Семена счастья

Жак привык просыпаться по воскресеньям со звоном церковного колокола. И каждый раз он клялся себе подняться в следущее воскресенье на час раньше, чтобы успеть к службе. Это уже вошло в привычку - обещать себе и не сдерживать обещания. Поэтому и на этот раз, открывая глаза, он мужественно решил на следущий выходной обязательно включить будильник. Воскресенье было единственным днём, когда Жаку не нужно было идти на работу в лавку. В субботу он позволял себе открываться на час позже, чем по будням и закрывать магазин после трёх, но совсем не работать в один из выходных он не мог себе позволить. Именно в этот день в его маленькую лавчонку набивалось столько народу, что двигаться в  людской гуще было трудно. Одно время Жак подумывал сделать пристройку к лавке, но на неделе редко когда в помещении было одновременно более двух покупателей, и идея с пристройкой засохла сама собой. В его магазинчике по традиции можно было найти всё от книг до колбасы. Правда ассортимент был неширок, например колбасу он покупал только двух сортов по той простой причине, что в их деревне не ели никакой другой. Он уже настолько изучил своих жителей, что заранее знал, кто что купит в тот или иной момент. В своё время лавка его отца была единственной на всю деревню, тогда не надо было придумывать, чем привлечь покупателя, у них просто не было выбора. Теперь же понастроили лавочек и магазинчиков, да и сама деревня разрослась. Правда центр так и состоял из одной улицы, начинающейся от церкви и заканчивающейся прудом. Новые жители селились в основном в радиусе нескольких километров от центра, вдоль реки или на холмах. От соседа до соседа нынче не докричишься, хорошо если крышу видно. В школу детей по-прежнему возят в ближайший районный центр за 15 километров, не хватает учеников для своей школы. Убрав со стола после завтрака, Жак выглянул в окно на дорогу. Его дом стоял на самой главной улице. Теперь это его дом. Обоих родителей уже нет, Жак был единственным наследником и получил дом и магазин в своё единоличное пользование. Он с детства знал, что останется здесь, владеть отцовским магазином, хотя все его одноклассники и друзья мечтали вырваться в большую жизнь сразу после окончания школы. Жак втайне тоже мечтал об этом, но не смел даже самому себе признаться в крамольных мыслях. Кто же, как не он продолжит дело отца, трудно было представить постороннего человека в их лавке на берегу пруда. Когда-то в пруду выращивали карасей и продавали здесь же, потом отец Жака высчитал, что проще и выгоднее покупать рыбу у рыбаков, а затем и вовсе изъяли этот скоропортящийся продукт из ассортимента. Сейчас в лавке в основном были продукты, не требующие холодильника, не считая колбасы, конечно, и местных молочных продуктов, поставщиками которых были ближайшие фермы. Всех своих поставщиков Жак знал лично, членов их семей и даже некоторые семейные тайны. Был в его магазине уголок, любимый деревенской ребятнёй - конфеты всех сортов и разновидностей. Жак продавал их вразвес, хочешь, хоть одну конфету покупай. Дети часто заходили за сладостями в ожидании школьного автобуса, учитывая это, во время учебного года Жак открывал лавку на полчаса пораньше. Если бы кто-то сказал Жаку, что скоро его размеренная жизнь диаметрально изменится, он ни за что не поверил бы, настолько у него всё было заранее предопределено. Но непредвиденное могло случиться и в их деревне.
          После воскресного неспешного завтрака Жак пошел на прогулку, как в любое другое воскресенье, он не изменял своим привычкам. Народ как раз шёл из церкви домой, всё знакомые с детства лица. Со многими Жак останавливался перекинуться парой слов, обменяться мнениями по поводу вчерашних вечерних новостей, обсудить события в мире, да мало ли тем для разговоров у людей, желающих пообщаться. Стоя на самом берегу пруда и разговаривая с доктором Жак краем глаза вдруг заметил новое лицо. Приглядевшись, он даже вздрогнул от неожиданности. Это была Тэсс, одна из его бывших одноклассниц. Впрочем, Тэсс нельзя было поставить в общий ряд со всеми соученицами Жака, ни в коем случае. Потому что Тэсс была именно той девочкой, которую Жак любил с первого класса. Нельзя сказать, чтобы она была красавицей, скорее внешность её была невзрачной, но что-то в Тэсс сразу привлекло внимания Жака, он выделил её из стайки девочек во дворе школы, когда отец привёз его первый раз в этот храм знаний. С того дня Жак стал тенью девочки. Он не старался заговорить с ней или каким-то иным образом привлечь её внимание, он просто был её верным рыцарем, готовым прийти на помощь по первому зову, ничего не требуя взамен. А Тэсс как-будто не замечала своего воздыхателя, она бросала на него иногда снисходительный взгляд, но не удосуживала большим вниманием. Сама Тэсс влюблялась только в красавцев, причем старше её года на два. В школе посмеивались над тем, как Тэсс преследовала своих избранников, засыпала их записками, пыталась появляться на их пути или подкараулить на улице после школы. Если злые языки начинали судачить о Тэсс в пределах слышимости Жака, то он тут же кидался на защиту своей дамы сердца, порою получая за это по носу. Крючковатый нос Жака сам по себе являлся объектом издёвок, но это не смущало героя, он распалялся только, если кто-то обижал Тэсс. Лишь в последнем классе Жак осмелился приблизиться к избраннице и пригласить её на выпускной бал в качестве своей дамы. Она изумлённо посмотрела на него и ответила довольно резко:
          - Неужели ты всерьёз думал, что я соглашусь? - и ушла, гордо поведя плечом.
