День седьмой

ДЕНЬ СЕДЬМОЙ

Фантасмагория

И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему, по подобию Нашему; и да владычествуют они над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над скотом, и над всею землею, и над всеми гадами, пресмыкающимися на земле.

И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию
сотворил его; мужчину и женщину сотворил их.

                Библия. Глава 1 стих 26, 27


...Я не знаю, как оказался там. Вокруг меня простирался огромный сад, насколько мог объять глаз. Я медленно шел, оглядываясь. Листва была чуть подернута утренней росой. В этой расе отражалось солнце, горящее в каждой ее капле и такое молодое... Странно, я никогда еще не видел солнце столь молодым. Оно удивляло своей жизнерадостностью. Видно было, что этот мир очень юн и полон жизни.

Весенние нераспустившиеся бутоны на стеблях причудливых цветов были рядом с цветущими деревьями. Но с удивлением я не обнаружил нигде пожелтевшей листвы. Я двигался по тропинке, неизвестно кем, когда и для чего проложенной среди этого дивного сада. С удивлением я не заметил ни одной птицы. Почти ничто не нарушало тишины. Даже ветер, казалось, побаивался шуршать листьями. Вся жизнь таилась в стволах и ветвях.

Пройдя еще немного по тропинке, я вышел на открытое место.
Изумрудно зеленая трава по обе стороны от тропинки совершенно не выгорела то солнца. Когда я поднял глаза, то изумился. Передо мною стояло величественное здание. Архитектура напоминала античную греческую, но кое-где просматривалось нечто наподобие готики. Здание было полуразрушено, вероятно, временем. Кто мог построить его здесь? И сколько лет, а может и тысячелетий, прошло с тех пор?

Подойдя к стене, я прислушался. Изнутри не доносилось ни звука. Тогда я рискнул и потянул за кольцо на массивной, с виду, двери. Она показалась мне такой легкой, будто была сделана из бумаги, а петли не издали ни звука. Я насторожился и снова прислушался. Затем заглянул вовнутрь.

Солнечный свет проникал в огромную залу через окна, которые были высоко, под самым сводом. На нем было изображено звездное небо. Хотя, нет... Изображено -- неподходящее слово. Скорее, оно было видно _сквозь своды_ так, будто это было окно, а снаружи -- ночь. Звезды мерцали и время от времени кометы пролетали вдоль всего свода, возникая у одной стены и исчезая у другой. В центре
свода горела самая яркая звезда. А я даже не знал, как она
называется.

Я простоял там, как мне казалось, несколько минут, а затем подошел к таким же дверям на другой стороне здания. Я думаю, что это был храм. Но какой религии здесь служили, мне было неясно. Открыв двери, я увидел лестницу, выводящую между потрескавшихся колонн на землю. С другой стороны начинался такой же сад. Но здесь цветы уже распустились. Посередине росло необъятных размеров дерево, в тени которого вполне мог бы разместиться человек. Я подошел к нему, чтобы охладиться и меня тут-же неодолимо потянуло ко сну. Я лег и уснул.

               * * *

Не знаю, сколько я проспал, но когда проснулся, тоже было утро. Я протер глаза и огляделся вокруг. И тут я увидел её.

Молодая женщина стояла на коленях на траве, любуясь цветами. Она не рвала их, а только проводила по стеблю рукой, и цветы, казалось, отвечали ей благодарностью. Я подошел и присел рядом. Сперва она, как мне показалось, не заметила меня, но потом все-же подняла глаза. Она посмотрела на меня странным взглядом. В нем не
было ни удивления, ни заинтересованности. Я видел ее впервые, а она, казалось, знала меня всю жизнь. Черты лица ее были прекрасны. В глазах было бездонное море, а в уголках губ блуждала легкая улыбка. Платье ее было соткано, казалось, из утреннего тумана и солнечного света. Волосы переливались, отражая его, будто освещая все вокруг. Тело ее было стройным,нежным и хрупким.

-- Кто ты? -- спросил я ее, не скрывая недоумения. Ее искренний и мудрый взгляд, казалось, очистил мою душу и облегчил сердце.

-- Не знаю. Я не помню, -- ответила она голоском, полностью
гармонировавшим с внешностью. -- Я помню только имя. Меня зовут Ева.

-- Красиво. А я даже не помню своего имени, -- ответил я немного погрустнев.

-- Неважно, -- сказала она мне и снова обратилась к цветам.

Я немного помолчал, любуясь ее красотой. Затем задал новый вопрос.

-- А что это за место?

-- Я не знаю. Отец говорил мне, что так рождается новый мир.

-- Подожди, -- сказал я, -- твой отец -- Создатель?

