Candy

Как я Ее ждала!.. Как я Ее ждала - знает Бог один. Даже Она, наверное, не знает. Оно и не надо... Так ведь легче.
С ней я узнала другую жизнь. Несколько раз в год у меня стали случаться дни рождения. Я тосковала по своей душе, которую оставила, впервые Ее повстречав, на перроне, и, чтобы слиться с ней, с душой, собирала себя по кусочкам и мчалась. И рождалась. Под Ее окнами забывала дышать. Только когда появлялись первые прохожие, я, чтобы не привлекать внимание, надевала маску равнодушия. А так хотелось привлечь! Только не прохожих, а Ее. Хотелось Ее внимания, Ее взгляда, Ее ответа. Я даже придумала два способа: первый - накупить воздушных шариков, привязать напротив окон и написать, на них, как я Ее люблю; второй - договориться с электриками, а еще лучше - со строителями, пригнать строительный (или хотя бы электромонтажный) кран, подняться к окнам и смотреть, как Она спит... А когда проснется - Она мне обязательно откроет окно! Не сможет не открыть...
Смогла. Как-то раз я ее ждала целый вечер. Сидела на подоконнике, слушала радио, курила и пялилась на окна (хорошее место для наблюдения; она сама же мне его как-то и подсказала). Вернулась Она с гулянки поздно… Встретились мы на следующий день ближе к вечеру. Она мне выделила пару часов. Провожать себя не позволила. Идти мне было некуда, и я побрела пешком в ее сторону. В общем, куда ноги несли. По пути захватила лилии – она их не очень любит - слишком пахнут, а коль нужно выносить из комнаты, то «зачем тогда вносить?!», но мне они всегда ассоциировались с Ней – такие же царственные, породистые. Вручила букет. На пороге. К ней должны были прийти с минуты на минуту, и оставаться там я не могла. Но и уйти – тоже. Потащилась на балкон, который был в подъезде. Взяла мобильный.
- «Убей меня, убей себя – ты не изменишь ничего. … Накрась ресницы губной помадой, а губы – лаком для волос, - ты будешь мертвая принцесса, а я – твой верный пес…»
- Ленка, не трави душу…
Меня невыносимо тянуло к ней. Я села под дверью и собралась не вставать, пока не откроют.
- Тогда открой.
- А ты где?
Она думала, что я уже далеко.
- Здесь, на коврике.
Тут я услышала какой-то шорох. Проверяет.
- Не открою. Уходи. Сейчас Геля придет!
- Ну и пусть! Познакомишь.
- Нельзя – Юля узнает.
Вдруг открылись двери лифта, и появилась Геля. Я вскочила и стала делать вид, что как раз шла к лифту. Я не могу Ее спалить! Никогда не смогу… Геля смотрела испуганными глазами и ничего не поняла.
Пришлось возвращаться на вокзал.
Возможно, вся эта история была лишь моей фантазией, а покажи это Ей – она рассмеется и пожалеет, как ребенка. Но для меня эти воспоминания до сих пор живы. Значит, не все еще прошло…
А, может, и у нее не все еще?.. Если было, конечно… Потому что ТАК смотреть может только тот, у кого сердце в данный момент щемит и сжимается, а затем какая-то волна накатывает снизу вверх, и доселе сжавшееся и замершее сердце начинает рваться наружу, дыхание учащается, руки дрожат, и ты не можешь ничего сказать, да и не нужно, обо всем расскажут глаза…
Мы возвращались на машине с прогулки. Морской ветер растрепал наши волосы. Я причесала себя и сына, и вдруг (хотя мы были не одни) мне захотелось коснуться ее волос. Это было из серии «Я возвращаюсь – у меня повод – я забыл портфель!» Я посмотрела на нее. Она поняла, что я хочу, и разрешила - повернула ко мне свою светлую головку: «Что, сильно спутались? У меня тонкие волосы, у тебя, наверное, тоже?.. Да, такие же».
Я брала прядь за прядью одной рукой у корней волос, а другой осторожно, чтобы, не дай Бог, не дернуть, расчесывала. Я делала это нарочно медленно, чтоб подольше растянуть блаженство - касаться Ее, вдыхать запах ее волос, быть с ней единым целым. Когда я закончила, она все так же тихонько сидела, и мне не видно было за волосами ее лица. Я коснулась ее и, будто предчувствуя необыкновенное, затаила дыхание. Убрала прядь. То, что я увидела, пронзило насквозь. Это был горячий, влажный, переполненный нежности взгляд… Это были мои любимые «морские камушки» – 7 и 11 точечек…
Я забылась. Мир для меня больше не существовал, я даже не вспомнила о ее - уже бывшей - Юле, которая сидела впереди и видела все в зеркале заднего вида...
У Юли была зеленая косыночка, которую она носила то на шее в виде пионерского галстука, то, свернув, на голове, как повязку. Сейчас эта повязка закрывала глаза.