          На выпускной бал Жак не пошёл вовсе, тем более, что отцу нужна была помощь в лавке в этот вечер. Как рассказали ему товарищи потом, Тэсс пришла на вечер одна, её так и не пригласил никто другой. Потом она уехала в город учиться на медсестру, но через год бросила учёбу, перебралась в столицу в надежде на лучшую жизнь, была замужем пару раз, профессию так и не получила, работала в кафе официанткой. Все эти сведения Жак выуживал как бы невзначай у родителей Тэсс, пока и они не переехали в город. В деревне осталась только сестра матери Тэсс, старая дева, которую побаивались дети за строптивый нрав и злой язык. У неё Жак не осмеливался спрашивать, да и время притупило детскую влюблённость. В минуты одиночества он вспоминал иногда о Тэсс и чувствах, питаемых  к ней, но Жак по натуре был реалистом и журавль в небе больше не привлекал его. Найти спутницу жизни в деревне было трудно, Жак пытался совершать вылазки в город по воскресеньям, но так и не встретил женщину, способную покорить его сердце. Надо сказать, что жизнь бобыля не очень тяготила Жака. К сорока годам он привык к одиночеству, тишина больше не страшила его. Он проводил в лавке по 12 часов в день, а по вечерам любил посидеть перед телевизором или с книгой в любимом кресле. По воскресеньям он прогуливался по деревне, общаясь с односельчанами, а иногда ездил на рыбалку на дальнее озеро или на реку. Жизнь была размеренной и спокойной, текла как река в долине по старому руслу, где изучены все изгибы до одного и даже подводные камни сточили со временем свои острые края, больше не препятствуя плавному движению. Внезапное появление Тэсс посередине этой реки поразило Жака настолько, что он забыл, о чём только что говорил с доктором. Тэсс шла с тёткой под руку, одета она была не так, как одевались у них  в деревне, но не вызывающе. На лице её было заметно течение времени, как никак они не виделись более 20 лет, но лицо всё же было узнаваемым. Оно напомнило Жаку о молодых годах, о надеждах и душевных страданиях, о тех порывах, которые навсегда ушли в прошлое. Жак, может статься, так бы и стоял, смотря ей в спину, но Тэсс вдруг, уже пройдя мимо, обернулась и, узнав Жака, улыбнулась ему. Жак, совершенно забыв про своего собеседника, сделал шаг в её сторону. Тогда Тэсс в свою очередь, шепнув что-то тётке, пошла в направлении Жака. Несколько мгновений они стояли молча друг против друга. Тэсс первой нарушила неловкое молчание:
          - Ты совсем не изменился Жак, то есть возмужал, конечно, но не постарел, как некоторые из наших одноклассников, с которыми я виделась. Как тебе это удаётся? - она кокетливо улыбнулась, улыбка преобразила её лицо, напомнив Жаку прежнюю Тэсс.
          - Наверное потому, что жизнь моя за прошедшие годы почти не изменилась, я всё так же работаю в лавке, как в школьные годы, только теперь один, без отца. А ты похорошела, Тэсс, правда, годы пошли на пользу твоей внешности, - он хотел сделать ей комплемент, но не знал, как это делается, и не был уверен, что выбрал правильные слова.
          Тэсс ничего не ответила, лишь улыбнулась одними глазами. Жак почувствовал, что ей не хочется уходить, что она с удовольствием поговорила бы с ним, но стесняется предложить ему это. По старой памяти, как верный рыцарь, Жак пришёл ей на помощь:
          - Если ты никуда не торопишься, мы могли бы прогуляться и поговорить, вспомнить старые времена. Я  ведь почти ничего не знаю, что произошло в твоей жизни после школы, да и про других одноклассников тоже, - добавил он, чтобы она не подумала, что он претендует на её откровенность.
          - С удовольствием прогуляюсь, я уже два дня провела с тётей, и у меня такое чувство, что не выдержу больше в четырёх стенах с ней. У тёти всегда был трудный характер, и с возрастом он не улучшился, - Тэсс засмеялась и Жак вспомнил какой лёгкий и рассыпчатый смех был у неё. Жак галантно подставил локоть, и Тэсс взяла его под руку. Они пошли в сторону рощицы. От деревенского пруда в рощу шла дорожка, тянущаяся между деревьев до берега реки и продолжающаяся вдоль реки до самого леса. Все влюблённые парочки деревни гуляли по этой дорожке по вечерам, особенно романтичным казалось зайти в гущу леса и по тропинке дойти до густого тёмного ельника. Там, как правило, парочки целовались, скрытые от людских глах широкими лапами елей. Сюда даже днём почти не проникал солнечный свет. Деревенские парочки были стеснительны и не целовались при всём честном народе, например на площади, как это происходило в городе. Жак сам наблюдал такое безобразие однажды и был искренне поражён бесстыдством городских влюблённых. Итак они шли по дорожке, рука об руку, осеннее солнце просвечивало сквозь резьбу кленовых листьев, создавая на дорожке узоры из света и тени. Птицы пели свои воскресные песни, и где-то совсем близко река бесшумно несла свои воды мимо лесов, полей и людского жилья. Жак ощущал на руке тепло ладони Тэсс, и ему вдруг стало покойно и хорошо, как будто в жизни его заполнилось единственное пустое место. Ему хотелось идти так по бесконечной дороге и слышать шуршание песка под её ногами и шелест ткани её одежды. У него даже на мгновение перехватило дыхание. Наконец Тэсс заговорила:
          - Ты наверное удивлён, что я приехала к тётке после стольких лет отсутствия. Мне просто нужна передышка в жизни, чтобы осмыслить пройденный путь и подумать о будущем. Здесь, в деревне, легче думать, чем в городе среди шума и суеты. Кроме того, в городе мне мешают тяжёлые воспоминания. А здесь всё было иначе, сплошные радужные мечты и надежды, - она тяжело вздохнула и взглянула на Жака.
          Жак шёл, сосредоточенно глядя себе под ноги. Он был хорошим слушателем, не перебивал и не вставлял комментариев. Но, похоже, Тэсс ждала от него какой-либо реакции на свои слова. Так и не дождавшись ни слова, Тэсс продолжила:
         - Я три раза была замужем и всё крайне неудачно. Все мои замужества не принесли мне ничего кроме разочарований. Теперь я снова у разбитого корыта без работы и каких-либо средств к существованию, кроме того, я напрочь потеряла веру в любовь и надежду на личное счастье. У меня такое чувство, что я никому не нужна, никому не интересна, даже самой себе. В зеркало смотреть противно, как будто вижу там человека, которого больше всего ненавижу, - на глазах у Тэсс выступили слёзы.
