8. Чей татарин? Получите. За синевой студенческих билетов

8. Чей татарин? Получите.

Комната №33 в студенческом общежитии строительного института, в которой проживали наши герои, была обычной. Три кровати, полированный стол, три стула, шифоньер и обязательный атрибут в виде прикроватных тумбочек. В интерьер элегантно вписывалась Тучкина колонка с усилителем, и Кешины ящики из-под телевизоров, магнитофонов и разного прочего электронного хлама. Хлам был не совсем Кешин. Его приносили жители общежития для различного ремонта. Кеша никому не отказывал. Но по причине отсутствия времени, желания или запчастей, вещи ремонту не подвергались. Хозяева постепенно о них забывали или просто отказывались, и теперь всё это богатство сиротливо лежало в свободном углу как молчаливый укор великому мастеру. Стена над Тучкиной кроватью украшалась обрывками обложек журналов, плакатов и еженедельника «Кругозор» с портретами великих музыкантов. Над Дядиной кроватью гордо висел антикварный коврик работы неизвестного мастера времён раннего периода соцреализма с нарисованным Тарасом Бульбой. Бульба был изображён на огромной лошади и в полной боевой амуниции казака, возле лошади в траве валялась его любимая трубка, вдалеке виднелись проклятые ляхи. Ковёр невольно приковывал внимание всех посетителей и вызывал уважение к владельцу такого уникального творения человеческих рук. Кеша стены не пачкал.

Комната друзей почти круглосуточно напоминала Ноев ковчег. Даже при отсутствии хозяев в ней шли баталии на шахматных досках, просматривались передачи по телевизору, собранному Кешей из подручных материалов и не имевшему задней стенки, прослушивались музыкальные произведения через Тучкин усилитель, проводились турниры в преферанс или деберц. Гости выдворялись только на время сна или ужина, и то, только те, кто в ужине не принимал материального участия. Под материальным участием подразумевались не только деньги и продукты, но и непосредственное ведение процесса приготовления пищи. Иногда за столом собиралось до десяти человек, и это в будни. Праздники всех желающих не вмещали.
На одном из таких будничных ужинов, Рустам, который жил в общежитии на верхнем этаже, предложил в субботу приготовить настоящий узбекский плов. Предложение было одобрено единогласно. В тот же вечер распределили обязанности между всеми заинтересованными лицами. Одни ехали на рынок за мясом и морковкой, другие закупали спиртное, третьи наводили порядок в комнате. Рустам пообещал выполнить самое основное, взять у земляков, которые проживали на квартире в городе, казан, и добыть особенный рис. Как он объяснял, обычный рис не годился.
Субботнее утро начиналось часов в двенадцать. Жители общежития, не спеша, подтягивались в умывальник для водных процедур, ставили чайники на газовые плиты, почёсывали затылки и жадно пили сырую воду из кранов.
Часам к двум любители плова приступили к своим обязанностям. Праздничный обед был назначен на шесть часов вечера. В пять всё было готово: закуплено мясо с овощами, томилась в холодильнике водка, блестела комната. Стол сверкал своей полировкой в лучах заходящего солнца. Только отсутствовал Рустама.
Его не было и в шесть и в семь и в восемь. Наступал критический момент. Голод, и водка в холодильнике напрочь отшибали такое чувство, как терпение. Благородное собрание в ожидании восточного чуда выходило на улицу, сидело на подоконнике, играло в карты, заводило разговоры о еде и нецензурно обзывало непунктуального представителя солнечного Узбекистана.
Сидящий на подоконнике, и бесконечно куривший Тучка, часов около девяти вечера внезапно закричал:
- Братцы, Рустамёныша привезли. Давайте вниз. Быстрей.
Возле порога общежития остановилось такси. Из него вышел водитель, открыл заднюю дверь, выдернул в стельку пьяного мусульманина с заднего сидения на газон, и громко крикнул:
- Чей татарин? Получите, - из багажника был извлечён основательно закопченный казан в обычной авоське и полетел в сторону хозяина,
- И котелок свой заберите, он мне весь багажник засрал.
Такси резко развернулось и быстро скрылось за поворотом.
Ещё пол часа ушло на приведение Рустама в вертикальное положение. Он отбивался, не хотел мыться, выкрикивал народный фольклор на родном языке, и громко кричал, что всех «зарэжет». 
В конце концов, старшего повара привели в сознательное состояние, и процесс начался. Казан был водворён на плиту, на дно Рустам вылил пол бутылки подсолнечного масла, бросил мясо с  морковью, сверху всё засыпал рисом и залил водой.
- Казан не трогать, рис не мешать, меня разбудить через тридцать минут, - отдал он строгое распоряжение и снова рухнул на кровать.
Голодные и страждущие праздника обитатели комнаты № 33 все пол часа метались из кухни к кровати Рустама. Тот был непоколебим. Через пол часа поднялся, заглянул в казанок и сказал:
- Через двадцать минут будет готов, снимайте, плов нужно есть руками, запомните, - сам же, снова улёгся в кровать и заснул сном чабана, без снов и предрассудков.
Последние двадцать минут пролетели незаметно. На столе были выставлены тарелки и  бутылки из холодильника, нарезаны овощи, наполнены стаканы и произнесён тост за узбекскую кухню. Добровольцы торжественно принесли долгожданное блюдо. Из казана шёл специфический запах, вызывающий обильное слюноотделение и непонятную тревогу. Сняли крышку. Верхний слой риса оказался сырым. Голодные гурманы приуныли. Дядя скомандовал:
- Да ну его, этот рис, высыпай его в миску, давайте, мясо доставайте!
Под сырым рисом оказалась небольшая прослойка вполне съедобного, она тут же была разделена между присутствующими. Дальше пришло полное разочарование. Непонятная тревога материализовалась. Дно казана было покрыто толстым слоем сгоревшего и спрессовавшегося под действием температуры мяса. Обычными столовыми инструментами мясо от казана не отделялось.
-Я его убью! – закричал Кеша, схватил кухонный нож и рванулся к Рустаму. Его поймали. Долго успокаивали. Дали двойную дозу водки и большой бутерброд с докторской колбасой. Кеша выпил, съел бутерброд и заплакал…
Сходили в буфет за килькой и кабачковой икрой. Вечер из праздничного превратился в повседневный.

