Изящная история

Началось все с того, что Алеша Ушанкин женился. Я сам был на его свадьбе – кушал там котлеты по-киевски. Невеста в белом (радость-то какая), жених в черном (тоже не плачет) – все, как у людей. Пили много, танцевали весело, целовались от души. Затем – второй день, а после – суровые будни супружеской жизни.
С первых же дней женитьбы Алеша почувствовал, что былая холостая жизнь ушла навсегда. И это его очень огорчило. Молодая жена, ее Зиной звали, готовилась стать танцовщицей. Она ходила на занятия, репетировала дома, просила кушать, требовала денег и чистого белья. Требовала, понятно, у Алеши. И он, хоть и скрепя сердцем, выполнял все ее капризы, надеясь на то, что когда-нибудь Зина станет знаменитой танцовщицей, и деньги польются рекой в их семейную копилку.
Так проносились дни, пробегали месяцы, а потом поползли годы. Алеша трудился в поте лица. Зина продолжала танцевать - то дома, то на занятиях. Но успех никак не приходил, и Алеша даже начал думать, что не придет никогда. Эта страшная мысль настолько завладела его сознанием, что он решил поделиться своими сомнениями со своей молодой женой.
Состоялся напряженный, громкий разговор, после которого Зина объявила своему мужу, что если ему это так мешает, то заниматься дома она больше не будет. Алеша обрадовался – глядишь жена готовить, стирать начнет. Но радость его была преждевременной. Зина действительно перестала заниматься дома, зато ее вечерние занятия теперь стали начинаться в 12 часов дня. Стал Алеша расстраиваться пуще прежнего, и даже вздыхать начал. Через месяц подходит к жене и говорит, что жизнь его стала одинока, что, мол, возвращайся ты к домашним занятиям, хоть они дохода и не приносят. Зина поломалась немного, да и согласилась. И стал Алеша дальше тянуть за искусство: работа, готовка, кормежка, стирка, уборка, заслуженный сон. Красота!
Все бы ничего, привык Алеша, но пришлось ему сердешному еще одну жертву бросить к ногам ненасытного искусства.
Было это так. Приходит как-то Зина домой поздно вечером. Приходит, да не одна. Заходит вместе с ней в квартиру какой-то парень. Ну, Алеша, понятное дело, вопросительные глаза делает.
- Кто это? – спрашивает.
- Это, - отвечает Зина, - мой двоюродный брат, которого я не видала уже три года, потому что он был очень далеко от меня, и я очень страдала оттого, что не могла дать ему моей сестринской любви.
- Ромуальд, - представляется двоюродный брат.
- Леша, - отвечает Алеша.
- Мой двоюродный брат Ромуальд, - продолжила Зина, - приехал в наш город, чтобы поступить в художественное училище, он хочет стать живописцем. Не правда ли, это прекрасно.
- Да, пожалуй, - ответил Алеша.
- Но, вот в чем дело… Ему совершенно негде жить. Не могу же я бросить его в таком положении. Так что, он временно поживет у нас.
Алеша начал было говорить, что родственные связи это – святое, и что искусство вообще прекрасно, но в одной комнате разместиться втроем будет сложновато. Только его уже не слушали: Зина требовала срочного ужина, а двоюродный брат затаскивал свои пожитки. «Ну, что же делать, не надолго ведь», - подумал Алеша и кинулся накрывать на стол.
Начали они жить втроем: Алеша готовит, Зина кушает, и двоюродный брат тоже жрет. Паразит! Много жрет, люди дорогие. А делать – ничего не делает. Пытался Алеша, как-то раз, возложить на него обязанности по приготовлению пищи. На эту попытку Ромуальд ответил лекцией по истории искусств и погрузился в себя. Понял Алеша – толку от двоюродного брата не будет никакого. И стал, как прежде, готовить сам.
Однажды, идет Алеша с работы домой – еле ноги волочит, потому что устал. И мысли в его голове невеселые. Идет он, значит, по улице, а вокруг зима. Холодно ему - ветер в морду, снег в глаза, на сердце тоска. Глаза закроет и видит: двоюродный брат Ромуальд сидит на кухне и котлеты пожирает, а Зина возлежит на диване (танцевать она с некоторых пор перестала) и лениво смотрит телевизор. Кошмарная сцена! Страшнее не придумаешь!
Заходит Алеша в квартиру. И что же? Слава богу - нет кошмарной сцены. Никакого Ромуальда на кухне нет, и Зины не видно, потому что дверь в комнату закрыта. Открывает Алеша дверь и видит: Зина валяется на разобранном диване, почему-то абсолютно голая, а Ромуальд стоит напротив и хамскими глазами разглядывает ее бесстыжее тело. Сорвался Алеша: кричит, ногами топочет, объяснений требует и к горлу двоюродного брата ручонками тянется. Истерика у него случилась, а Зина, спокойно так, объясняет своему непонятливому мужу, что Ромуальд решил написать картину, и для этого ему нужна натурщица. Денег на профессиональную модель у бедного художника нет, и Зина решила оказать содействие, ради искусства, которое она сильно любит.
