Роковой бриллиант Часть 2

Глава вторая
Отрочество бриллианта.

Во время бурных событий 1792 года бесследно исчезли драгоценности французской короны и с ними – знаменитый бриллиант «Санси».

19 января 1793 года Национальный Конвент голосованием, большинством в 53 голоса, постановил – гильотинировать  короля Людовика XVI в течение 24 часов. Узнав о решении Конвента, Людовик, находившийся в заключении в Тампле, попросил, чтобы к нему допустили аббата Эджворта де Фримонта. После прибытия священника к Людовику несколько часов они оставались наедине.
Аббат де Фримонт вспоминал, что при встрече они оба расплакались, но вскоре король собрался с силами:
- Простите мне, месье, миг слабости, если это можно назвать слабостью, – сказал он. – Уже долгое время я живу среди врагов, и привычка как бы сроднила меня с ними, но вид верного подданного говорит моему сердцу совсем другое: это – вид, от которого отвыкли мои глаза, и он меня растрогал.
Король пригласил священника последовать за ним в кабинет. Аббата поразила бедность кабинета: он не был обит обоями и не имел никаких украшений, камином служила плохая фаянсовая печь, и вся мебель состояла из стола и трех кожаных кресел.
Посадив Эджворта напротив себя, король сказал:
- Теперь мне остается одно-единственное великое дело, которое занимает меня целиком. Увы, это единственное важное дело, которое мне осталось...
Содержание этой беседы хорошо известно со слов аббата де Фримонта: речь шла о трагической судьбе Франции, погруженной в смуту революционных казней, также о герцоге Филиппе Орлеанском, кузене короля, который, заигрывая с революционерами, голосовал в Конвенте за казнь Людовика.
Вот подлинные слова короля:
- Что я сделал моему кузену, за что он меня так преследует? Он больше достоин жалости, чем я. Мое положение ужасно, но если б оно было еще хуже, я и тогда не хотел бы оказаться на его месте.
Однако, в своих воспоминаниях аббат де Фримонт умолчал об одной чрезвычайно важной просьбе, с  которой обратился к нему король.
К концу беседы Людовик XVI извлек из потайного кармана большие карманные часы, раскрыл крышку и в часовом футляре засверкал бриллиант невероятной красоты.
- Месье, прошу оказать мне, Вашему королю, находящемся на пороге вечности, последнюю  услугу. Этот бриллиант носит имя славного французского рода - баронов де Санси, он  обагрен кровью многих владык, и я не хочу, чтобы моя кровь продолжила этот скверный обычай.
Он должен нести людям не смерть, а любовь. Возьмите его, сохраните и передайте, если не Вы, то Ваши потомки, следующему королю из рода Бурбонов...
Это был бриллиант «Санси»…

На этом разговор между аббатом и смертником был прерван комиссарами, сообщившими королю, что семья его сошла из верхних камер тюрьмы вниз для свидания…

Король Людовик XVI был обезглавлен 21 января 1793 года в 9 часов 10 минут утра…

Аббат Эджворт де Фримонт умер в эмиграции и был похоронен 25-го мая 1807 года, на католическом кладбище в Митаве – на территории современной Латвии. Свой самый большой секрет он в своей последней исповеди, будучи при смерти, доверил местному священнику и завещал вернуть камень во Францию во владение будущей королевской династии…

Как складывалась бы дальнейшая судьба знаменитого бриллианта, в чьих руках он мог оказаться, если бы не произошли события, описанные ниже, можно только гадать.

Прошли годы, и к власти во Франции пришел Наполеон Бонапарт. Он, недавний поборник «свободы, равенства и братства», прекрасно понимал толк в драгоценностях, не хуже своих коронованных предшественников. В первые же годы его правления многие ценности французского  королевского двора,  за  исключением бриллианта «Санси», удалось найти.
Бонапарт, носивший  как талисман, вправленный в эфес своей  шпаги  знаменитый  бриллиант  «Пит-регент»  весом   в  137   каратов, заинтересовался пропавшим «Санси».
После  знаменитого переворота 18 брюмера, поставившего его у власти в качестве первого консула, Наполеон, как умный и дальновидный государственный деятель, занялся созданием своих, как бы сейчас сказали, спецслужб.
Одному из самых ловких шпионов личной императорской разведки  по  кличке  Блэйвейс   было предложено поехать в Вену, где якобы продавался бриллиант, по весу приблизительно  равный «Санси», а заодно попутно выведать у австрийцев некие военные сведения.
Вернувшись из Австрии, Блэйвейс доложил Бонапарту, что имеющийся  у одного из венских банкиров коричневый пятидесятикаратник ничего общего с «Санси» не имеет, что же касается поручения военного характера, то он привез императору интересующие его сведения.
Обрадованный Наполеон воскликнул:
- Проси, что хочешь!
Блэйвейс был человеком сообразительным и попросил в награду высшую награду Франции – Орден Почетного Легиона.
Наполеон нахмурился и резко ответил:
- Денег сколько угодно, орден – никогда!!!
В тот же день возмущенный Наполеон рассказал  маршалу Нею (который впоследствии дважды изменил своему императору Наполеону, а затем и Бурбонам, которые его и расстреляли) о просьбе шпиона и добавил фразу ставшую знаменитой:
- Деньги есть деньги, орден есть орден, шпион есть шпион!

