Маленький Самоубийца - или Крассная Сабля

Как то гуляя во дворе пацаном, наслаждаясь жарким летним воздухом, увидел маленький Дима на крыше сарая крассный пластмассовый меч. Да не простой, такой как в Детском Мире, а необычный, согнутый как персидский семитар. Пошел я к сараю, салезаю на крышу, а с другой стороны Витька Пегух лезит, видать тоже увидел меч с окна и полез за ним. Всобрались мы на крышу вдвоем ондовременно, и к мечу - хвать. Я ему ору, ты Петух вонючий, это мой меч, убирайся падля с крышы. А он нет. мой меч, орет - пошел нахер, яврей противный. Ну я ему в рожу - бах. Он мне. Одной рукой каждый вцепился в саблю и ни за что не отпускает. Бью я Витьку Петуха жестоко, он аж плачет, и мне дает - здоровый бугаек такой, бочкасстый. Короче, завидали наши бабушки такую бойню, всплеснули руками. Витькина баба Дуся моей ис окна кричит - Ревека Рафаиловна, смотрите что они творят, ох, ой, вай най, вай най, скорей!

Бабки прибежали. Как они на сарай забрались я до сих пор не понимаю - сила в них была ахуенная, это точно. Разобрали нас, держат как могут. А мы все за саблю вцепились и ****им друг друга как можем, бабки нас еле удерживают. Витькин бабка Дуська орет ему - Ану отдай саблю Димочки, это не твоя. Она ведь знает что у Витьки Петуха такой сабли нет, значит отберает. А а ей и ору, мол, - Да, да? Не его сабля, это моя, я ее первый увидел. А он, сцука задиристая не отпускает, получает пизьдюли и все равно уцепился намертво и орет - Нет, это я ее первый увидел и пошел. а он за мной пошел, моя сабля и все. Тут моя бабушка, покойная нынче Ревека Рафаиловна, мне ласково так говорит (она всегда очень ласковая была) - Димочка, ну зачем тебе эта сабля? У тебя еще будут сабли. Отдай Витеньке, у него мамы нет, папа не севере.

А я, хрена. Как ебнул Витьку ботинком в живот - бах. А он падла в меня потом как плюнет. И дальше бой на сараевой крыше. И бабки нас еле держат. Моя опять - Димочка отпусти ты это саблью, будь умней, отдай ему. А Витькина бабка его вербует - Дай ему саблю, быстро - а то папе скажу, он тебя на север заберет. ****ец просто, но мы не даемся провокациям, сабля в арбитраже. Тут вдруг моей бабушки сестра, Баба Муся,  маленькая такая жвалка тощяя, как на крышу сарая вспархнет, и бывает рядом. Учитывая что им было за 70 лет, то что они как гимнасты на сарай залезли другово бы, взрослого человека опешило - но нас с Витькой Петухом только сабля интерессовала.

Тут баба Муся откуда невозьмись достает качалку. Настоящую такую, со дореволюционный времен - и мне по рукам как ебнет. Ну тут то я и отпустил драгоценную крассную саблю из прекрассонго пластмасса. И Витька Петух тоже абасрался и отпустил. Сабля на сарайную крышу упала а мена за глотку взяли и с крышы увели. Как они так с крыши спрыгнули, да еще и с пацаном в охапку - не спрашивайте. Заташили меня, убитого горем и бурчащего сквозь горькие слезы - Это я ее первый нашел, это моя сабля. Сопли текли, слезы текли, я рыдал и мне не хотелось больш жить.

И тут моя бабушка, Ревека Рафаиловна, вместе с бабой  Мусей стали меня жизни учить. - Димочка, ты же аидыши мальчик. Ты же будь умней. Зачем тебе эта сабля здалась. Будет у тебя еще и не такая. Надо быть добрым, уступать. (Вот суки старые, ну?: Чему учили нахуй - жизнь та не такая). Короче, почти уговорили. Но тут, в дверь стук, и на пороге Витькина баба Дуся - в одной руке Витьку Петуха за шею держит, а в другой сабля. И она говорит - Вот мол, Ревека Рафаиловна, Витька решил саблю отдать, уступить. А у Витьки то рожа совсем не то говорит. Глаза на меня глядят, убийство намечают. А потом он как плюнет, сцука, прямо нам на порог. И тут же его баба Дуся этой самой саблей прямо по губам. А моя бабушка невозмутилась и ласково говорит. - Дусенька, Димочка саблю отдает, она не его и он уступает. Ну хрен я так и уступаю, взял да и убежал в комнату. Там все решили. Оружие отдали радостному, взьерошенному и побитому, соплявому Витьке, а я остался горевать по Сабле. Потом баба Муся че то еще в мою горькую бочку плюнула - а! Суп жрать позвала - садисты.

Вот я и решил покончить с собой и уйти из этой несправедливой жизни. Нашел москую веревку, зделал петлю как ковбой, и отправился в корридор. Там была стойка для пальто и шляп. Хотаошая стальная стойка которую установил мой папа -  а он строил на век, так что потом надо бульдозером отдерать. Поэтому я и думал там повесистся - прочность, высота, и есть через  что веревку перекинуть.

На прощание, после того как я все подготовил, включая табуретку под виселицей (откуда у детей такие знания?) - я пошел на кухню, весь в соплях и слезах. - Вот вам - ору бабкам - раз все такие несправедливые, я повешусь. Бабушка моя, Ревека Рафаиловна, головой калала, а баба Муся клюнула, не понт гаварит, он и вправду. А я в коридор, на табурет, петлю та на шею и ору - Прощайте! И табурет носком ноги брык, и повис. Только толи веревка была очень широкая, толи потому что эта веревка была тянущяяся как резина, но повис я на смертельно, а так, основной опорой для веревки был не кадый, а челюсть. Висел минуту, а потом баба Муся из кухни глянь - Аййййййй! Вай-най! Рива, иди сюда, ох боже ж ты мой, он повесисля! Вопли были душерванные. А я себе висел и делал вид что я мертвый - даже язык вывалил с левой стороны и глаза закатил. Ох они и орали...... А я потом давай ржать - прямо с виселицы, как труп оживший. Они меня за ноги, подняли, баба Муся кухонным ножом мою веревку резанула и я на пол. Они в шоке, а я ржу, вот, мол, вам наука. Меня заперли в моей спальни а соми пошли валедол, нитроглицерин, валерьянку и все остальное глушить.

Сидел я пол дня. Потом пришел с работы мой Папа и ему, разумеется, все расказали. Он взял тот обрезанный кусок веревки и зашел ко мне - и я получил по черному. Но это было не все. Он разошелся - Ах ты вешаться захотел. Ну бля щас повесим - ах ты гад такой. Пошел, принес хорошую веревку из инструментов, проделал тоже самое на вешалке в коридорре, петлю зделал, и мена за волосы хвать. - Пошли, щас я тебя повешу. Я в упор тормоза, кучаками, зубами, воплями - Папочка, прости, никогда не буду болье, ну прости. А он нет, - Хотем вещатся, так и все, раз решил, надо! И тащит меня нахально. Чую я, он не шутит, страшно мне дохуя. Схватил он меня за шкирку, на петлю насадил и говорит - Вот раз хотел, так я тебе и зделаю, вешайся! Я умолял его, просил. обещал есть суп с луком. слушаться, все обещал. Он меня помиловал и больше я о таких вещах не думал и не думаю.