Верному ноутбуку посвящается

А ведь нет никого. Отношение к людям, как и к своему компьютеру, в котором что-то бренчит, когда его вертишь... Он стар.
Хватаю его с утра, бесцеремонно сворачиваю провода, отправляя ему во след. На ближайший час он в круговерти пространства не его сумки, в толчках локтей пробегающих мимо, в остановке на ступеньке эскалатора, в потере устойчивого положения. Дальше, радость если привычное место среди бумаг, книг, проводов, сосредоточенных взоров. Иногда его чинно водружают среди деловых обращений, разговоров и монологов на просматриваемое и самое выгодное место стола переговоров.
Приходит время, он нежно и крепко прижимается к груди и сопровождает разговор или функциональное молчание. Потом машина. Чьи то руки. Или заднее окно. Возможно завораживающая и беспокойная темнота пакета, разделенная с бумагами, информационными пакетами и всякой деловой дребеденью. Он в нерве, от долгих загрузок и потому постоянно в режиме ожидания.  Редко, ему дают спокойный, даже тоскливый голос одного из немногочисленных записанных певцов/поэтов, – против тишины или грусти. От коротких передышек он чувствует скорость.  Скрипит. Иногда не выдерживает. Капризничает. Боится. Пытается уйти. Но тут же укрывается огромной волной беспокойства по поводу его необдуманной болезни. И заживает снова. Некоторое время он в силовом поле задумчивого взгляда и в магии мягкого поглаживания/ перебирания его клавиш. Потом спокойный сон в полном и правильном отключении.
Он на многое готов за улыбку и легкий, пусть не частый взгляд, за периодичность в ощущении себя частью, или необходимым отдельным целым. Но не отделенным. Он полностью поглощает и хранит то, что ему доверяют, ощущая всю силу  вложенного в него. Он верит. И он будет рядом.
…

июнь, 2003