В сентябре 1808 года в Эрфурте произошло свидание французского императора Наполеона I и русского императора Александра I. Эта встреча хорошо известна и описана во многих исторических исследованиях. Однако, во время этой встречи произошел эпизод, оставшийся почти неизвестным.
Правда, сам  Наполеон  в  последующие  годы  начал смутно подозревать, что тогда произошло нечто важное, прошедшее мимо его внимания, но где, при какой обстановке и, главное, при чьем участии - все это так  и  осталось для императора тайной вплоть до конца его дней.
Рассказал впервые об этой истории, уже в наше время, известный советский исследователь академик Е.В.Тарле на основе изучения русских дипломатических архивов.

Во время встречи в Эрфурте крупный наполеоновский разведчик Карл Шульмейстер со своими агентами окружил свиту царя плотным наблюдением, докладывая о каждом шаге русских.
Английским разведчикам, которые также вились вокруг Эрфурта, удалось раздобыть довольно точные и подробные отчеты о встрече императоров. В этих донесениях сообщалось о  столкновениях,  скрывавшихся  за  фасадом дружественных переговоров двух могущественных монархов.
Однако, ни англичане, ни французы так и не смогли ничего узнать об этом  эпизоде. Русская разведка, подготовившая его, оказалась на высоте.
Главными действующими лицами были русский царь Александр I и ушедший  в отставку  французский министр иностранных дел князь Талейран, впрочем, по-прежнему сохранявший влияние на политику Франции, само имя которого стало синонимом дипломатической изворотливости  и  коварства.
Про Талейрана современники  говорили:  он  так богат, потому что продавал всех, кто  его  покупал. 
Русские дипломаты в официальной переписке называли его «попом-расстригой», профессиональным предателем и столь же профессиональным взяточником и казнокрадом, который фантастически разбогател обоими  этими  способами.
При этом никто не отрицал его выдающегося ума, проницательности и  дальновидности, которые прекрасно сочетались с  готовностью  на  любое преступление, если оно выгодно.
Поразительным оказалось для Александра содержание его беседы с ближайшим советником Наполеона. Суть того, что было сказано Талейраном, если отбросить многочисленные  экивоки  и  красивые  слова, сводилась  к следующему: он, Талейран, не согласен с безудержными завоевательными планами Наполеона. Не согласна с этим и Франция. Добрая  половина  Европы, подчиненная Наполеону, – это личные завоевания императора, до которых, по любезному разъяснению  князя,  Франции  нет  никакого  дела. 
Иначе  говоря, Талейран заранее отказывался от этих аннексий – он был убежден, что их  все равно не удастся долго удержать, в пользу того, кто помог бы покончить с властью Наполеона.
А чтобы закрепить новые отношения с Александром, Талейран сделал жест, потрясший Александра до глубины души: он выразил готовность поступить на русскую службу,  разумеется,  тайно  и,  что  тоже само собой понятно, с полагающимся в таких случаях жалованьем, а затем достал из кармана необыкновенной красоты бриллиант и пытался преподнести его русскому царю.
- Ваше Величество, это – бриллиант «Санси», обагренный кровью французских королей, – сказал Талейран, – и было бы исторически справедливо, чтобы он перешел в собственность русской короны.
Александр I не понимал, почему бы это было справедливо и от подношения отказался, но предложение о сотрудничестве с Талейраном принял, который тут же стал выдавать царю секреты Наполеона и указывать пределы, до которых можно доходить, когда случится противостоять  требованиям и планам  французского императора, не вызывая окончательного разрыва.  А потом в беседах с Наполеоном Талейран горестно вздыхал, слушая его жалобы на неожиданное упорство, проявленное царем в ходе переговоров…
Довольно долго светлейший князь Талейран работал на российскую разведку. Интересны оперативные псевдонимы знаменитого интригана – «юрисконсульт», «кузен Анри» и даже «Анна Ивановна».
Нужно сказать, что академик Е.В.Тарле, первым рассказавший о тайной встрече Александра I и Талейрана, ничего не знал о попытке лукавого француза подарить бриллиант «Санси» русскому царю – в архивах Министерства иностранных дел об этом ничего не было сказано.
Записки, где упоминается эпизод с бриллиантом «Санси», оставил русский разведчик, адъютант Александра I полковник Чернышев.