-- Да, -- просто ответила она, а затем добавила. -- Пойдем, я покажу тебе одну прекрасную вещь.

Мы шли вдоль аллеи между деревьев, держась за руки. Она ступала осторожно, будто боясь помять траву и навредить цветам. По дороге она рассказывала о себе, а я внимательно слушал.

-- Отец дал мне все. Он научил меня говорить с цветами. Я видела, как они слушали меня и слышала, как они отвечали. Ты слышишь голоса растений?

В этот момент я действительно услышал какой-то тихий звон. Я понял, что это и есть голоса растений, неожиданно открывшиеся мне в тиши. Я повернулся к Еве и она улыбнулась мне.

-- Я слышу, -- тихо произнес я и ощутил огромное блаженство от этих звуков. Я еще не мог понимать их смысла, но они были прекрасны.

-- Они говорят, что рады тебе. Цветы очень боязливы. Они не
злопамятны, но если их обидеть, они навсегда замолкают. Так
говорил отец. А еще он учил меня, что надо относиться
благожелательно ко всем.

С этими словами она легко приблизилась к моему почти окаменевшему от изумления лицу и нежно поцеловала. Этот поцелуй был легок, как прикосновение лепестка розы и совершенно невинен. За ним последовала еще более нежная улыбка.

-- Идем, -- сказала она мне и снова взяла за руку.

Мы прошли еще некоторое время, когда вдруг вышли на поляну. Ева остановила меня и предложила сесть в стороне, пристроившись рядом. Картина, представшая перед моими глазами, была потрясающа. В середине поляны сиял ярчайший поток солнечного света. Он ослеплял. Из него поминутно появлялись различные звери: лисы, волки, барсуки, белки, лошади... Были и неизвестные мне. Все они будто улыбались. Правда, нельзя было не заметить и естественный отбор.
Появляющийся волк тут же начинал гнаться за зайцем. Белка
забиралась на дерево. Все занимали отведенное им место в этом диковинном лесу.

Мы понаблюдали за этим нескончаемым шествием. Затем Ева вновь взяла меня за руку и повела обратно.

-- Прекрасны его творения. Он очень долго работал над ними.

-- Я просто потрясен, -- признался я.

-- Тогда тебе лучше лечь и поспать. Я тоже этого хочу.

Мы подошли к тому же дереву. При более внимательном рассмотрении оно оказалось ужасно древним дубом. Затем мы легли рядом и я почти сразу заснул.

               * * *

Когда я проснулся, Евы рядом не было. Я огляделся. Вокруг была ночь. Мой взгляд вновь упал на храм. Мне стало интересно посмотреть внутрь повнимательнее. Я подошел и отворил двери. Свод блистал яркими звездами на чистейшем небе. Они освещали все здание изнутри. Я прошел к центру и вдруг почувствовал, что со мною что-то происходит. Я начал ощущать, что понимаю какие-то сложные вещи, хоть так и не смог осознать, какие именно. В моих руках появилась книга. Я раскрыл ее, но страницы были пусты. И вдруг они стали заполняться словами. Язык был мне неведом, но я понимал, что написано. Мне вдруг стало очень страшно и я бросил книгу. Затем я выбежал из храма так быстро, как только мог, отдышался и сел на траву. И только теперь я заметил перед собой Еву.

Ее лицо хранило печальное выражение. Она смотрела мне в глаза и, кажется, в ее глазах были слезы. Мне вдруг стало невыразимо тяжело на душе и ужасно обидно за нее. Я почувствовал себя виновным в самом ужасном поступке, который только может совершить Человек и в самом жутком страдании, которое я только мог ей причинить.

Я встал и взял ее за руки. Она продолжала смотреть мне прямо в глаза, пока я не сломался и не отвел взгляда. Тогда она заговорила.

-- Ты ходил туда. Ты внимал Алтарю Знания. Ведь отец предупреждал меня!

И тут она вдруг села на траву и заплакала. Цветы заговорили и начали ее утешать. Даже ветер умолк. Я присел рядом, обнял ее и прошептал:

-- Прости меня. Я не знал...

-- Я не виню тебя, -- был мне ответ, -- я сама виновата во всем.

В лице Евы играл лунный свет. Ее печаль была ему подстать. Еще так недавно счастливое, оно было теперь измученным и ужасно несчастным. Тогда она продолжила будто не своим голосом, вперив невидящий взгляд в небеса:

-- Этот мир погибнет. Пройдут века и здесь будет пустыня. Я видела такое бессчетное множество раз. Знание погубит его. Искушение слишком велико, чтобы устоять. Надежды нет...

