Пробуждение

               

  Ощущения возвращались не сразу. Первой дала себя знать нестерпимо-ноющая боль в затылочной части , словно на голову надели привычную Семенову шахтерскую каску на три размера меньше обычного. Эта каска так сдавила, сжала , спрессовала все возможные сосуды головного мозга Семенова, что он, мозг, был не в состоянии выстрадать ни одной причинно-следственной связи. Не было в нем и воспоминания о прошедшем вечере. На логичный вопрос "а что было вчера" мозг Семенова отвечал туманно-молочной неопределенностью, сквозь которую редкими вспышками пробивалось очертание фигуры сменщика Чаботаря, сидевшего на родном замшелом диване, сплошь заваленном пустыми бутылками. Чеботарь неестественно улыбался, курил свою бесконечную беломорину и тянулся к очередной бутылке с до боли знакомой этикеткой местного ликеро-водочного завода. На этом воспоминание заканчивалось, плавно переходя во всю ту же мучительную неопределенность, оставляя Семенову робкую надежду впоследствии с помощью Чаботаря восстановить картину происшедшего.
  Следующим вернулось ощущение напряжения в нижней части живота, словно огромная масса воды очередным штурмом готовилась раздавить плотину на Кубани, затопить небольшой рабочий поселок, где они с Чаботарем существовали в перерывах между шахтерскими сменами и маленький островок в самом центре водохранилища, куда Семенов сразу после выпускного привез Валентину, чтобы сделать робкое , неуклюжее, но давно созревшее и вымученное предложение о замужестве.
    Затем появилось щемящее чувство похмельной безысходности. Здесь было все: и годы непосильного труда на убыточной шахте, и бесконечная борьба с бытовым хаосом, ставшим причиной развода с Валентиной, и обещания порвать с зеленым змием решительно и бесповоротно, таявшие как снег с появлением Чаботаря с его неизменной авоськой из соседнего ларька.
   Неравная борьба с непреодолимым желанием закурить и невозможностью пошевелиться закончилась победой последней. Семенов застонал и в стоне этом пряталась вся его боль за бесцельно прожитые годы, утраченные надежды и за свое нынешнее жалкое бытие.
    Неожиданно где-то в глубине сознания Семенова забрезжила мысль. Она еще не оформилась в вербальную определенность, пытаясь пробиться сквозь похмельное облако, но Семенов уже знал, что эта мысль несет в себе радость и надежду, то, что ему так не хватало все это время. "Та БУТЫЛКА ПИВА, что я третьего дня вынес охладиться на балкон, до сих пор там. Ее не может не быть там, и это факт". Жизнь постепенно обретала смысл.