Удача

Эта работа предлагалась для публикации в «Охота и охотничье хозяйство. Сведений о публикации не имею.
Удача
Наверное все кто пытается изложить на бумаге самые яркие впечатления, которые были ими испытаны на охотах рассказывают о своей первой удаче.
Это естественно так как переживания, возникающие у людей впервые, новизна событий  и успех от произведенных выстрелов оставляют незабываемый след в душе любого человека. Я помню как в армии мне впервые доверили автомат с боевыми патронами для несения караула. Стрелять из него, слава богу, не пришлось, но до сих пор я помню чувство, смешавшее в себе гордость, душевный подъем, счастье. Что легло в основу произошедшего тогда со мной? Толи приобретенная власть вооруженного, дающая возможность защищаться и при необходимости нападать даже на себе подобных, толи доверие быть ответственным за правильность возможного применения оружия - скорее всего все вместе. Обалдело я смотрел на «калашникова», любовно поглаживая приклад самого знаменитого убийцы мира. Тем более удивительно, что я не попытался достаточно долго возродить это чувство, приобщившись к великой когорте «буйно помешанных» - охотникам. 
К сожалению должен сказать, что охотится начал поздно (мне было уже за 30), хотя мой отец прошел всю жизнь с ружьем. На неоднократные его приглашения составить компанию я отвечал отказом и, видя стабильный неинтерес к этому виду отдыха, он постепенно прекратил меня донимать.
Однажды к нам на несколько дней, к празднованию пятидесятилетнего возраста отца, приехал в отпуск его брат - то же заядлый рыбак и охотник. Познакомившись и наблюдая за ним некоторое время можно представить, что являют собой люди о которых говорят, что они холерики. Подвижный в движениях, быстрый в остроте восприятия проблем которые обсуждаются, он обладает мгновенной реакцией на внешние раздражители, которые могут потревожить любые из его пяти чувств. Без проблем способен, часто горячась и взрываясь, уговорить и склонить к своему мнению любого общающегося с ним человеком. Говорят, что от этих свойств очень пострадала большущая вереница женщин, встречавшаяся в его жизни.
Совместному их натиску не имело смысла сопротивляться и я согласился принять участие в охоте, уступив доводу о том, что мои нравственные чувства не будут потревожены необходимостью убивать, а вечерний ужин за костром и чай, разбавленный дымком и интересной беседой, смогут возродить во мне воспоминания о веселой, студенческой, бесшабашной жизни, когда мы с сокурсниками проводили каникулы ночуя в палатках в лесу, на берегах речушек или озер.
Всполошенная моим согласием мама, боясь, что я замерзну, выделила ватное стеганное одеяло, отец включил  в список теплых вещей меховые, тяжелющие штаны, которые он использовал только в засидках на охотах по кабану и, ласково улыбаясь, сказал, что я не замерзну - в крайнем случае пообещал уложить спать на горящие угли. Был конец октября, некоторые дни позволяли загорать на солнце, но ночи еще без мороза уже длинные и холодные.
Именно в октябре в наших краях проходит несколько фронтов массового пролета с Севера лысухи, или как ее здесь называют качкалдаков. Летит она в сторону Каспийского моря только ночью, отдыхая днем на водоемах. Последний фронт, как правило, проходит в начале ноября. Отец, часто раньше охотившийся на Балхаше, рассказывал, что к 7 ноября, на водной глади этого могучего озера нельзя увидеть ни одной лысухи - каждый, в том числе и птицы, живет по своему времени, маршрутам и привычкам. Удивительно как лысухи ориентируются ночью когда звезды скрыты облаками?  Практически ежегодно при перелетах они посещают в разное время одни и те же водоемы, наверное их глаза, как и глаза кошек, способны видеть в темноте и они ориентируются по местности с помощью зрения.
Я помню с каким энтузиазмом охотники обсуждали перепитии, связанные с ожиданием прихода первого «вала» лысухи: здесь и воспоминания о предыдущих удачных охотах, и советы как лучше подготовиться к предстоящей, что необходимо сделать в первую очередь, что потом. Запомнились горящие глаза «помешанных», в это время вы не увидите у них ни одного равнодушного взгляда или жеста - все в предвкушении свидания, как будто это первое свидание с девушкой, а не с уткоподобными. В Туркменистане это первая дичь на которую собираются для многодневной охоты. Многие берут две-три недели отпуска и проводят время на озерах в ожидании «водных куриц», забавляясь в их отсутствии установкой кружков на судака или змееголова. Весь берег в это время утыкан кольями донок, заряженных «бомбами» на сазана или леща, не редки поклевки  белого амура. Рыбачить можно и на удочки, регулярно выхватывая из воды у камыша подлещиков или плотву.               