С 1809 года полковник российской императорской армии Александр Иванович Чернышев успешно действовал во Франции в качестве, как сейчас бы сказали, легального резидента.
Блестящий светский лев, завсегдатай парижских салонов, волокита и покоритель дамских сердец.
Флигель-адъютант императора Александра I, принятый при дворе, вхожий в кабинеты высших государственных деятелей и вельмож.
25-летний российский полковник, удостоенный многочасовых бесед с самим Наполеоном.
Доверенное лицо, перевозящее конфиденциальную переписку двух императоров между Парижем и Петербургом.
Но самая главная задача молодого полковника – узнать, разгадать, добыть стратегические планы Наполеона в надвигающейся войне.
Еще 23 декабря 1810 года Чернышев сообщил в Петербург: «…хотя речи Императора наполнены миролюбием, все его действия несогласны с ними…»
А 8 февраля 1811 г., за полтора года до начала войны, он сообщает: «Война неотвратима и не замедлит разразиться».
 В феврале 1812 года А.И.Чернышев под угрозой ареста покинул Париж.

(Уникальные материалы российской разведки по сей день хранятся в архивах Службы внешней разведки России, преемника Первого Главного Управления КГБ СССР).
 
Свидетельству полковника Чернышева можно, пожалуй, поверить: вряд ли офицер, приближенный к российскому императору, стал бы выдумывать и приписывать Талейрану попытку подарить Александру I бриллиант «Санси».
Безусловно, поступок француза не вписывается в его общий психологический портрет расчетливого и корыстного политика, однако, вполне возможно, что это был блестяще продуманный ход – почти наверняка зная, что Александр откажется от подарка, Талейран, таким образом, демонстрировал свою полную готовность служить интересам России.
Как бы то ни было, других свидетельств того, что Талейран предлагал Александру I бриллиант в подарок, не находилось и оставалось только верить запискам полковника Чернышева.
Однако, косвенное подтверждение описанного эпизода обнаружилось при изучении, казалось бы, несвязанных с этой историей материалов.
Автору удалось найти это подтверждение: знаменитый бриллиант, исчезнувший во время Французской революции, действительно видел Александр I в 1808 году во время тайной встречи с Талейраном.

                Колесо истории-3
1 сентября 1825 года российский император Александр I покидал Петербург – он ехал в Крым. Перед отъездом он совершил молебен в Лавре Александра Невского, во время которого он заплакал и попрощался с митрополитом Серафимом. Уезжал он с непокрытой головой, часто оборачиваясь и крестясь…
Внезапно Петербург был извещен, что 19 ноября император Александр I скончался в Таганроге.
И с этого момента начинается целая полоса загадок. Нет никаких доказательств того, что в Петербург в гробу было доставлено именно его тело.
За несколько дней до прибытия царя в Таганрог там умер фельдегерь Масков, внешне очень походивший на Александра. Некоторые сведения, дошедшие до наших дней, гласят, что это был не Масков, а унтер-офицер  3-й роты Семеновского полка Струменский.
Далее, официальные причины смерти царя, обнародованные в разное время, противоречили друг другу: сначала - холера, а позже - простуда во время посещения монастыря святого Георгия в Крыму.
А между тем, стало известно, что в протоколе описания тела царя, сделанном лейб-медиком Д.К.Тарасовым, говорилось, что спина и ягодицы его были «багрово-сизо-красные», что было весьма странно для царя. Но известно, что унтер-офицер Струменский был до смерти засечен шпицтрутенами.
По приезду домой гроб открыли всего один раз, но лишь для членов императорской семьи. Свидетельства того времени гласят: «Неумолимый тлен обратил державный лик в черно-зеленую маску, неузнаваемо исказив черты». Гроб простоял неделю в Казанском соборе, после чего было совершено погребение.
Мы опустим в нашем повествовании аргументы «за» и «против», которые удалось обнаружить автору этих строк – действительно ли в Таганроге умер император Александр I или был найден человек, внешне очень походивший на царя, очень вовремя умерший и занявший место в императорском гробу.
Безусловно ясно следующее: подобные действия возможны только лишь с ведома самого узкого круга облеченных властью людей, и непосредственно совершаются только лишь особо доверенными лицами (в наше время – сотрудниками спецслужб), после чего происходит «зачистка» ненужных свидетелей.
Приведем малоизвестные факты, связанные с этой историей – личная императорская охрана (24 кавалергарда) и три его адъютанта умерли в течение последующих трех (!) месяцев от самых разных причин («французские болезни», ипохондрия, дуэли и другие малоубедительные официальные причины).
Еще одно интересное свидетельство – племянник лейб-хирурга Д.К.Тарасова, делавшего вскрытие и бальзамирование тела человека,  умершего в Таганроге 19 ноября 1925 года под именем царя Александра I, рассказывал, что его дядя всегда избегал разговоров о дне кончины государя и не заказывал панихиды о нем вплоть до 1864 года, после чего стал служить их ежегодно.
Что же произошло в 1864 году?