Алеша поинтересовался, нельзя ли позировать в одежде, мол, сквозняки всякие - простудиться можно. Зина объяснила ему, что одежду обязательно надо снимать, а то Ромуальду будет сложно рисовать обнаженное тело.
- Ну, сам посуди, - говорит, - в одежде ничего же не видно.
- Но он же – мужчина, - возразил Алеша.
- Он не мужчина, а мой двоюродный брат. Мы с ним, если хочешь, в детстве вместе купались в ванне. И, вообще – перед художником не стесняясь можно обнажаться, вроде как перед врачом. В его голове не возникает пошлых мыслей сексуального характера, он работает, а не занимается тупым разглядыванием всяких интимностей. И на будущее учти, что по себе людей не судят. Как не стыдно – ворвался, накричал, подозрениями всякими обижаешь. Ты хоть понимаешь, что все испортил? Мы уже были готовы начать, а ты…
В это мгновение будильник, стоящий на журнальном столике, взорвался громким, противным звоном.
- Забери эту гадость, чтобы я ее больше не видела, - закричала Зина, указывая своим капризным пальчиком на несчастный будильник Алешиного дедушки, - эта рухлядь меня достала. Выкинь его на помойку и купи новый. И, вообще, иди жарь котлеты я кушать хочу.
Ромуальд сглотнул и, поглаживая свой волосатый живот, невольно облизнулся.
Алеша забрал будильник и направился на кухню.
За ужином Зина много смеялась, вспоминая с каким лицом Алеша ворвался в комнату. «Чисто – Отелло! Чисто – Отелло!», - повторяла она. Ромуальд угукал набитым ртом, а Алеша, добродушно улыбаясь, думал, что неправильно все понял, ему даже стало немного стыдно.
Прошла зима, с ее противным холодным ветром, гадким снегом, и длинными ночами. Листочки на деревьях стали зелененькими, птички запели свои веселые песенки, девушки надели коротенькие юбочки. Голубое небо, пьянки в кустах, теплый ветерок, пустые пивные бутылки. Весна наступила.
Идет Алеша по улице - все вокруг такое прекрасное - ушел пораньше с работы, и запахи, опять же, вокруг всякие. Радость в его сердце. Скоро лето – пора экзаменов. Поступит Ромуальд в институт и переедет в общежитие, а уж поступит обязательно, потому что готовится и днем и ночью. Старается! Даже стыдно, что раньше сердился на него. Надо обязательно посмотреть, как двигается работа над портретом Зины.
Заходит Алеша в квартиру, открывает дверь в комнату. Картина следующая: голая Зина валяется на диване, Ромуальд (почему-то тоже голый) рядом с ней, взъерошенная постель, потный воздух. Алешина челюсть, что называется, отвисла.
- Ты опять за старое, - возмутилась Зина.
- Зиночка, он же голый, - прошептал Алеша.
- Конечно, голый. Что тут удивительного? Ты что, голого мужика никогда не видел? Ничего особенного – руки, ноги, голова… Все, как у тебя.
- А, почему он лежит в твоей постели?
- Потому что мы работаем, а ты нам опять помешал.
- Что же это за работа такая?
- Это работа по методу сближения. Надо сблизиться с моделью духовно. Духовно! Понимаешь? Куда тебе! Ты же на женщин смотришь, как на инструмент удовлетворения своих похотливых желаний. На душу тебе наплевать. А Ромуальд хочет изобразить мою душу.
Ромуальд, в продолжение этого диалога, судорожно пытался натянуть штаны, но постоянно падал, так как обе ноги пихал в одну штанину.
- Твои подозрения мне надоели, - продолжала Зина, - так работать невозможно, поэтому мы с Ромуальдом  поедем на курорт, что бы там, под лучами жаркого южного солнца, закончить работу.
Алеша не возражал. Он быстро вышел из комнаты, потому что больше не мог наблюдать голый зад постоянно падающего двоюродного брата.
Через неделю Зина и Ромуальд укатили на курорт. Алеша остался один. В пустой квартире, окруженный воспоминаниями о былой счастливой жизни, он не находил себе места. Проходили недели, а Зина все не возвращалась. От безделья Алеша стал листать альбомы по искусству, оставленные Ромуальдом. Это занятие его так увлекло, что он тоже решил стать живописцем, и немедленно начал работу над портретом своей соседки - Ксюши.