К концу октября несколько валов «лысни» уже прошло и вероятность появления следующих была гораздо выше, как если бы нам пришлось ждать первого.
Отцовская машина (старенький ЛУАЗ, 1985 года выпуска, не терпящий критики в свой адрес от лиц пользующихся его услугами) приведена в полную готовность - смазана, заправлена, запасом бензина обеспечена. Тысячу раз нас выручала эта скромная машина, доставляя в непроходимые для другого транспорта охотничьи места, смело проезжая по любому бездорожью, карабкаясь по барханам, переезжая через канавы и рельсы железных дорог. Рассказ о ее подвигах, а часто и о спасении нас от серьезных неприятностей достоин отдельных повествований, так же как и любовь отца к ней, перебравшего неоднократно своими руками каждую детальку машины. Перевалив на ней три громадных бархана, особенно тяжелым был третий, усыпанный ветками придорожных деревьев в местах где спасали из песка автомобили, мы по такыру, как по асфальту, довольно быстро добрались до озера под названием «Ахал». Именно этот водоем с удовольствием посещали качкалдаки, вероятно из-за растущей в нем подводной растительности, которой она питается с удовольствием.
Приехали мы в четверг после обеда. Ни машин охотников, ни лодок на воде, ни лысухи не было видно. Лишь одиноко стояли две палатки на противоположных сторонах озера. Около одной из них, сшитой не меньше чем на 10 человек, на высоком шесте трепетал флаг непонятной расцветки. Отец рассказал, что это охотники, которые ежегодно постоянно живут попеременно здесь в течении одного-полутора месяцев. В палатке у них газовая плита и все необходимое для достаточно комфортной в походных условиях жизни. Дополнительные требования выполняются их друзьями, которые один или два раза в неделю привозят на машине их заказы, увозя отстрелянную или выловленную добычу. Великое дело отшельническая жизнь - я позавидовал.
Наше молчаливое уныние прервал отец: «Не беспокойтесь, лысуху завтра не обещаю, но народу прибавится. Скучно не будет, все охотники в основном приезжают в пятницу , чтобы провести воскресные дни здесь. Должны подъехать и мои товарищи с работы».
Занялись устройством лагеря, меня отрядили на заготовку саксаула для вечернего костра. С задачей справился довольно быстро, благо на ближайших барханах этого среднеазиатского угля произрастает в большущих количествах. Сходил и к палатке с флагом, познакомившись с ее обитателями. Довольно молодые ребята моего возраста, «болеющие» природой, обнадежили: «Уже четыре дня как не было «вала», может быть даже сегодня ночью придет». От предложенной ухи я отказался. Похвалил аккуратность и добротность с которой они обустроили свой отдых. Не ковровые, но плотного материала, типа паласа, дорожки устилали дно палатки на котором лежали три свернутых спальных мешка. В углу газовая плита, раскладной стол, стулья и все, что необходимо для кухонных дел. Радио, подключенное к аккумулятору, поет приятные песни, видны провода которые идут от него к лампочке, устроенной на потолке палатки. Зеркало и бритвенные принадлежности под ним умилили меня окончательно. Получив приглашение на вечер к торжественному спуску флага с изображением черепа и скрещенных костей, символу не соответствующему веселому и добродушному нраву хозяев, я удалился к своим, неся с собой, полученного в знак доброго знакомства, леща. Метрах  в шестидесяти от берега, напротив палатки, были видны установленные чучела уток, раскрывавшие место в котором мужики охотились.               
У отца было два ружья, для меня, как для охотничьего баласта, они не предназначались. Но узнав, что вечерки в эти дни здесь не было (об этом мне так же поведали соседи), он предложил для интереса прокатится на резиновой лодке по зарослям с его ружьем - можно вспугнуть подранка. Я отказался, изъявив желание принять участие в приготовлении супа из консервов или получить доверие на установку кружков на резку, сделанную из подарка охотников. Упорство не брать в руки ружье вызвало неудовольствие моих родичей и в виде наказания я получил возможность заняться супом. Студенческие годы и семейная жизнь научили меня неплохо готовить. В Туркменистане мужские руки на кухне никогда не считались потерей гордости, а октябрьское изобилие продуктов упрощало задачу и делало подготовку походного стола для ужина приятным делом.