              Колесо истории-4
20 января 1864 года в Сибири в городе Томске скончался человек, которого почти 30 лет знали под именем Федора Кузьмича. Первое свидетельство о нем датируется 4 сентября 1836 года, когда он был арестован в Пермской губернии по обвинению в бродяжничестве. Суд приговорил его к 20 ударам плетьми и постановил сослать в Сибирь.
В марте 1837 года арестантский этап прибыл в Томск. Человек, называвший себя Федором Кузьмичом, имел величественную наружность, приятные манеры, он был единственным во всей партии арестантов, кто не был закован в кандалы. Офицеры и солдаты, сотни каторжников любили старика, как отца. Он заботился о больных и слабых, всегда находил для всех доброе слово.
Живя в ссылке, он стал широко известным старцем. Огромного роста, большой силы, голубоглазый старик привлекал к себе сотни людей, шедших к нему за советами.
Современники отмечали, что происхождение его было явно не простонародное. Он прекрасно знал петербургскую придворную жизнь, всех государственных деятелей конца 18-го и начала XIX века, иностранные языки, великосветский этикет. Также бросалось в глаза его несомненное  сходство с покойным императором Александром I.
Сохранилось свидетельство священника Иоанна Александровского, сосланного в Сибирь из Петербурга за какую-то провинность – он утверждал, что опознал в старце императора Александра, которого в свое время много раз видел в Петербурге и хорошо знал.
Любимица старца, его ученица Саша, – Александра Никифоровна Федорова, рассказывала, что как-то раз она гостила в Кременчуге у графини Остен-Сакен и увидела портрет императора Александра I. Вернувшись, Саша без всякой задней мысли сказала старцу:
- Батюшка Федор Кузьмич, как вы на императора Александра похожи!
Старец изменился в лице, нахмурился, а затем вышел в соседнюю комнату, и она увидела, как он вытирает рукавом слезы…
В 1849 году Федор Кузьмич перебрался в село Краснореченское. Там его навещал архирей Афанасий Иркутский, с которым он разговаривал на французском языке.
Архирей Иркутский оставил любопытные записи о рассказах старца. Федор Кузьмич вспоминал о войне 1812 года, о Наполеоне, Кутузове, Суворове, об Аракчееве, сообщая такие подробности, которые мог знать человек непосредственно общавшийся с ними.
Рассказывая о Наполеоне, он однажды обронил загадочную фразу: «А ведь его собственный министр продал да еще пытался подарить царю уворованный камень…». 

(Как угодно можно расценивать эту фразу, вырванную из контекста нашей истории. Для современников она так и осталась загадкой.
Однако при сопоставлении записок полковника Чернышева и фразы загадочного старца, почти наверняка можно утверждать, во время Эрфуртской встречи Талейран действительно предлагал императору бриллиант «Санси»).

Похоронили старца, как он и завещал, в Томском Алексиевском монастыре. Над могилой был поставлен крест, выкрашенный белой краской, с надписью: «Здесь погребено тело Великого Благословенного старца Феодора Козьмича, скончавшегося 20 января 1864 года».
 
Таким образом, мы узнали, что исчезнувший бриллиант неведомыми путями попал к знаменитому Талейрану.
Далее, общеизвестные факты из дальнейшей жизни знаменитого бриллианта гласят следующее.


Отрочество бриллианта.
(продолжение)

