Под

ПОСЛЕДНИЙ ОБСТРЕЛ

Почти пять лет на Кирьят-Шмона падали «катюши» из Ливана, расположенного за горами Нафтали, в километре от городка. Тот, кто лично не пережил, не может себе представить тот животный страх, ужас, который может объять человека, не отпуская беспрерывно ночью и днем…

Годы обстрелов, разрушений, ранений, контузий, смертей, долгие годы жизни в сырых, полуосвещенных, без туалетов, а часто и без воды бомбоубежищах Кирьят-Шмоны. Дети знали, что такое "катюши": их приближение, их взрывы и последствия. Спать в бомбоубежище было "спокойнее"…
Они видели последствия первой "катюши", немного разбившей наш дом (слава Б-гу, они были в Хайфе).

Перед этим ночью мне приснился отец. Сон был тяжелый, страшный, хотя подробностей его я не помнил. Только помнил, что моя сестра Аня куда-то бежала в обратном направлении, что было необъяснимо и опасно...

На следующую ночь мы ощутили на себе вторую ракету, обрушившуюся в трех метрах от "комнаты безопасности.
В наступившей жуткой тишине и полном мраке (было повреждено электроснабжение) я думал, что остался один...
Г-дь смилостивился, я нащупал их в темноте, скрючившихся, дрожащих, обмочившихся от ночного ужаса. Потом под непрерывными падениями снарядов, все приближавшимися, мы переводили их по одному в бомбоубежище.
Слава Б-гу, что не было света.
Мои дети не могли видеть, как их отец (участник войн, капитан северной границы, открывший "добрую границу" с Ливаном) сидел, дрожал всем телом и беспрерывно «отбивал чечетку» зубами...
Когда в перерывах между падающими «катюшами» я переводил «партиями» по двое детей в бомбоубежище, сестра Аня вдруг куда-то исчезла в окружавшей кромешной тьме. Я кричал, звал ее, но все – напрасно. Потом ее обнаружили добровольцы пожарной команды. Перепугавшись спросонья, в жуткой тьме она потеряла направление и бежала в противоположную сторону , как и было показано во сне.

Машину нашу тоже разбило. Когда ее транспортировали в гараж, еще две катюши "гнались" за мною, разорвавшись в нескольких метрах от нас.
Тогда-то я познал настоящий "животный" страх.
А сотни детишек «делали» в штаны.
Тогда-то и был мой первый дебют по лечению масс.
Помню их глаза, вздрагивающие тельца, дергающиеся ручонки во время группового лечения в бомбоубежищах под аккомпанемент падающих "катюш"...
***
Убитые, раненые, разрушенные дома были лишь там, где на косяках дверей или не было мезуз, или были некошерные...
***
Лишившись машины, я рассылал моих детей по двое в разные города, использовав транспорт моих пациентов. Мы же с двумя детьми бежали на старой «Субару», одолженной у моего друга Рафаэля.
Возвращая машину, я остановился на подступах к городку, «окаменев» от животного страха при отдаленных звуках взрывов.

Так простоял около часа...