          В порыве жалости Жак резко повернулся к ней лицом и крепко прижал  к груди. Тэсс обмякла в его объятиях. Он впервые прижимал к себе мягкое и тёплое женское тело.Тэсс подняла голову, её взгляд встретился с его взглядом:
          - Я знаю, ты любил меня в школе, ты один бескорыстно любил меня, с тех пор никто  ко мне так не относился, - прошептала она. Её губы были полуоткрыты, она часто дышала, грудь её вздымалась в такт дыханию и Жак ощущал своим телом это движение. У него опять перехватило дыхание, воспоминания юности нахлынули как ураган, сметающий всё на своём пути. Жак  неумело поцеловал её влажные губы. Боже, как он мечтал об этом в юности! Они целовались на берегу реки, как два влюблённых подростка, сбежавших с уроков. Их поцелуи были даже не страстными, а исступлёнными, как будто они хотели нацеловаться за все прошедшие годы. Потом они снова шли по берегу реки и разговаривали, Тэсс рассказывала о своей неудавшейся жизни, а Жак о своей тихой и размеренной. Рассказывая о себе, он вдруг осознал, что не был счастлив, что и в его жизни всё время чего-то не хватало. Они дошли до ельника, Жак опять заключил Тэсс в объятия. Он сам не заметил, как они оказались на земле, еловые иглы больно кололись даже через одежду. Рука Жака впервые касалась обнажённой женской груди. Слова Тэсс прозвучали как холодный душ:
          - Что это мы, как маленькие, у тебя дома что ли нет? Пошли в тепло, а то здесь сыро и иголки кругом.
          Она встала, отряхнулась, деловито застегнула платье на груди:
          - Ну, что ты, вставай, я не испарюсь никуда, пошли назад в деревню. Или ты стесняешься вести меня к себе на глазах у всей деревни?
           Жак пытался унять бешеное сердцебиение, отряхиваясь от иголок и заправляя рубашку в брюки. Обратно шли молча. Жак не понимал, что происходит в его душе, какой-то сумбур, мысли в беспорядке, кровь стучит в висках. Он не знал, какие чувства испытывает к  женщине, шагающей рядом. Чем ближе они подходили к деревне, тем больше Жак начинал волноваться, он был таким неискушенным любовником, что боялся не понравиться Тэсс, ведь у неё было три мужа и, вероятно, другие мужчины в промежутках. Дома от волнения он не мог говорить, заикался, объясняя Тэсс, где взять полотенце. Наскоро ополоснувшись в душе, Жак критически посмотрел на себя в зеркало, живот уже угрожающе нависал над талией, густая растительность покрыла всю грудь, крючковатый нос с возрастом, казалось, загибался всё больше . Жак накрутил полотенце на бёдра и с отчаянно бьющимся сердцем пошёл в спальню.
          На следущее утро Жак встал на час раньше, чем обычно по понедельникам. Он осторожно вылезал из кровати, чтобы не разбудить Тэсс. Приготовление завтрака не заняло много времени, потом Жак нарвал цветов в палисаднике, получился большой букет астр и хризантем. Он поставил на поднос чашку, горячий кофейник, тосты с джемом, миску с домашним творогом и вазу с цветами. Осторожно войдя в спальню, Жак долго смотрел на спящую Тэсс, не осмеливаясь разбудить. Наконец он присел на край кровати и погладил её по волосам. Тэсс открыла глаза, увидела поднос в руках Жака и спросила:
          - Который час?
          - Доброе утро. Скоро восемь. Мне надо идти открывать магазин.
          - А-а, - протянула Тэсс, - ну иди, я зайду к тебе днём.
          Жак поставил поднос на прикроватную тумбочку, поцеловал Тэсс в лоб и ушёл.  Своему первому покупателю в этот день он сделал такую скидку, что сам удивился собственной щедрости. В этот день ему было особенно легко улыбаться каждому входящему в магазин. Тэсс зашла в середине дня и стала ловко помогать Жаку расставлять товар на полки, он любовался на её движения и думал, что его лавке не хватало именно женской руки. Тэсс укоризненно покачала головой, заметив столетнюю пыль на стеллажах с консервными банками. Жак боялся дышать, чтобы не спугнуть собственное счастье. Неделю длился их медовый месяц. Тэсс была нежна с Жаком, а для него было неимоверно трудно уходить от неё по утрам. Днём Тэсс приходила в магазинчик и помогала Жаку. Односельчане, конечно, судачили о них, но незлобно, так как Жака в деревне любили, и видя его счастливую улыбку, люди радовались, что он наконец-то нашёл любовь. Ровно через неделю, в следущее воскресенье, Жак сделал Тэсс предложение. У него даже было кольцо, то, которое когда-то отец дарил матери, оно уже около сотни лет переходило из поколения в поколение, и Жак уже думал, что на нём это движение закончится, но кольцу наконец-то нашлась обладательница. Тэсс согласилась без колебаний выйти замуж за Жака, а ему вспомнился другой день, когда она высокомерно спросила: неужели ты всерьёз думал, что я соглашусь. Венчались они в деревенской церкви, сразу после обычной воскресной службы, поэтому зрителей собралась полная церковь, таких событий в деревне было немного, и всем было любопытно посмотреть как женится Жак, да и Тэсс можно было считать одной из своих. Люди приветствовали её возвращение в родные места. Тэсс казалось, что и её корабль наконец-то нашёл свою гавань. Она не испытывала особой страсти к Жаку, но после трёх неудачных замужеств уже не верила в страсть. Жак казался надёжным оплотом покоя и стабильности. Его рыцарская верность подкупала, нежность лечила раны и Тэсс поверила, что любовь к Жаку может ещё вызреть в её сердце. Но жизнь в деревне только поначалу казалась успокаивающей. Лишь первые месяцы, когда всё ещё было в новинку, Тэсс нравилось гулять по улице рука об руку с Жаком, благоустраивать его холостяцкое жилище, наводить порядок в лавке. Постепенно она изучила каждый поворот дорожки от пруда до реки, каждый уголок дома и все полки магазинчика. После