В 1830 году по Парижу разнеслась скандальная история о том, что П.Н.Демидов, праправнук известного владельца железоделательных и медеплавильных  заводов,  приобрел бриллиант  «Санси» весом  в  53,3  карата.
В принципе, Павел Николаевич никакой тайны из своей покупки не делал. Было известно, что бриллиант был приобретен через ювелира Мариона Бургиньона у парижского маклера Мана Фриделейна.
Однако, скандал был колоссальный: французы просто взорвались. И их можно понять: почти три столетия находясь в этой стране, «Санси» обрел статус исторической королевской регалии, бесспорной принадлежности трона, передаваемой как эстафета из одних высочайших рук в другие.
Ажиотаж вокруг приобретения русского промышленника возглавил самый авторитетный человек по части драгоценных камней, действительный член Минералогического общества месье Дюваль. Он утверждал, что уплаченная Демидовым сумма — 500 000 франков — смехотворна: ведь еще накануне революции при описи сокровищ французской короны «Санси» был оценен в миллион франков.
Демидову не разрешили вывезти бриллиант за пределы Франции. Разбирательство этой истории могло затянуться на годы. Французы ни за что не хотели упускать сокровище из рук.
Парижский суд от имени французского правительства предъявил П.Н.Демидову обвинение в  купле заведомо  краденой  вещи, что, конечно же, подрывало авторитет торгового дома Демидовых.
Тот оказался в очень щекотливом положении.
В  конце  концов, в суд явился истинный хозяин, а вернее, хозяйка бриллианта, – дама исключительного положения. Мария-Каролина-Фердинанда-Луиза – дочь короля Сицилии Франциска I, вдова герцога Беррийского, которая принадлежала к старшей линии Бурбонов.
Сверкая диадемой, усыпанной цейлонскими сапфирами, герцогиня  заявила, что «Санси»  является одним  из ее фамильных бриллиантов и, что она  продала этот  камень  через  подставное  лицо, не  желая  компрометировать свое  имя коммерческой сделкой.
На вопрос судьи, как мог бриллиант, принадлежавший французской короне, стать частной собственностью, герцогиня с достоинством ответила:
- Людовик XVI подарил «Санси» моей бабушке!
Эта  фраза  послужила  полной  реабилитацией  обвиняемого,  процесс  был закончен, и камень поступил в законное владение П. Н. Демидова, и в 1835 году после четырехлетнего разбирательства был привезен в Россию.
Правда, острые на язык парижане долго еще болтали, что создание герцогиней  Беррийской версии о романтических отношениях ее покойной бабушки с Людовиком  XVI,  обошлось Демидову еще в сто пятьдесят тысяч франков…

Как бы то ни было, путь, которым попал бриллиант к Талейрану, а затем к  герцогине Беррийской оставалось загадкой много лет.
Совсем недавно автору этих строк удалось увидеть любопытные бумаги, хранящиеся в архиве Службы Внешней разведки России.
Выяснился интересный факт: несмотря на то, что Талейран передавал в Россию множество ценных сведений, ему справедливо не доверяли, и русская разведка много лет наблюдала за ним, проверяя и перепроверяя полученные материалы.
Наблюдение было организовано очень плотно и грамотно: даже личный кучер Талейрана был агентом русской разведки. Каждый шаг объекта наблюдения фиксировался, все его многочисленные контакты отслеживались и устанавливались.
Все оказалось чертовски банально. Хитрейший человек Талейран поддерживал тайные связи с роялистами, оппозиционной Наполеону партией «Корреспонданс», центр которой находился в Лондоне – партией, которую финансировала английская разведка.
Священник из Митавы Питер Люк, исповедавший Эджмонта де Фримонта, старый агент английской секретной службы, после отставки Талейрана в августе 1807 года, был направлен в Париж. Заданием патера было – войти в плотный контакт с Талейраном и финансировать заговор с целью убийства Наполеона. Наградой за убийство должен был служить бриллиант «Санси».
Талейран, в свойственной ему манере, пообещал роялистам организовать заговор, а бриллиант, конечно же, присвоил. Затем, он еще многие годы водил за нос англичан, ссылаясь на трудности и на министра полиции Фуше, а затем – на Савари, которые, подозревая в заговорах всех подряд, не давали ему возможности  организовать это убийство.
Объяснение почти анекдотическое: кто из террористов не предпринимает ничего только потому, что его, в принципе, могут поймать?

Далее возникает другой вопрос, как от Талейрана бриллиант попал к герцогине Беррийской. Этот момент оставался также неизвестным долгое время.
Много лет исследователями жизни знаменитого француза изучались мемуары, собственноручно им написанные.
Но как-то получалось, что строки, посвященные женщине, которую он, видимо, искренне любил, оставляли без внимания. В основном историков интересовали тайные механизмы французской и европейской политики, тем более, что личным переживаниям Талейран уделил буквально несколько строк.
В воспоминаниях о знаменитом Венском Конгрессе он почти мимоходом упоминает графиню Брион, жившую в австрийском городе Пресбург.
«Госпожа Брион, питавшая ко мне в течение стольких лет чувства, которые испытывают только к собственным детям…» – это он написал в своих мемуарах.
И он любил ее, госпожу Брион, искренне любил. Что ж, видимо, и у самых хитрых и лукавых людей, прославившихся во всем мире именно своей хитростью и беспринципностью, бывают настоящие и искренние чувства.
Но даже и тут он слукавил. Графиня де Брион действительно жила в то время в Пресбурге. Но не она была предметом настоящей страсти Талейрана. В ее доме тогда жила юная Мария-Каролина-Фердинанда-Луиза – дочь короля Сицилии Франциска I, будущая герцогиня Беррийская!
Князю Талейрану шел тогда 61-й год. Он безумно влюбился в юную, очаровательную Марию. Нужно сказать, что ей очень льстило внимание знаменитого француза. Взаимностью она не отвечала, однако, опытнейший интриган, хитрейший политик, который ставил всегда свои собственные интересы выше всего на свете, просто потерял голову...