На природе время летит быстро, нежелание Солнца уходить за горизонт неумолимо разрушалось тысячелетиями привыкшей вращаться Землей и, покорившись, оно отсалютовало нам фейерверком вечерних нежных лучей.
К вечеру озеро ожило, то в одном то в другом месте ставились палатки или готовились к ночлегу пребывающие на машинах и мотоциклах. Утробное урчание автотранспорта и всполохи света их фар, беспокоящих небо, продолжалось до глубокой ночи, подтверждая знание местности, желающими сюда попасть. Тысячи дорог в пустыне, они как люди сходятся и расходятся удаляясь в только  им одним известном направлении. Попасть в это сонмище произвольных нитей, а тем более ночью, незнакомому с местностью человеку, гарантия многочасовой потери времени в лучшем случае. Дорога может уткнуться не продолжаясь в одинокую кошару заполненную, как холодильник во времена застоя, овцами, она может сопровождать вас сотни километров давая надежду, что вот-вот сейчас приедем, но привести в никуда (к высохшему озеру, а то и в другое государство), она, вдруг смилостивившись, может влиться в невидимую ранее гравийку - гарантия встречи с людьми. Отец, профессиональный водитель, имеющий поразительную зрительную память на дороги и то, в обязательном порядке, берет с собой 20 литровую канистру с водой и литров 40 бензина, не забывая дополнить места в машине пятнадцатью килограммами ее запчастей. Ветер с песком, тяжелые барханы, заставляющие часто выходить из машины и толкать ее: да, воистину сказано «охота - пуще неволи».
Предположения сбылись. Был и костер, и удивительный чай, который ни разу не бывает одинаков по вкусу если он пьется на природе. Были и воспоминания счастливой молодости, навеянные стаканчиком горячительного напитка самостоятельного производства. Пришло время ложиться спать, как и обещал, отец  уложил меня на костер: предварительно разбросав лопатой угли на площади равной периметру палатки, он затем присыпал их 2-3 сантиметровым слоем песка, на который бросив кошму, установил палатку. «Полезай, - произнес он, смеясь - будет как на русской печи в деревне». Сами они отказались составить мне ночную компанию, устроившись в спальниках под открытым небом, благо дождя не было.
Забравшись в меховые штаны, лежа на одной стороне одеяла и укрывшись другим его краем я заснул счастливым сном, жалея только об одном - невозможности видеть звездное небо. Ночью я просыпался только однажды, обеспокоенный непривычными для меня звуками: недалеко от палатки раздавался многоголосый писк, очень похожий на мышиный. Звучал он сильнее чем у оригинала, верно производился гораздо более крупными субъектами и что самое интересное, доносился со стороны воды, как будто огромное количество мышей, превратившись в водоплавающих, мирно переговаривалось между собой. Из прогретой углями и моим дыханием палатки в ночной холод выходить не хотелось, но интерес победил и я выбрался наружу. В свете звезд (луна уже спряталась) на воде ничего не было видно, а невидимые существа, вероятно услыхав мои шевеления, прекратили свою музыку. «Наверное охота должна быть» - подумалось мне.
Проснулся я утром от выстрела и последовавшего за его грохотом чьим то надрывным криком: «Горе-охотник! Что ж ты делаешь!?»
Только позже я узнал, что практически все охоты на лысух начинаются подобным образом - выстрел и чей(чьи) то крик(крики) в адрес стрелявшего (для сегодняшнего рассказа я выбрал самый приличный из услышанных мною за всю жизнь терминов). Такая практика обусловлена тем, что вспугнутая качкалда в сумерках или по темноте может сняться и уйти на другой водоем, а определение окончания темноты для каждого охотника - дело индивидуальное и лежит на его совести. К тому же стрелять в сумерках просто небезопасно, выстрел производится по слабо различимой цели, находящейся на воде и может привести к непоправимым последствиям.   
Из-за полога палатки на меня смотрела темно-серая полоска света. Быть на охоте и не видеть ее таинства грех. Быстро облачившись в одежду я выскочил в прохладу утра. Увиденное и услышанное мною ошеломило.