этого всё, что она ни делала, было лишь повторением вчерашнего дня. Тэсс утешала себя тем, что и к однообразию можно привыкнуть, найти в нём свои прелести, ведь не тяготится же Жак своей жизнью здесь, он даже счастлив, что не видит незнакомых лиц или даже незнакомых кошек. Да, да, даже всех собак и кошек Тэсс уже помнила по именам и это тоже постепенно стало раздражать её. Она скучала по шумным улицам, где можно слиться с толпой и идти, никого не замечая, когда не надо здороваться с каждым встречным, или осведомляться о здоровье. Тэсс так любила походы в кино, любила смотреть на чужие страдания и плакать потихоньку в носовой платок над выдуманными трагедиями. Здесь не стучали в дверь торговцы всякой всячиной, хоть Тэсс обычно, живя в городе, и прогоняла их  с порога, в деревне она скучала без их неожиданных визитов. А как живут деревенские женщины без походов по магазинам, она вообще не представляла. Тэсс пыталась сблизиться с соседками, но их заботы не были ей интересны, кроме того, те пытались выведать у Тэсс как можно больше о её прошлой жизни, здесь всё про всех знали, а Тэсс не желала делиться своими сердечными тайными. Она так и не вписалась в местный интерьер. Здесь женщины говорили о детях, об огородах или урожае, всё это было так далеко от Тэсс. Ей ужасно хотелось одеться нарядно и пойти в ресторан или просто потолкаться в супермаркете, рассматривая кто во что одет. Как Жак не понимает, что она задыхается без всего этого. Он был так рад каждому её приходу в магазинчик, что Тэсс не решалась лишить его этого счастья, хотя  внутри она стала ощущать тихую ненависть к лавке и всему тому, что было так дорого Жаку. Ей безумно хотелось вернуться в город, в его безликую гущу, раствориться в массе людей, где никому нет дела, кто ты, и что у тебя на душе, где не спрашивают, заглядывая в глаза, выспался ты прошлой ночью или нет.  Тэсс готовила обеды, стирала бельё и помогала в лавке как исправная жена, но нетерпение в душе росло, порою вырываясь наружу взрывами необоснованного гнева или потоком слёз. Она всё собиралась поговорить с Жаком о переезде в город, достаточно она терпела эту скучную жизнь, пусть теперь и он пожертвует чем-либо ради неё. Расставаться с Жаком совсем она не хотела, лишь уговорить его перебраться в город. Это стало навязчивой идеей, но Тэсс никак не могла решиться начать разговор. А Жаку казалось, что и Тэсс довольна жизнью,  он не замечал изменений в её поведении, или не хотел замечать. Приступы раздражения приписывал женским капризам, а нежелание часто приходить в лавку – занятостью работой по дому. Однажды, придя домой с работы, Жак застал жену в слезах. Он никогда не имел дело с плачущими женщинами и поэтому растерялся и испугался, что такого могло случиться за время его отсутствия, чтобы повергнуть Тэсс в море отчаяния. Немножко уняв рыдания, она поведала ему причину своего горя.
          - Я уже привыкла жить в городе, в гуще событий, среди людей, мне страшно не хватает всего этого, здесь я чувствую себя, как заживо похороненной, я думала, что привыкну, сумею приспособиться к деревенской жизни. Но это совершенно невозможно, я задыхаюсь от однообразия, здесь даже по магазинам не походишь, после одного визита уже знаешь наизусть всё, что продают в деревне. Ни ресторанов, ни кафе, ни кинотеатров. Как ты можешь жить только своей лавкой, мне уже противно заходить туда.
         Она снова заплакала. Жак гладил её по голове, обнимал за плечи, он не знал, как ей помочь, он не представлял себя вне этой деревни или своего магазина. Что он будет делать в городе, как зарабатывать на жизнь, и кому он оставит свой магазин? Но Тэсс плакала так безутешно, что Жак наконец произнёс роковые слова:
          - Не плачь, мы что-нибудь придумаем. Можно же найти компромиссное решение. Я понимаю, что тебе скучно, если бы ты не побоялась родить, ребёнок занял бы твоё время. Мне так хочется, чтобы наша семья стала полной. Ребёнок поможет тебе привязаться к этому месту, вот увидишь, дети любят жить близко к природе.
         Он уже не первый раз поднимал вопрос о ребёнке. Ему так хотелось сына, или дочку, всё равно. Но Тэсс отрицательно мотала головой, ссылаясь на свой возраст. Жак пытался привести ей в пример свою мать, родившую его в возрасте 43 лет, но пример не вдохновлял Тэсс, она апеллировала к тому, что её организм уже не перенесёт беременности. Тэсс панически боялась забеременеть, однажды это уже произошло с ней. Боже, какой кошмар она пережила те немногие недели, что ребёнок находился в утробе. Она не могла съесть ни крошки без того, чтобы тут же не бежать в туалет, даже один вид еды вызывал тошноту. Она с содроганием вспоминала этот период, и когда её организм наконец-то отторг это, как ей казалось, инородное тело, она вздохнула с облегчением, хоть и страдала от болей в животе и кровотечения. После ей было страшно стыдно, что она не переживает по поводу потерянного ребёнка, как положено. Эти воспоминания мешали Тэсс всерьёз задуматься о том, что очень скоро беременность для неё станет физически невозможной, и она так и останется бездетной.
          Примерно через месяц после их разговора Тэсс собрала вещи и уехала в город, к подруге, проветриться. Ей казалось, что она не выдержит больше ни минуты в удушающей обстановке деревни. Её проветривание длилось несколько месяцев, Жак звонил и умолял вернуться, а Тэсс в свою очередь уговаривала его перебраться в город к ней.
          - Если наш брак для тебя что-то значит, ты приедешь, - заявляла она, - почему я должна всё время уступать. Я в конце концов больше года терпела твои условия. Приезжай, не пожалеешь. Я квартирку сняла для нас, тебе понравится.