(Русская разведка активно работала в Европе и наблюдала за Талейраном и после победы над Наполеоном.
Именно русский резидент в Вене, полковник императорской гвардии Алексей Михайлович Ронский, (незаслуженно забытый потомками) установил, кто на самом деле являлся предметом обожания француза).
 
Подробности этой неразделенной любви почти неизвестны. Однако, другого объяснения у нас нет: скорее всего, влюбленный старец просто подарил бриллиант юной красавице.

Скандал, суд, бриллиантовые страсти…
А тем временем, на маленьких гарнизонных балах блистают две прелестные дочки коменданта крепости Выборг Карла Шернваль – Аврора и Эмилия.
Младшая Эмилия влюбилась в ссыльного, разжалованного в солдаты декабриста Владимира Мусина-Пушкина. Они обвенчались, добились прощения у Николая I и вскоре Эмилия вместе с мужем и старшей сестрой Авророй появились в Петербурге.
Прекрасная Аврора была бесприданницей. Многочисленные женихи страстно клялись в любви к ней и … не женились.
И вдруг Петербург облетает сенсация:  двадцатишестилетней красавице Авроре сделал предложение сам Павел Демидов!
9 ноября 1836 года состоялось бракосочетание, наделавшее столько шуму. Наутро после свадьбы вчерашняя бесприданница стала обладательницей бриллианта «Санси»!
Граф Владимир Александрович Соллогуб писал:
«Посреди роскоши, ее окружавшей, она оставалась, насколько это возможно, проста; мне часто случалось встречать ее на больших балах в одноцветном гладком платье с тоненькой цепочкой, украшавшей ее великолепную шею… на этой цепочке висел знаменитый демидовский бриллиант …»
Павел Демидов скончался через 4 года, оставив жене колоссальное состояние и маленького сына Павла.

Еще через 6 лет, в 1846 году Аврора Демидова вышла замуж за Андрея Николаевича Карамзина, младшего сына знаменитого автора двенадцатитомной «Истории Государства Российского».
Как-то Карамзины приехали в Париж, где произошел любопытный эпизод.
Опасение, что тонкая цепочка слишком ненадежна, видимо, не покидало хозяйку «Санси». Однажды в бальной толчее, боясь потерять камень, Аврора расстегнула цепочку и попросила своего кавалера, графа Морни, спрятать камень в кармане жилета.
Ожидая назавтра графа с визитом, не сомневалась, что получит назад свою драгоценность. Шел день за днем, а граф не появлялся. Аврора находилась в растерянности: было бы крайне неприличным послать к нему с напоминанием о камне.
Но вот граф появился, и у Авроры отлегло от сердца:
- Вы, конечно, милый граф, не забыли о моем «Санси»?
Лицо Морни мгновенно сделалось белым, как мел. Не сказав хозяйке ни слова, он опрометью бросился вниз по лестнице.
- Жилет! Где мой бальный жилет? – в ужасе тряс граф слугу, вбежав в свои апартаменты. Тот, заикаясь от страха, вымолвил:
- Сегодня утром я отнес его в стирку.
Можно себе представить, что пережил Морни за то короткое время, когда слуга сломя голову понесся к дому прачки.
И что же он увидел? Перед входом в дом сидели дети прачки и увлеченно играли камешком, который, ловя солнечные лучи, вспыхивал ослепительными искрами…

…Андрей Николаевич Карамзин не очень долго наслаждался счастьем с любимой  женой. Во время русско-турецкой войны весной 1854 года он во время боя был изрублен буквально на куски….
Сама же Аврора Карловна всецело посвятила себя делам благотворительности и семье своего выросшего сына. Хозяйка «Санси» умерла в 1902 году, прожив почти сто лет.
Как считал известный знаток истории знаменитых драгоценных камней Р.Валаев,  бриллиант до 1917 года хранился в семье Карамзиных, а потом его след потерялся, но из России он вывезен не был…

