Под землёй, под водой...

Солнце, висящее в облаках, безжалостно бьёт в глаза людям на пристани. Но им не до игривых лучей - их взоры впиваются в белоснежный теплоход, который вот-вот отчалит, унося с собой их родственников и друзей. Люди на палубе что-то кричат провожающим, те что-то отвечают... Царит абсолютный сумбур. Внезапно крики перекрываются громким трубящим звуком - теплоходный гудок возвестил об отплытии. Люди на пристани всё уменьшаются, уменьшаются до размеров точек, а потом вовсе исчезают за линией горизонта.
Восьмилетняя Люси ещё несколько минут упрямо смотрит на линию горизонта, скрывшую друзей и родителей. Наконец, поняв, что больше их не увидит, она решила осмотреться, освоиться в том мире, где ей придётся существовать в течение ближайшей недели, пока будет длиться рейс. Посмотрела вправо - бабушка, путешествующая вместе с Люси, тоже неотрывно глядела вдаль, будто надеялась увидеть снова дочь. Почувствовав на себе взгляд внучки, бабушка оторвалась от горизонта и посмотрела на неё ласковым, немного печальным взглядом.
 - Ба, пойдём погуляем по палубе! - требует нетерпеливая девочка. И бабушка, которой тоже интересен этот новый мир, соглашается и семенит за почти бежавшей и тянувшей её за собой Люси.