          Жак безумно скучал без неё, каждую ночь видел во сне и даже плакал иногда. Он всё взвешивал все за и против, мысль бросить магазин ужасала его, сорваться с места, оставить дело, которому отец посвятил всю жизнь? На другой чаше весов была Тэсс, её ласковые руки и губы, теплое тело рядом на кровати. А как ему не хватало их совместных прогулок по вечерам, посиделок с кроссвордом, воскресных неспешных чаепитий. Было так трудно принять решение, почти невозможно. Тэсс решила за него. Однажды она сама позвонила ему:
          - Жак, я чувствую, что тебе трудно решиться потому, что ты чувствуешь материальную ответственность на нашу семью, боишься потерять свой источник доходов. Так вот, я нашла тебе здесь работу, у меня есть знакомый в автомобильном магазине, я рассказала ему о тебе, о твоём многолетнем опыте в сфере обслуживания, о том, как ты умеешь говорить с покупателем, и он сказал, что они возьмут тебя продавцом. Приезжай срочно на собеседование. Потом решишь все вопросы с лавкой.
          Её решительность и непреклонность подействовали на Жака и он приехал. Его взяли на работу. Оставалось лишь продать дом в деревне и лавку. Жак вернулся домой с тем, чтобы через три месяца окончательно переселиться в город. Легко сказать, но нелегко сделать. Дом Жак решил не продавать, может ещё пригодится, а магазинчик он отдал за бесценок, хоть и жаль было очень, чуть не плакал, передавая ключи новому владельцу. Сидя в поезде по дороге к новой жизни Жак старался не думать об оставленном позади, главное, что они снова будут вместе и Тэсс наконец-то станет счастливой.

          Тэсс была уверена, что в конечном итоге Жак согласится и приедет к ней. Она наслаждалась возможностью вновь гулять по супермаркетам, покупать красивые вещи, сидеть в кафе за чашкой кофе и созерцать жизнь, кипящую вокруг. Она даже нашла себе работу и не такую как раньше, её взяли помощником продавца в цветочный магазин. Там всегда приятно пахло цветами и глаз радовался обилию красок и форм. Опять же посетителями магазина чаще были мужчины, чем женщины, был стимул хорошо одеваться и наводить макияж. Она ощущала себя женщиной, на которую обращают внимание, и хотя большинство приходящих в  магазин мужчин покупали цветы своим дамам сердца, то есть были заняты, её это не расстраивало, как прежде, потому что она тоже была не одинока, у неё был муж. Вот только приехал бы к ней. Найдя Жаку работу, Тэсс была очень горда собой, она снова поверила в возможность счастливой жизни. Она не любила Жака так как он её, но она была благодарна ему за преданность и хотела отплатить ему тем же. Жак приехал на собеседование и согласился работать в автомагазине, жизнь снова улыбалась ей, и Тэсс пела по пути на работу. Вот пройдут последние три месяца ожидания, за это время Жак наверняка продаст свою лавку и они станут жить как все, в уютной городской квартире, по выходным ходить в ресторан или в кино, а по вечерам гулять вдоль витрин, мечтая о покупках. Это была её модель счастья.  Жак  был альтруистом в отличии от её предыдущих мужей, с ним можно было строить планы на будущее, учитывая свои интересы. Она была уверена, что всегда добьётся от Жака того, чего хочет. И надо же было, чтобы именно в их магазин зашёл Поль и нарушил равновесие в душе Тэсс.  Она была страшно влюблена в него когда-то, и даже хотела покончить с собой, когда Поль бросил её. За прошедшие годы он стал ещё интереснее, седина на висках делала его красоту благородной, морщинки-лучики вокруг глаз  превращали улыбку в неотразимую. Тэсс замерла у прилавка, увидев Поля в проёме двери. Он тоже узнал её и подмигнул как старому другу. Тэсс машинально приносила цветы продавцу, обрезала стебли и доставала упаковочную бумагу. Глаза её всё это время следили за Полем. Когда букет был готов и Поль назвал адрес, по которому полагалось доставить цветы, он обратился к Тэсс:
          - Мы так давно не виделись, приятно встретиться после стольких лет. Ты когда обедаешь? Могли бы сходить в кафе вместе, поболтать.
          Тэсс не могла противостоять такому предложению, как сомнамбула она последовала за ним.  Вечером они уже ужинали вместе, а потом Поль повёз её в мотель. Тэсс совсем потеряла голову. Она же клялась себе, что не предаст Жака, но все добрые намерения были погребены под красивыми словами Поля. Роман их был бурным и коротким. Тэсс совсем забыла, что скоро приедет Жак. Она с головой ушла в свою любовь, свидания в мотеле, обеды в кафе, подарки. Она опять чувствовала себя молодой и привлекательной. Внимание Поля вскружило ей голову и Тэсс совершенно забыла о своих планах на будущее. Муж свалился как снег на голову. Жак соскучился и тянулся к ней как любящий муж, она изо всех сил старалась изобразить скучавшую и ждавшую жену, но это было ой как непросто. Тэсс выкручивалась, чтобы оправдать свои отсутствия по вечерам, неприготовленный обед или безумную усталость перед сном. Жаку было трудно привыкнуть к новой работе, к городу, к совершенно новой среде обитания, поэтому наверное он не чувствовал, что происходит с женой, не замечал её обмана. Для него она казалась счастливой, и он готов был терпеть ради этого собственный дискомфорт в незнакомом городе. Ничего, - говорил себе Жак, - я привыкну и мне тоже будет здесь хорошо, я научусь любить город.  Работа в магазине в общем нравилась ему, и хозяин отметил, что покупатели с удовольствием подходят к Жаку с вопросами.