Сказав эти слова она снова улыбнулась. Но уже по-другому. В ее улыбке играло некое высшее знание. Нечто, что было несоизмеримо глубже, чем все то, чем я овладел на Алтаре Знания. Ее глаза смотрели вдаль и горели вдохновенным -- именно! -- огнем. Она повторила последнюю фразу еще раз:

-- ...слишком велико, чтобы устоять... Отец уйдет. Он покинет этот мир в наказание за мою оплошность. Только у истинно Внимающих будет шанс вновь обрести Его дух, а значит и надежду.

Затем она обратилась уже ко мне:

-- Мы создадим здесь новый мир сами. Он создал нас и все
подготовил. Теперь наш черед. Прошу тебя, пойди вдоль аллеи и принеси мне плод яблоневого дерева. Я чувствую голод. Сорви два -- мне и себе.

Я тоже чувствовал голод, поэтому почти бегом направился к яблоне. Она благосклонно позволила мне сорвать яблоки. Принеся их Еве, я сел с нею рядом и начал торопливо есть одно. А она, кажется, не торопилась. Взяв яблоко в руку, она оглядела его и прижала к груди. Ее взгляд продолжал быть пустым и отдаленным, а на лице по-прежнему блуждала улыбка Вдохновения. И тут я почувствовал, что должен немедля искупить вину. Я вскочил на ноги и рванулся к
храму. Единственное, что я услышал вслед -- это ее ослабевающий возглас "не надо!", но меня было уже не остановить. Я ворвался в здание и схватил с полу брошенную книгу. Затем я открыл ее и принялся рвать страницы. С каждой оторванной страницей я чувствовал боль.

Потом все померкло перед глазами. Появился огонь, сплошной и необъятный. За ним я увидел каменные стены и зубчатые башни. К ним бежали толпы людей в железных костюмах. На них летели тонкие древесные щепки с оперением как у птицы на конце и поражали их. Те, кто все-же добегал до стен, пытались влезть, но на них выливали огненную жидкость и они падали вниз...

В следующем видении были взрывы и к небесам взлетали огни. По избитой и перерытой грязной земле двигались огромные чудища с длинными стволами, поворачивающимися в разные стороны. Стволы изрыгали пламя и выстреливали в другие такие же чудища. Иногда те взрывались. Вокруг бегали люди в неприметных серых и коричневых одеждах. По небу перемещались огромные черные птицы и сбрасывали
Взрывающийся Огонь на землю...

Последнее видение было еще страшнее. Меня окутал лес. Сперва я думал, что ничего не произойдет, но затем увидел яркую световую вспышку. Ужасный Свет расходился в стороны, сметая и сжигая все на своем пути. Потом он померк и к небу взвилось облако дыма и пыли, узкое у земли и расширяющееся кверху, закручивающееся в концентрический вихрь. Затем все перед глазами замелькало и я увидел комнату. С низкого тесного потолка лился неверный мертвый
белый свет. Везде на странных сооружениях лежали люди. Их лица были бледны. Некоторых тошнило. Между ними суетились другие люди в белых одеждах, перемещая какие-то странные предметы и делая странные вещи...

Потом я очнулся. Книга лежала передо мной на полу, изорванная в мельчайшие клочья. И тут я понял, какую ужасную ошибку совершил. Я выскочил наружу. Ева лежала навзничь, полуприкрыв глаза. Когда я подошел, она заговорила:

-- Ты невольно отказался от верного пути, а затем волею своей отверг неверный. Теперь все кончено.

-- Нет, только не это! -- вскричал я. -- Только не это. Я... я готов собрать эти клочки.

-- Слишком поздно. Этот мир уже погиб. Мы не сможем ничего
исправить.

Я оглянулся вокруг. Жесткий холодный ветер срывал осеннюю желтую листву с еще недавно таких зеленых и прекрасных деревьев. Цветы плакали и погибали, теряя лепестки. Звери метались в разные стороны в смертельном ужасе. Собрав волю титаническим усилием, я взял Еву за руку. Другая рука ее, сжимавшая яблоко покоилась на ее груди. В моей голове блеснула последняя надежда.

-- Но может... может этот мир еще можно спасти? Съешь яблоко!

-- Нет, -- сказала она печально, закрыв глаза. -- Я уже видела такое. Это -- не спасение. _Отложить -- не значит избежать_ Смысла нет.

Ее рука, дрожащая в моей и сжимающая ее всей силой, вдруг ослабла. Лицо стало бледнее лунного света, печаль на нем застыла. Волосы поблекли. Она умерла. Не в силах отпустить ее руки, я лег рядом с ней на спину. Она была прекрасна даже теперь. Лишь один только Создатель знает то, что дано ей. Я поцеловал ее в лоб и посмотрел на небо.

На чистом и ясном небосводе сияли, мерцая, звезды и пролетали кометы. А потом все снова померкло перед глазами...