Огонь горел

Wake, butterfly!
It's late, we've miles
To go together.
Basho.


Огонь горел.
Фритт сидела у выхода из норы, на самой границе света и внимательно нюхала воздух. Кошкой пахло все слабее, аромат хлеба из соседней комнаты заставлял ее голодный желудок болезненно сжиматься. Но хлеб – это слишком опасно. В комнате были и другие запахи, менее аппетитные, но гораздо более доступные. Ну почему же здесь так светло? Огонь мешал. Фритт выглянула в комнату, но сразу почувствовала себя у всех на виду и юркнула обратно.

Огонь горел.
Розгордерра ждала. Она умела ждать. Голод обострял и без того тончайшие чувства, доводя их до того предела, какой ведом лишь сильнейшим. И самым опытным. Розгордерра была сильна. И опытна.
Ее паутина чутко реагировала на все, что происходило в комнате. Вот легкий сквозняк от открытого окна, а это - еле уловимая дрожь восходящего воздуха от огня… Огонь раздражал. Так похоже на добычу, а на самом деле - ничего интересного. Ага! Нет, опять этот огонь… Опять… Что это? Едва слышный нежный трепет, неровное движение на пределе ее настороженных чувств… Движение крыльев!

Огонь горел.
Изумрудный Глаз летела к огню. Все произошло так быстро! Не успело еще погаснуть пламя на ее обожженном крыле, не успело ее скрученное болью и страданием тельце успокоиться на полу, как над ней уже нависла Розгордерра. Паучиха напряглась, пытаясь набрать достаточно яда для своей нежданной жертвы, но на голодный желудок это оказалось совсем не просто. Тогда она выдавила нить и принялась связывать свою добычу. Это занятие она очень любила. Настроение сразу стало лучше.
-- Интересно, – сказала она – ты ведь знала, что огонь тебя погубит!
-- Нет – смиренно ответила Изумрудный Глаз.
Розгордерра хмыкнула и перевернула бабочку поудобнее, чтобы обвязать снизу.
-- Надо же, я думала, что ты – полная идиотка, а ты, оказывается, просто дура, которая не знает, чего хочет.
- Я хочу к огню – ответила бабочка не сводя взгляда с пламени, - если бы я знала, что он меня обожжет, я все равно бы полетела к нему. Разве ты не видишь как он прекрасен?
У Розгордерры было свое представление об огне, но что-то в словах Изумрудного Глаза заставило ее повернуться и посмотреть. Яд все никак не накапливался. «Да, похоже, я уже не та, что месяц назад…» - с грустью подумала паучиха, разглядывая язычок пламени.
-- Я не долетела совсем чуть-чуть! – продолжала бабочка с дрожью в голосе – если бы крыло не загорелось, я уже была бы там!
-- А я осталась бы без еды? – возмутилась Розгордерра – Нет, ну почему ты так стремишься себя поджарить???
Изумрудный Глаз, казалось, не слышала паучиху. Она смотрела на огонь. Он отражался на ее обожженном крыле, еще не связанном паутиной, тонкие усики мотылька ловили каждое движение в танце восходящего над пламенем воздуха. Красно-желтые искорки кружились в глазах, уже тронутых предсмертной тьмой.
-- Если ты этого еще не поняла, то не поймешь никогда, даже если я скажу.
-- А ты попробуй! – Розгордерра уже почти набрала яд и замерла над спеленутой жертвой, примериваясь для последнего удара.
Изумрудный Глаз мечтательно улыбнулась. Казалось, огонь тянулся к ней. Огонь танцевал на ее теле, и нельзя было сказать, что светится в глазах бабочки – отраженный свет огня, или это внутри нее горит свой собственный яркий огонек. Она была огнем.
-- Потому что…
Розгордерра уже не слушала. Она слышала, что жертва за ее спиной что-то говорит, но не могла разобрать слов, потому что неслась сломя голову к своей паутине. Розгордерра была опытна. И сильна, несмотря на возраст. Она не то, что услышала или почуяла как дрогнули нити ее паутины, она ощутила это также, как ощущала свои собственные ноги, или… также, как Изумрудный Глаз чувствовала огонь…
Еще одна жертва! Еще одна победа!
Паутина дрожала очень странно. Неестественно и странно. Все равно, еще одна победа!

Огонь горел.
Фритт облизнулась. Паучиха была  большой. Не очень вкусной, но большой. Этому трюку Фритт научила мать: стоит лишь чуть-чуть, одними усами коснуться паутины, как тут же прибежит большая паучиха. Выбросив остатки панциря, Фритт отправилась спать.

Огонь горел.