          Буквально через пару недель после приезда Жака, Тэсс с ужасом обнаружила, что беременна. Она не сомкнула глаз ночью, обдумывая, что предпринять. Конечно, она скажет Полю об этом, это был его ребёнок, сомнений быть не могло, Жак приехал так недавно. Тэсс совсем запуталась в своих  чувствах. Пару дней она металась, сказать ли Полю или Жаку, может подождать и потом преподнести Жаку свою беременность как подарок, она знала, он очень обрадуется. Но это значило отказ от Поля и их свиданий, Тэсс была не готова к такой жертве, кроме того, это было крайне нечестно по отношению к мужу. Наконец она решилась пойти к врачу, чтобы тот подтвердил её подозрения и установил срок, тогда она с уверенностью сможет сказать, чей ребёнок. Врач подтвердил догадки Тэсс, отцом должен был стать Поль. В этот же вечер она выдавила из  себя эту новость Полю во время их совместного ужина в ресторане. Он в сердцах бросил вилку на стол:
- Ты что, маленькая девочка что ли? – сердито спросил тот, - я думал, в твои годы неожиданностей не случается. Ладно, не будем мусолить тему, ты знаешь, что надо делать.- И он продолжал есть, но уже без аппетита.
- Я  думала, - робко начала Тэсс, - ты знаешь, я не могу сделать аборт, я католичка. И потом у меня нет детей, может, это мой единственный шанс.
- Ты просто дура, Тэсс. Ты что рассчитываешь, что я брошу жену и детей ради тебя? Ты слишком много о себе воображаешь.
- Жену и детей?! – изумление на лице Тэсс было неподдельным. Ей не приходило в голову, что Поль может быть женат. – Ты никогда не говорил, что у тебя есть жена и дети.
          Поль потерял самообладание, он резко встал, бросил салфетку на стул, наклонился над Тэсс и прошептал зловещим шёпотом:
          - Не надейся на то, что я буду помогать тебе растить ребёнка, только попробуй испортить мне жизнь, и ты узнаешь, что значит встать у меня на пути. – Лицо его исказилось гневом, став сразу некрасивым, - шлюха, - сказал он на прощание и ушел, кинув на стол несколько купюр.
          Ну вот и всё. Тэсс сидела окаменев перед тарелкой с салатом и не могла даже думать. Оцепенение длилось несколько минут, официант успел дважды подойти и задать ей какой-то вопрос, а она всё не могла вернуться в реальный мир. По дороге домой Тэсс всё больше осознавала, что обмануть Жака ей не удастся, придётся сказать правду про ребёнка. Боже, какая она подлая, она разобьёт ему сердце. Он бросил всё, что ему дорого ради неё, а она отплатила ему предательством. Он так хотел ребёнка, а она носит под сердцем дитя разврата. Тэсс кляла себя и проклинала, только что было начавшаяся новая жизнь рассыпалась как карточный домик. Она не достойна Жака, он такой щедрый и благородный, а она… Тэсс замедлила шаг при подходе к дому. Но она напрасно боялась, Жака дома не оказалось. Ужин был заботливо приготовлен и сервирован на кухне, Жак ведь был уверен, что она задерживается на работе и позаботился об уставшей жене. Нет, она не заслужила такого мужа. Тэсс достала из шкафа джин и выпила всё, что оставалось в бутылке. Но легче не стало. Тогда она пошла в спальню и вытащила из тумбочки снотворное. В упаковке было всего три таблетки. Тэсс подержала их на ладони, думая, простит ли её бог за грех самоубийства. А вдруг трёх таблеток не хватит, и она очнётся в больнице, рядом с кроватью будет сидеть Жак, заглядывая ей в глаза и ожидая объяснений. Нет, она не может рассказать ему правду, не может так низко поступить с ним. Всё же Тэсс выпила таблетки. Прошло пару минут, но с ней ничего не происходило, голова только стала  более тяжёлой и движения замедленными. Тэсс разозлилась на себя: ты даже уйти из жизни не можешь достойно и быстро. Качаясь, Тэсс добралась до ванной. Она видела в кино, что в ванну надо налить теплую воду перед тем как перерезать себе вены. Она не знала зачем, но так всегда делали героини фильмов. Тэсс включила воду и залезла в ванну. Она  достала бритву из станка для бритья. Пальцы уже плохо слушались, картинка перед глазами мутнела. И всё-таки Тэсс подумала о том, что если она не выключит воду сейчас, то квартиру затопит. Хотя, какая разница. Но кран она закрыла и лишь после этого решительно прижала бритву к запястью. На удивление боли совсем не было. В воде было тепло и приятно, тело постепенно обмякало. Из последних сил Тэсс переложила бритву в другую, уже порезанную руку и сделала глубокий надрез на правой руке. Она не боялась больше ничего. Не было боли, не было угрызений совести, не было печали или ненависти к себе. Тэсс заворожённо смотрела помутившимся взглядом на струйки крови, превращающиеся в розовые ручейки, постепенно окрашивающие воду вокруг неё. Она улыбнулась в ожидании  забытья и растворилась в вечности.

          Жак успел взять в библиотеке несколько книг по автомобилям, чтобы авторитетнее разговаривать с покупателями, купить в магазине букет для Тэсс и коробку её любимых конфет. Завтра у них  у обоих выходной, можно будет понежиться в постели подольше, а потом он мечтал уговорить Тэсс съездить в деревню, посмотреть как там дом и как новый владелец справляется с его лавкой. Он насвистывал любимую мелодию популярной песенки поднимаясь по лестнице. Ещё из прихожей Жак крикнул в глубину квартиры:
          - Тэсс, я пришёл, ты уже ужинала?
          Было настолько тихо, что шаги Жака по ковру казались гулкими. Он пошёл в спальню, не спит ли Тэсс, он же видел её пальто в прихожей. Покрывало на кровати было помято, ящик тумбочки выдвинут наполовину, а на полу валялась упаковка из-под снотворного. Слабое подозрение шевельнулось в груди, но он тут же отмёл его как необоснованное. ”Нет, - подумал Жак, - ничего такого не могло произойти, мы были счастливы. Тэсс порядочная католичка, она не позволить таким мыслям поселиться в голове, что бы ни случилось”. Только теперь он заметил открытую дверь в ванную. Жак сделал шаг в сторону открытой двери и увидел край ванны и воду в ней. Вода была розового цвета. Жаку казалось, будто время остановилось и его сердце тоже, он не знал, что думать, что делать. Наконец он вынудил себя подойти поближе и увидел Тэсс в воде почти красного цвета. Голова её была закинута назад, и на губах застыла улыбка. Этого невозможно было понять или принять. Жак упал на колени и застонал. Он качался из стороны в сторону и из самого сердца его вырывались звуки похожие на вой. Слёз не было, глаза оставались сухими, но внутри всё стонало и рыдало, как будто невидимый и жестокий зверь рвал его на части.

