимать смелости. Я решительно нажимала кнопки. Бесстрашно пропускала нежность через клавиатуру, потом через Outlook Express. "Лови - в тебя летит очередная стерильность! Надеюсь, что она не останется без ответа, давай, стерилизуй скорей свои чувства и отсылай их мне по почте". Черт бы побрал эту всепозволяющую виртуальность! Меня радушно опутывала сеть. Оглядывалась - безликие ищут безликих. Даже отражение на воде правдивей, чем те, кто приветствовали меня в сети. И он, и я, я - рисовала себе картинки, он - рисовал себе картинки. Однажды у меня хватило смелости спросить - "может быть довольно, хватит картинок, может быть живые руки, живые глаза, все-таки стоят того, что бы перестать нажимать кнопочки"?! Спросила и закрыла глаза, упершись лбом в стол.

  Все, что могло бы быть, стояло перед глазами знаками препинания. Вопросительный знак корчился от нестерпимого страха перед неизвестным. Знак восклицания пламенным поцелуем в горячий лоб. Дни бежали, расставляя запятые как следы. Ожидание кровоточило солеными каплями многоточий, оставляя надежду на то, что любое продолжение возможно. Я все еще ничего не знала, а мне уже тогда надо было понять, может ли моя любовь изуродовать его высокий лоб своим клеймом... И если да, то посмею ли? И если да, то выдержит ли он причиненную ему боль, не проклянет ли меня за нее... "Прости меня, прости, прости, пожалуйста, меня, не справившуюся с чувством ненависти, прости меня, видевшую, как ненависть вырастает таки в любовь и прости меня, если можешь, прости меня, не убившую ее, пока она была еще маленькой... Смотри, как растет моя любовь, смотри, потому, что я сама на это смотреть не в состоянии. Вопреки моей воле, реальности и здравому смыслу, на костях моей замученной души, из горя, предательства, ужаса, тянется моя любовь к тебе, как цветок тянется к солнцу". Где произошла ошибка, почему страх и ненависть породили нежность?.. И найдется ли теперь, хоть что ни будь, способное помешать жизни такой нежности, тогда как ее родители, одни из самых сильных и властных родителей в мире?.. Может быть поэтому, в улыбке моей нежности спрятан оскал - она вполне может постоять за себя. "В немом отчаянии, каменеющая от своего бессилия, прошу тебя, прошу, верь мне, обещай, что не будешь сомневаться, идти ко мне, или нет, что бы не произошло, иди, прошу тебя...
И еще, не надо бояться, если ты не сказал ему той ночью правду, если у тебя - ВИЧ-положительно, тем более иди ко мне, пойми, я... Не в силах остаться... не в силах оставить тебя, один на один со страхом".

  Почему ВИЧ?..
 
  "Если бы ты узнала что у того кто пьет с тобой из одного стакана ВИЧ, что бы ты почувствовала, что бы ты сделала? Ты продолжила бы общаться с ним? Ты предложила бы ему другой стакан?"
   Тогда, за круглым столом, в первую же нашу встречу я подумала - "он спрашивает не просто так, тема для разговора выбрана не случайно". Теперь уверенность росла с каждым днем. Дело в том, что я достаточно хорошо знаю людей. И по отдельным разрозненным фразам из писем, того, третьего, звучавшим как... Помню, читая одно из его писем, подумала - так как он пишет... так осенью на реке пробуют лед - у самого берега - осторожно - рано еще льду доверять, а идти надо... прочен ли лед, не провалится под ногами?

  Каким был последний день ожидания? Он, третий, сказал, что приедет. И тогда - до звона в ушах, не оступиться бы, и колени подгибаются от напряжения, так медленно текут минуты. Он, третий - сильный, ждать его, словно он - утешение нестерпимой боли. Прижаться лбами, чтоб глаза в глаза, чтоб накрепко, чтоб пришла ясность, повторяла имя, как молитву, сто раз, еще сто, еще. Только бы не передумал, только бы поверил, чего стоило бы мое доверие, если бы оно оказалось без ответа?.. Но если я его не боюсь, то ему тем более незачем бояться меня...
 