Утром Рустам встал с огромным синяком под глазом и основательным пробелом в памяти. Он ничего из вчерашнего вечера не помнил и решил пополнить недостающее в комнате № 33. Это оказалось его стратегической ошибкой.
- Доброе утро, ребята, а что вчера было? Я плов приготовил? Ничего не помню.
Вместо ответа Дядя ему поставил синяк под вторым глазом и в грубой форме, перечислив всех его родственников и родню его родственников до пятого колена, выставил за дверь.

На этом восточная тема не закончилась. Обиженный Рустам к вечеру собрал своих земляков и решил восстановить справедливость.
Из обитателей Ноева ковчега, в этот воскресный вечер, как назло, в комнате оставался только Дядя. Тучка играл в каком-то кабаке на подмене. Кеша гулял сам по себе.

Дверь в комнату резко открылась. На пороге стоял предводитель басмачей с ножом, изготовленным умельцами в характерном восточном стиле. За спиной зачинщика в углу жалась орда соучастников.
- Зарэжу! – крикнул Рустам и побежал на Дядю. Тот не растерялся, сгрёб со стола чертёжную доску и бросил ею в противника. Рустам упал, выронил нож и застонал под доской.
Дядя нож поднял. Наступил на доску с подмятым под неё Рустамом. Зацепил свободной рукой швабру в углу и медленно пошёл к дверям. Самый большой представитель племени узбеков с трудом доставал Дяде до плеча. Увидев богатыря из народного эпоса со шваброй в одной руке и конфискованным ножом в другой, желающих на самоубийство не нашлось, орда попятилась, и дала дёру. Толик поднял незадачливого мстителя и усадил на кровать.
- У тебя что, крыша поехала? Ты же меня мог поранить.
- А зачем ты меня ударил?
- Скажи спасибо, что этим отделался. Я тебя спас от справедливой мести сокурсников. Они тебя вообще убить хотели. Ты что, ничего не помнишь?
- Не помню, - ответил Рустам, внимательно рассматривая грязный паркетный пол.
Толик рассмеялся, Рустам нахмурился ещё больше. По мере продвижения рассказа к логическому завершению, восточные глаза начали светлеть, и в самом конце он тоже рассмеялся.
-Это правда? Врёшь.
- Там под кроватью твой горшок, забирай, плов мы больше готовить не будем. Советую этот вопрос в нашей комнате не поднимать ближайших лет пять.
Рустам казан забрал, а вечером принёс голубцы и водку.
Инцидент был исчерпан.