Существует одна, довольно экзотическая, версия дальнейшей судьбы знаменитого бриллианта.
Сын Авроры Карловны Павел Павлович Демидов от двух своих браков имел шестерых детей – трех сыновей и трех дочерей. Одну из них, родившуюся в 1873 году, назвали в честь бабушки – Авророй.
Аврора-младшая была исключительно красивой женщиной и ей, еще совсем молоденькой девушке, посчастливилось породниться с правящей династией Сербии – Карагеоргиевичами: она вышла замуж за офицера русской армии сербского принца Арсения Карагеоргиевича.
Сын Авроры-младшей, принц Павел Югославский в 1956 году унаследовал великолепную виллу Пратолино (бывшее имение Медичи) близь Флоренции, которую в свое время купил Павел Павлович Демидов.
В 1969 году принц Павел продал виллу и устроил в Нью-Йорке распродажу фамильных и демидовских ценностей.
С молотка пошли великолепные коллекции, картины, бронза, мрамор, ювелирные раритеты...
Журнал «Штерн» в том же 1969 году сообщил читателям, что знаменитый актер Ричард Бартон купил для своей жены Элизабет Тейлор на том аукционе «огромное кольцо с бриллиантом, который был так велик, что она не могла согнуть палец». По предположению «Штерна», это был – «Санси».
Моментально вспыхнул ажиотаж, который, впрочем, быстро поутих, поскольку стало известно, что по сведениям знаменитого специалиста по драгоценностям Джона Трайна, этот бриллиант весил 69,42 карата и был приобретен фирмой «Картье» за 1 050 000 долларов и перепродан Ричарду Бартону за 1 100 000 долларов. Ясно, что это был не «Санси», который весит 53,3 карата.



Здесь нам понадобится сделать небольшое отступление. Автору нужно познакомить читателей с персонажами, которые выходят на сцену. О них многие знают, слышали или читали, но противоречивые сведения до сих пор путают истинную картину. Попробуем прояснить ситуацию.


Колесо истории-5
Для начала приведем очень любопытный документ:

АКТ О СОЖЖЕНИИ ТРУПА ГРИГОРИЯ РАСПУТИНА
Мы, нижеподписавшиеся, 10-11 марта 1917 года между 3 и 7 часами утра совместными силами сожгли тело Григория Распутина, привезенное на автомобиле. Все содеянное имело место около большой дороги возле Лесного в Пискаревском лесу при абсолютном отсутствии посторонних лиц, кроме нас, ниже руки свои приложивших. Подписи.

Перечислять всех авторов этого документа мы не станем. Исследователям известно несколько экземпляров этого акта, расходящихся между собой некоторыми деталями, на которых останавливаться не стоит, поскольку они к нашей истории не имеют отношения. Ясно одно – тело Григория Распутина было сожжено почти через три месяца после убийства, совершенного  во дворце князя Юсупова в Петербурге…
Личность Распутина и сейчас вызывает самые разные суждения, колеблющиеся от призывов признать его святым мучеником до обвинений в самых  грязных грехах и действиях, повлекших за собой распад Российской Империи…

(Судить и выносить окончательный приговор… – автор не ставил себе такой задачи, но, у каждого человека, может сложиться свое мнение. Исторических документов много – все зависит от внутреннего восприятия каждого факта в отдельности, и общей картины в целом).

20 октября 1894 года в Ливадии на 50-м году жизни скончался Российский император Александр III. Официальная причина смерти была объявлена – болезнь почек, нефрит. Крупнейшие газеты мира вышли с сенсационными заголовками: «Российский император скончался от алкоголизма!».  По праву престолонаследия  Императором  Российским стал Николай II.
Однако, предсмертная воля царя была такова: «Николаю быть царем 5 лет, пока младшему брату Михаилу не исполнится 21 год, а потом передать ему корону Российской империи». Царь считал, что при своей мягкости и нерешительности Николай неспособен управлять такой страной, как Россия».
Тут же в Ливадийском дворце разыгрался колоссальный скандал, тщательно скрываемый все последующие годы. Нужно было присягать новому императору – Николаю II, а царица Мария Федоровна, мать Николая, отказалась принести клятву. К собравшимся в дворцовой церкви всем Романовым вдовая царица заявила:
  - Мой сын неспособен править Россией! Он слаб. И умом, и духом. Еще вчера, когда умирал отец, он залез на крышу и кидался шишками в прохожих на улице... И это – царь? Нет, это не царь! Мы все погибнем с таким императором. Послушайтесь меня: я же ведь мать Ники, и кому, как не матери, лучше всех знать своего сына? Вы хотите иметь на престоле тряпичную куклу?
Началась почти коммунальная (по меркам будущих 30-х - 50-х годов XX века) склока.
Николая II обступили и другие Романовы:
  - Как это ни печально, Ники, но мать права. Откажись от престола сразу же, и пусть коронуется Мишка, а до его совершеннолетия регентство над ним отдадим твоей разумной матери...
Николай слабо оправдывался перед сородичами:
- Ну, какой же Мишка царь? … Отец и не требовал, чтобы я вручил ему престол сразу же... Покойный родитель просил меня царствовать хотя бы пять лет.
- Прекратите этот базар! – рыдала Мария Федоровна. – Боже, какая дикая ночь... Я не стану присягать тебе. Не стану!
Скандал окончился тем, что батальон лейб-гвардии Преображенского полка вступил под сень храма, где грызлись «помазанники божии», и первым присягнул Николаю как императору, а следом пошли целовать иконы и все прочие…
7 мая 1895 года в Москве состоялась коронация Николая II. А на следующий день на Ходынском поле должно было состояться праздничное народное гуляние, которое закончилось страшной трагедией, еще не начавшись: в страшной давке погибли тысячи человек.