Этот день пролетел незаметно - бабушка и внучка гуляли по палубе, сидели в ресторане, осматривали свою каюту, знакомились с матросами и капитаном. Следующий день был не менее интересен. На третий же день Люси почуяла скуку. Ограниченное пространство корабля оказалось вовсе не столь привлекательным и интересным, каким оно показалось вначале. Матросы спешили по своим делам, прочие пассажиры, уставшие от рабочих будней и стремящиеся отдохнуть, наслаждались бездельем - они играли в карты, шахматы и другие переносные игры, разгадывали кроссворды, рассказывали анекдоты и случаи из жизни, дремали на солнце, которое пока ещё не было мучительно-палящим, а приятно-согревающим. Бабушке Люси тоже наскучило исследовать палубы, и она либо читала, либо дремала. Люси отчаянно не хватало сверстников, развлечений, пространства и игр.
Вечер принёс некоторое разнообразие - настало время ужина. Бабушка и внучка спустились в ресторан, нарядно одевшиеся и причесавшиеся. Здесь на ужин собирались все пассажиры, играла музыка, некоторые пары танцевали, звучал смех и весёлые истории. Люси с широко-раскрытыми глазами наблюдала за этими элегантными женщинами, галантными кавалерами, грациозными танцорами. Ей хотелось присоединиться к ним...
Поужинав, бабушка и внучка отправились в свою каюту - было время для Люси укладываться спать.
Солнце медленно начинало скрываться за горизонтом. Это был ярко-красный диск, зависший в небе и медленно опускавшийся всё ниже в океан, словно он в нём тонул...
 - Бабушка, я пить хочу! - прошептала Люси укладывающей её в постель бабушке.
 - Пойди, попей, - налила она в стакан воды. - Стой-ка...
Пожилая женщина внимательно вгляделась в стакан.
 - В чём дело? - недовольно протянула Люси.
 - Похоже, судно даёт крен... погляди на уровень воды! - ткнула бабушка дрожащим пальцем в сторону стакана. Люси непонимающе посмотрела на неё.
 - И что это значит?
Ничего не ответив, бабушка накинула поверх ночной рубахи кофту и выглянула из кабины. Мимо пробегал матрос.
 - Милок, что случилось, почему судно крен даёт? - осведомилась бабушка.
 - Рифы... - крикнул матрос одно-единственное слово, которое привело всех, слышавших его, в ужас.
Быстро кое-как одевшись и собрав какие-то вещи, бабушка, крепко схватив за руку упрямящуюся и недовольную Люси, поспешила на верхнюю палубу. А на нижней уже начали образовываться лужи...
 - Крысы! - завизжала Люси. Это действительно были крысы - много, полчища крыс. И все они в бешеном ритме бежали куда-то... Прочь...
Люси посмотрела под ноги - она бежала по глубокой луже. Эта лужа заполнила уже всю нижнюю палобу и медленно, но верно повышала свой уровень.
Поднявшись по лестнице, пару раз подскользнувшись от волнения и от того, что ступеньки были мокрыми, бабушка и внучка оказались на верхней палубе. Там царила паника. Пассажиры, кое-как одетые, как и наши герои, бегали по палубе туда-сюда, пытаясь разузнать, что же происходит. Большинство толпилось у капитанской каюты. Наконец, из громкоговорителей, развешанных по всем палубам, раздался треск, и голос капитана, необычайно спокойный, произнёс: "Уважаемые пассажиры! Просьба не придаваться панике. Дело в том, что наше судно напоролось на рифы. Да, мы тонем, но сигналы SOS уже передаются, если вы будете сохранять спокойствие, никто не пострадает..."
Дальше никто не слушал. Как правило, людей не волнует судьба других людей, только их собственная, поэтому просьбе сохранять спокойствие никто не внял. На палубах воцарилась толкучка - все пробивались к шлюпкам, где уже были наготове матросы, применявшие иногда и кулаки, дабы успокоить безумствующую толпу.
Солнце будто взбесилось, оно играло закатными лучами по обшивке корабля, будто белоснежное судно было облито кровью. Солнце заглядывало в глаза людей, и страх, переполняющий их, был окрашен также пунцовым. Никто из людей не обращал внимания на солнце. На корабле раздавались крики, приглушаемые плеском воды, рушились мачты, придавливая чьи-то дрожащие тела, там и тут обрывались чьи-то жизни, по палубам как угорелые носились матросы, пытаясь унять панику и рассадить людей по шлюпкам, но потом и они бросили это дело и сами решили спасать свои жизни...
И в этом аду, состоящем из множества напуганных до смерти душ, двое людей отчаянно пытались прорваться к шлюпкам, но безрезультатно - одна была слишком стара, а другая - слишком мала... Это были, конечно, Люси и её бабушка.
 - Ничего, мы спасёмся, спасёмся, - бормотала бабушка, больше для того, чтобы успокоить себя, потому что её бормотание в нарастающем гомоне не слышала ни Люси, ни на сама. - Капитан ведь сказал, что мы спасёмся...
Вновь раздался треск. Воспалённые глаза впились в громкоговорители. "К сожалению, радиорубка залита водой. Мы не можем больше посылать сигналы SOS... Спасайте свои жизни..." И голос капитана оборвался. Послышалось бульканье, треск, и потом всё стихло. И вновь воцарилась паника. Некоторые шлюпки уже были спущены на воду, и счастливцы, сидевшие в них, с невообразимым немым ужасом смотрели на гибнущее судно, всем сердцем желая помочь несчастным людям... Но матросы гребли прочь, сами не в силах оставить родной теплоход, но и не в силах венуться... Они были предоставлены на милость судьбе - посреди океана, в неизвестных координатах были они затеряны и надеялись, что проходящий мимо корабль возьмёт их на свой борт...
Несколько шлюпок было сорвано волнами. Паника постепенно утихала. Её сменил страх. А потом осознание неизбежности. Люди смотрели в воду, пытаясь понять, сколько им ещё жить... Кто-то, не дожидаясь, пока корабль полностью погрузится, прыгал в воду и топился. Кто-то жадно глотал воздух, словно хотел запомнить, как это - дышать. А может, хотел запастись им, чтобы подольше прожить под водой... Лишняя секунда жизни - это ведь так неизмеримо много! И так ничтожно мало...
Люси, в толпе потерявшая бабушку, во весь голос рыдала, но ни один человек не пытался успокоить её. Каждый пытался запомнить последние минуты своей жизни, безумными глазами обводя царящую вокруг агонию жизни. И она не знала, жива ли бабушка или уже нет, в шлюпке ли она или под водой...

Обломки корабля плывут по воде. Нет больше криков, нет больше смеха, нет музыки, нет людей. Нет ни одного человека, нет больше жизни. На смену ей пришла тишина и смерть. Солнце совсем скрылось, насладившись агонией жизни и смерти, оставив мир в кромешной тьме. Больше не слышно стука сердец, больше никто не плачет. Плавники акул разрезают водную гладь. На смену шторму приходит штиль. А у акул нынче славный и столь же кровавый пир. Они счастливы, когда умирают люди. Они счастливы, когда есть смерть. Возможно, где-то среди утонувших тел есть и тело восьмилетней девочки, так и не познавшей жизни... И акулам нет дела до того, чьи тела глодать, лишь бы не голодать... Ничего не останется, лишь людские кости смешаются с обломками затонувшего судна на дне океана. А потом их покроют слои песка, как и память новых поколений будет покрываться такими же слоями, пока не скроется она совсем... Таких останков погибших кораблей и людей покоится на дне неисчислимое множество, но море скрытно; оно бережно хранит свои тайны, не оставляя памяти будущим поколениям... Но мы должны противостоять, мы должны помнить, помнить, чтобы продолжать жизнь, не игнорируя ошибки предков, а учась на них, мы должны хранить память и мудрость предыдущих поколений...