          Позже у него хватило сил позвонить в полицию. И хотя никто не подвергал сомнению то, что это самоубийство, Жаку задавали несметное количество вопросов, всё пытались выяснить причину столь скоропостижного ухода из жизни женщины. Тэсс не оставила предсмертной записки, и причина поступка оставалась загадкой. Вскрытие показало, что Тэсс была беременной. Эта новость ещё больше подкосила Жака, он никак не мог понять, что могло повергнуть Тэсс в такое глубокое отчаяние. Неужели ей была так ненавистна мысль о его ребёнке?  К похоронам от него осталась лишь тень, неизвестно как держащаяся на ногах. На похороны приехала тетка Тэсс и её младшая сестра с мужем. Они тоже пытались узнать у Жака, что произошло, но быстро поняли, что он находится на грани безумия и вопросы бесполезны. Жаку казалось, что все вокруг с недоумением смотрят на него. Что же такого мог сделать муж, чтобы беременная женщина покончила с собой? Он не мог отдаться своему горю на похоронах, не мог дать волю слезам на глазах у осуждающей его неизвестно в чём публики. По истечению недели после того, как тело Тэсс было предано земле, Жак перечитал заключение врача и понял, что Тэсс ждала не его ребёнка. Ещё один удар, но он по крайней мере хоть как-то проливал свет на трагедию. Трудно сказать, что уберегло Жака самого от самоубийства или помешательства, но он выстоял, хотя от него и осталась только оболочка. Привычка к размеренной и упорядоченной жизни помогала ему ходить на работу, есть, спать, он даже не забывал регулярно убирать квартиру и стирать бельё. В душе Жака была выжженная пустыня, он сам не заглядывал туда, боясь миражей. На работе долго сочувствовали его горю и терпели продавца, который своим угрюмым видом лишь отпугивал покупателей. Наконец и работодатель не выдержал, попросил Жака либо изменить поведение, либо уволиться. Прошло три года после смерти Тэсс, а вкус жизни не возвращался к Жаку. Ему не у кого было попросить поддержки, не с кем поделиться своим горем. Самое ужасное было то, что он продолжал обвинять себя в смерти жены, искать в своём поведении причину её отчаяния, как же он не заметил вовремя её душевное состояние, не помог, не остановил? Всё можно было поправить, он бы простил ей измену, если бы она пришла к нему с покаянием. Чего же так боялась Тэсс?  В конце третьего года Жак решил обратиться к психотерапевту. В течении полугода он исправно посещал врача по два, а то и три раза в неделю, потратив на это почти все свои сбережения. Жизнь от этого не обретала смысл, не становилась понятнее. Напротив, Жак всё глубже забирался в скорлупу, как черепаха втягивал голову в панцирь. Работал он теперь на заправке, и то не с посетителями, а в конторе. Иногда он смотрел в окно на проезжающие автомобили, не мелькнёт ли знакомое лицо, а вдруг всё это – просто ужасный сон, однажды он проснётся в своём доме в деревне со звуком церковного колокола, спокойно позавтракает и пойдёт на прогулку к пруду, посудачить с односельчанами о том о сём.
          По совету своего терапевта Жак отправился в пансионат, чтобы вдали от знакомой обстановки заново пересмотреть трагедию и сделать правильные выводы. Хоть он и был уверен, что и это не поможет справиться с тоской, всё же совету врача последовал, какая разница, где тосковать. Первые дни в пансионате показались Жаку ещё труднее, чем время, проведенное на бензоколонке. Там не было ничего, что бы отвлекало его от мрачных мыслей. Они лезли в голову помимо его воли, заслоняя собой всё, не давая созерцать красоту пейзажей, окружающих пансионат, знакомиться с людьми.  Он всё пытался найти в душе ту соломинку, за которую можно зацепиться, определить направление, с которого стоит ожидать свет в тёмную комнату его мыслей. Постепенно Жак начал понимать, что он не желает смерти и забвения, нет, он готов найти выход из тупика, лишь бы была надежда, что выход есть. Неизвестно сколько бы ещё времени он блуждал в своих потёмках, если бы одна обитательница пансионата не вытащила его на свет божий собственными проблемами. Она буквально силком вытаскивала Жака на прогулки, рассказывая свою историю вновь и вновь. По сути дела ей не нужно было его мнение, лишь слушатель, а это Жакку удавалось как нельзя лучше. Он просто молчал рядом. И поначалу Жак даже не прислушивался к тому, что Анна говорит, не вникал в суть её трагедии, но однажды до него вдруг дошла её боль. Его пронзило как молнией чужим страданием и Жак на минуту забыл о своём. Анна плакала, уронив голову на руки, и ему вдруг захотелось погладить её по волосам, даже прижать к груди, хоть как-то облегчить душу. С этого момента он уже сам искал её общества, рядом с Анной его боль отходила, отпускала, он мог часами не думать о своём, обдумывая все варианты ситуации внезапной подруги. Двум замёрзшим на ветру судьбы было тепло вместе, и Жак боялся потерять это ощущение. Анна помогла ему взглянуть на себя по-другому, как бы вывернуться наизнанку. Впервые за эти годы Жак думал о Тэсс и на глаза его не наворачивались слёзы. Гуляя по берегу ручья или просёлочным дорогам с Анной, Жак принял окончательное решение вернуться в родную деревню. Он не был городским жителем в душе, город мешал забыть тяжёлые моменты, в деревне он был счастлив. Может родной климат залечит раны, снова подарит смысл жизни. Тем более, что Анна так тепло говорила о своей ферме, о животных, о полях с росой под ногами. Последняя неделя пребывания в пансионате была посвящена планам на возвращение. Жак даже написал письмо соседу, чтобы разузнать новости и произошедшие перемены. Он снова научился улыбаться.  Можно сказать, что уезжал он из пансионата без той щемящей тоски, что поселилась в сердце после гибели Тэсс. Рана не зажила совсем, но уже не кровоточила, как раньше. Близость природы, разговоры с Анной и другими обитателями пансионата, более привычный ритм жизни сыграли роль повязки на раненном сердце.
