И полетели...

Меня ломает от смеха, рвет на части.
Я дискретна, как восемь тибетских лун.
Я маленький черный лисенок, попавший в капкан.
Я фонарный столб, я печная труба, я лестница в подвал.
Сегодня мое сердце остекленело и расплавилось, ушло в песок огромной обжигающей каплей.
Напротив меня сидит здоровенная ворона, она смотрит мне прямо в глаза и ждет. Я рисую ей пару: превращаю часть воспоминаний в такого же большого черного ворона и выпускаю прочь.
Нет, ну до чего же мне смешно. Это прямо-таки дзенский хохот.
Я посох монаха, на мне следы ударов.
Я флаг тебе в руки, поезд навстречу и водокачка сбоку.
Я дерево Иггдрасиль. Дрожит земля, клочья дыма и тумана разлетаются прочь. Я-Дерево - ха! - вырываюсь из земли, стряхиваю комья грязи с корней-ног, расправляю ветви-крылья и - всего хорошего!
Смешно, честное слово, смешно... до слез, до икоты, до крови на запястьях.
Можно залезть на крышу и долго-долго смотреть на Небо, и тогда точно станет легче, потому что когда смотришь на Небо, ничего больше не имеет значения. Я смотрю на Небо, а Небо смотрит на меня. Наверное, Небо думает, что ночные огни Города - это звезды.
Я желтый лист, упавший вверх и зацепившийся за высоковольтную линию.
А когда-то я была кошкой в трамвае. Только этот трамвай шел в другую сторону.
Обхохочешься... Мне никогда прежде не было так смешно. Бульк!
Я призрак Гагарина. Меня тянет ввысь. А Ле-цзы уже спешит ко мне: пора доставать метлу.
Я Смеющийся Северный Ветер...