 - Почему ты перестал спрашивать?
 - Он приехал?..
 - Приехал. Ты видел его, на кухне полчаса назад. Все еще хочешь построить свой союз из трех любящих? Не думаю, что наш вариант тебе подойдет. Да, ты помниться говорил, что хочешь в нашу компанию, что у нас необычно и тепло, что весело? Мы все еще устраиваем тебя в качестве друзей?
 - Почему ты улыбаешься?
 - Потому, что я - одна из самых счастливых людей в этом городе. И может быть одна из самых несчастных. Потому, что я знаю любовь, такую, что не каждому дано узнать. И у меня достаточно сил, что бы видеть свое будущее, будущее тех кого люблю, и не сойти с ума от этого.
 - Как вы живете?..
 - В смысле "как"?
 - В смысле - не страшно, вот так жить?
 - А тебе, не страшно жить так, как ты живешь? В полсилы. Любить в полсердца. От своей осторожности не устал? Ты и сейчас - осторожничаешь. Если я спрошу тебя, знаешь ли ты вкус жизни, что ты мне ответишь? Хочешь, я хотя бы расскажу, какой у нее вкус, не всегда, но сейчас? Мне - сейчас?.. Тебе - дай Бог - никогда. Я говорю эти слова любимым, сквозь часы, сквозь года говорю, хотя слышишь их ты...   
  ...вижу, но получается только на ощупь. У нас повышенная чувствительность поверхностей. Ой не надо бы, не надо, но влажные руки уже ложатся на воспаленные глаза, горячо под пальцами, неуспокоенно, мысль мечется.
  Темно. В постели шутки удивительно-легкие. И смех сжимает грудь, рвется на волю, слышу ваш смех, смеюсь сама... Легкость пришла незаметно. И неожиданно ровно, тепло. Счастье всем, вечером, в свете ночника, и... смеяться шепотом.
  Искала точки соприкосновения, а находила только болевые. Ты - третий... Как мне прикасаться к тебе, зная, что у нас точки соприкосновения болевые?.. Ты простишь меня за вопросы не имеющие уже значения? Всего-то надо было - подождать... А теперь осталось самая малость - пусть горит ночник, сквозь эту ночь, сквозь все другие ночи светит. Маленькая желтая лампочка маячка.
  Когда поздно что-либо менять, когда уже ничего нельзя изменить - горькая нежность, трепетная, с улыбкой, понимание, прощение, голос слушать, глаза запоминать навсегда, навсегда, навсегда. Голос рассказывает, и слезы текут беззастенчиво просто, по щекам, в ямки от беспомощной улыбки.
  Давай отложим прощание как можно дальше, давай будем тянуть время, по минутам, не вспоминая, не произнося вслух самых нежных слов, просто еще один день, просто еще один день, еще один день. Я покажу тебе зеленые парки нашего города, где я давно, на качелях, смотри, а вот здесь я разбила коленку, когда была совсем маленькая, упала, а папа поднял меня с земли, сорвал подорожник, вытер мне нос, сказал... Не плачь... Пожалуйста, не надо плакать. Мне хорошо и спокойно, когда ты рядом.   Мои дети будут качаться на этих качелях, знаешь, они такие разные, мои дети, старший - шумный и нетерпеливый, а младшая - ласковая и задумчивая, на меня похожа.
  Ты ведь не откажешь мне, прокатишься со мной на карусели?.. И смех взлетает, взлетает вместе с нами, и падает, и взлетает, в небо, навсегда, в облака, к солнцу - смех!.. Живи вместе со мной, дыши, запрокинь голову, видишь - птицы на нас смотрят, спрятались в листьях и смотрят, как мы идем по тропинке, обо всем говорим, а у тебя глаза красивые. Придем сюда все вместе? Под тополя, а скоро осень, будет листопад, дождь, и тогда - придем? И зимой, в снег... Нет, в снег - нет. Но зато - зимой мы будем пить чай на кухне, писать вечерами рассказы, хочешь, я принесу настоящую елку - зимой будет новый год, конфетти, хлопушки, мандарины и игрушки и шампанское. Загадаем желания.
  Загадаем желание.
  Пока - лето. И все же...
  Загадаем желание.
  Хоть кто-нибудь видел, как ты улыбаешься?.. Как ты сейчас, закрыл глаза и... улыбаешься...

 - Знаешь, нас с тобой уже заждались, давай спускаться, все равно ты меня больше ни о чем не спрашиваешь. Семья из трех... Да не смотри ты так жалостливо! Что? К нам в гости?..
 
  Вот черт, опять лампочку в коридоре вывинтили! Еще несколько шагов в полной темноте! Вот он - наглядный пример, почему я люблю ясность - меньше шансов переломать ноги, и самой себе, и тебе - если не увижу ступеньку, то рухну тебе на голову. Ты смеешься. Час назад я казалась тебе неприступно-серьезной. Это не так, на самом деле серьезной я бываю крайне редко, почти никогда.
  Потому, что серьезных вещей на свете удивительно мало.
  Потому, что все глупости на земле, совершались именно с серьезным выражением лица.
  Потому, что чудо как хорошо, когда люди смеются. Те, кого я люблю, знают это, так же хорошо как и я. Слышишь их смех за дверью?..
  И ложится рука... на кнопку... дверного... звонка.