         Возвращаться в деревню было нелегко. Больше всего Жака тревожило отношение односельчан ко всему происшедшему с ним. Он знал, что сведения о его городской жизни и о Тэсс дошли до родной стороны. Жаку так хотелось, чтобы жители встретили его, как ни в чём не бывало, будто не было этих лет, не было страдания, не было ошибок. По сути дела он мечтал о возврате в прошлое, сам понимая, что это невозможно. Но вопреки его страхам родные места приняли его в свои объятия как заблудившегося ребёнка, без лишних назиданий и порицаний. Некоторое сочувствие односельчан было даже приятно. Однако жизнь не стоит на месте. Там, где раньше стояла его лавка, теперь возвышался новенький торговый центр. Жак чуть не расплакался, не найдя своего магазинчика на прежнем месте. Это казалось ему вечным. Неужели в жизни нет ничего неизменного? Смирившись, Жак пошёл просить работу в новом магазине. Владелец был человеком пришлым, новым в деревне, но в остальном работники торгового центра все были знакомыми, и это придавло чувство уверенности. Работу Жак получил. Что само по себе было уже хорошим началом. Как же он радовался тому, что не продал дом. Теперь ему некогда было тосковать, днём он работал, а по вечерам занимался ремонтом дома и приведением в порядок участка. И всё-таки нет-нет да и всплывали воспоминания о городской жизни, тяжёлый камень внутри начинал туго ворочаться, тревожа воцарившийся покой. Жак понимал, что жизнь его будто лишена смысла, он никак не мог найти ту опору, что позволяла ему радоваться хотя бы тому, что он существует. Работа его была чисто физической, он побоялся идти на обслуживание покупателей, не чувствоал в себе прежнего дружелюбия, желания порадовать. Он стал до удивления безразличен к себе и окружающим. И вдруг посреди этой пустоты, наполненной лишь физическими действиями, свалилось письмо Анны. Сначала Жак лишь с удивлением крутил конверт в руках. Он так давно не получал никаких писем кроме счетов и отчётов из банка, что сам по себе факт получения письма был чудом, из ряда вон выходящим событием. Жак тянул время, растягивал удовольствие, глядя на конверт и пытаясь угадать, кто же ему написал. Наконец он не выдержал, взял нож для бумаги и начал аккуратно вскрывать письмо. Потом он раскрыл сложенные втрое листки и ещё несколько минут просто смотрел на незнакомый почерк. Потом устроился в кресле поудобнее и стал читать. Жак уже с первых строк понял, что письмо от Анны. Он буквально впитывал каждое слово, жадно вбирая в себя чужую жизнь. Письмо было струёй свежего воздуха в егог бедной событиями жизни. Он читал его несколько раз, носил с собой на работу, изредка поглаживая карман, в котором оно лежало. И только на пятый день сел писать ответ. Жак был рад поделиться мыслями с Анной, рад говорить с кем-либо, кто был посвящён в его трагедию, кому не надо было объяснять своё теперешнее состояние. Анна писала о том, что она нашла для себя мир книги. Она как ребёнок удивлялась прочитанному, и радовалась своим открытиям. Заражённый её интересом Жак тоже стал посещать библиотеку. Раньше он много читал, потом, потеряв интерес к жизни, потерял интерес и к книгам. Письмл Анны заставило его стряхнуть с себя оцепенение. Жак оживился, их переписка тоже. Они узнавали и понимали друг друга всё больше. Наконец Жак решился навестить Анну. Ему очень хотелось помочь ей в осуществлении её новой идеи – постройке оранжереи.
         Странно, как иногда человек сам того не замечая, привязывается к другому человеческому существу, прикипает к нему душой. Разговоры с Анной стали необходимы Жаку как воздух, и он чувствовал, что и Анна рада их дружбе. Они могли часами сидеть рядом и читать, изредка делясь впечатлениями о прочитанном. В присутствии Анны было легко не чувствовать тоски или боли, было уютно и покойно. Однажды, работая в оранжерее, Жак вдруг заметил, что он напевает какую-то мелодию. Он распрямился, посмотрел вокруг, улыбнулся робким и пока ещё редким росткам. «Я радуюсь жизни, - подумал Жак, - я снова любуюсь окружающим меня миром.» Это открытие потрясло его самого. Тем же вечером он набрался храбрости и предложил Анне жить вместе. Он не мог сказать слов любви, он теперь не был уверен, что же это. Но он был уверен в том, что рядом с Анной ему хорошо, что подле неё он живёт, а не просто ходит, ест и спит. Он знал, что Анна ещё не готова к такому шагу, она боится тоже поверить в то, что и ей отмеряно счастье. Но вместе они преодолеют сомнения, преодолеют страх перед привязанностями. Жак не получил от Анны конкретного ответа, но главное, он сам понял, что хочет жить и готов ждать.
          Жак сидел на крыльце дома Анны и смотрел на простирающиеся вдали поля. Потом взгляд его вернулся в пределы прилегающего к дому пространства, и он увидел оранжерею – их общее с Анной детище. Посаженные ими семена уже взошли, они ещё не выросли в полный рост, но Жак и Анна не сомневались в их способности. Эти тонкие зелёные стебельки символизировали для Жака начало новой жизни. Сегодня внук Анны назвал Жака дедушкой, и он чуть не заплакал от умиления и радости. Нет, положительно, посаженные им в оранжерее семена, были семенами счастья!