После появления на свет четырех дочерей подряд у царской четы 30 июля 1904 года, наконец, родился долгожданный сын, наследник престола Российского, цесаревич Алексей.  Однако, очень скоро обнаружилось, что он болен тяжелейшей неизлечимой болезнью – гемофилией, несвертываемостью крови. Любой ушиб, укол, пустяковая ранка могли вызывать обильное трудноостанавливаемое кровотечение.
Рождение долгожданного  сына, наследника престола Российской империи, стало огромной трагедией царской семьи, усугубив до крайности тяжелый, истеричный, экзальтированный характер царицы…
Прошло время, и у царского престола прочно утвердился наглый полуграмотный мужик из Тобольской губернии.
Мы не будем касаться вопроса, как он попал в такую беспрецедентную близость к царскому семейству, обретя невиданное влияние и могущество, – об этом написано много. 

(Бесценные документы департамента полиции царской России, те, что уцелели после революции, хранятся сейчас в архивах ФСБ России.
Совершенно точно установлено, что к появлению в Петербурге Распутина, помимо других обстоятельств, приложило руку МВД, в частности, секретная полиция. Деньги на приезд Распутина из Сибири в Петербург были выделены Министерством Внутренних дел Российской империи).


1 ноября 1905 года Николай II отметил в дневнике, что познакомился «с человеком божиим Григорием из Тобольской губернии»…

Нам придется коснуться весьма деликатного вопроса, может быть отчасти объясняющего беспрецедентный взлет сибирского мужика к вершинам влияния на дела Российской империи.
Великий психиатр Бехтерев к тому времени уже отступился от лечения бывшей Гессенской принцессы Алисы, а ныне царицы Александры Федоровны, полагая, что дурная наследственность, помноженная на мистические психозы, делает ее неизлечимой. В состоянии царицы бывали периоды, когда Николай был вынужден изолировать от нее детей. Его положение как императора тоже было ненормальным: болезнь жены следовало скрывать от придворных, от министров и даже от лакеев!
Под глубоким секретом из Москвы был вызван опытный невропатолог Г.И. Россолимо.
Он потом рассказывал: «Я нашел императрицу в состоянии животного ужаса… Никого не узнавала, постоянно рыдая. Просила, чтобы я вернул ей сына... Чепуха какая-то! Ведь наследник находился в соседней «игральной» зале. Я…настаивал на клиническом содержании… Меня выгнали…. А вскоре появился и Гришка Распутин, после чего помощь медицины уже не понадобилась. Я врач-психиатр, …профессор медицины... далек от мистики, но даже я вынужден признать, что этот темный мужик обладал немалой силой внушения. В нем была какая-то особенность, которая властно парализовала волю не только женщин, но иногда действовала даже на крепких мужчин…»

Воля волей, но у Распутина имелся арсенал тонких и довольно рискованных, но вполне действенных трюков для создания вокруг своей персоны соответствующего ореола. К ним относится так называемый «эпизод с люстрой».
Осенью 1906 года Распутин, имитируя озарение свыше, просил царицу повелеть опечатать «игральную комнату» царевича Алексея в Петергофе: «Как бы греха не вышло!». Через несколько дней дворец потряс страшный грохот: с потолка сорвалась огромная, многопудовая хрустальная люстра.  Царица опустилась перед мужиком на колени:  «Спаситель, ты наш…».
Один из старых камердинеров по фамилии Волков разглядел, что цепь, на которой висела люстра, подпилена и показал всем свежий надрез. Распутина даже зашатало. Но затем он сам осмотрел подпиленное место на цепи, с ответом царице тоже не прогадал:
- Я так и думал, – заявил он. – Конечно, подпилено. Злые люди, мама, враги твои не дремлют. Хорошо, что мне голос был свыше, а то бы так и пропала надежа земли русской...
Во сколько обошелся Распутину этот рискованный и точный надрез цепи люстры, об этом история умалчивает…
За Распутиным был закреплен официальный титул «возжигателя царских лампад». Сразу стало все на свои места. Конечно, Романовым не всегда было удобно, что их навещает мужик без роду и племени, без определенных занятий.