Вы знаете, даже тяжело подобрать сравнение которое было бы подобно происходящему тогда. Попробую. Если вы когда то были в деревне в начале осени и забыли вечером закрыть дверь летней кухни, а ранним прохладным утром вошли в нее, включили свет и подошли к печке, то тогда произойдет приблизительно то, что я увидел на «Ахале». Рой мух, слетев с насиженных за ночь мест, поднимется в воздух и будет мелькать перед вашими глазами. Его представители будут перемещаться во всех направлениях, садясь и тут же взлетая вновь, приближаться и удаляться задевая вас крыльями. Теперь надо представить, что эти мухи могут весить до килограмма и их так же спугнули (выстрелом), но не с печки, а с воды. И что их количество не меньше, а больше чем набралось за ночь и что летают они, так же как мухи в кухне,  не покидая замкнутого пространства ограниченного территорией озера. Добавьте к этому непрекращающуюся канонаду выстрелов, крики неудовольствия промахнувшихся, победные возгласы попавших в цель и носящийся в воздухе пьянящий, всепоглощающий душу людей азарт.
Как полководец, наблюдающий за ходом битвы, я стоял на пригорке и постепенно происходящее захватывало меня. Казалось что лысухи вездесущи. И хотя я находился на берегу, через меня их проносилось великое множество. Сменяя друг друга они летели слева, справа, сверху в низ, снизу в верх, из-за спины, отовсюду - если бы у меня в руках была длинная палка я бы смог наверное сбить не одну. Создавалось впечатление, что они меня не видят, пролетая в 5-10 метрах, некоторые чуть ли не садились на голову.
Отец и дядя охотились невдалеке, расположившись на противоположных краях овального, небольшого, заросшего камышом островка на который перебрались на лодке. Их удачные выстрелы непроизвольно вызывали у меня восхищение, особенно красивым было поражение летящих на большой высоте качкалдаков: они, двигаясь по выбранному маршруту, как будто неожиданно натыкались на непреодолимую, невидимую преграду и камнем (иногда «бабочкой») сваливались в низ. Большинство дичи крутилось в районе установленных соседями подсадных уток. Два или три подранка, задетые выстрелами моих родичей, спланировав уткнулись в землю недалеко от моего пригорка. «Сынок, не зевай» , - кричал отец. В голове проносилась мысль: «Почему лысухи не улетают? Ведь так можно перебить всех». Да, действительно можно, качкалда остается «верной» водоему до наступления ночи, но...
Где то через час от начала битвы я услышал громкий голос дяди: «Норма, - через несколько минут и выстрелов, отец прокричал в ответ, - еще каждый по две штуки для шулюма и к шалашу». На многодневных охотах разрешалось в то время отстреливать до 20 водоплавающих, не считая съеденной дичи во время нахождения на водоеме.
Постепенно выстрелы стихли по всему озеру, редкие из них свидетельствовали, что добирались подранки. С пригорка было видно, как лысухи собравшись в стаю, заняли середину озера. Огромное черное пятно качкалды мерно покачиваясь на волнах, поднятых легким ветерком, отдыхало от утреннего потрясения. Казалось, что их количество не уменьшилось - так ее было много. Никогда больше в своей жизни я потом не встречался с таким «валом».
Подъехали отец с братом, счастливо улыбаясь они выгрузили из лодки оружие и трофеи. Я подошел, схватил ружье и патронташ отца и под смех родных, устроился в лодке. «А кто же будет суп готовить, моим сослуживцам?» - спросил отец. «Ваша очередь» - ворчливо откликнулся я и отчалил от берега. «Ладно, постарайся лодкой загнать их в угол озера, обязательно полетят через тебя, тогда стреляй. Удачи!» - подсказка оказалась верной.
Я стал приближаться к стае, стараясь направить ее движение в узкий «апендикс», расположенный в одном из углов озера. Пятно разделилось надвое, одна из частей двигалась в нужном мне направлении. Лысуха, настеганная утром, не подпускала лодку ближе чем на 100-150 метров. С непривычки грести долгое время, мне приходилось часто отдыхать и «курицы» в эти мгновения удалялись. Но постепенно берег приближался. Вот уже первые из стаи достигли его песчаного дна и заметавшись на воде, поднялись в воздух, инициировав взлет всех остальных. Часть их полетела через мою лодку обратно к середине озера. Бросив весла и взяв в руки ружье я произвел по ним два выстрела. Ни одна из лысух, в которых я целился, не изменили своему полету. Успев перезарядить ружье, вдогонку отстающим отправил еще заряд дроби - с тем же результатом. Еще три раза в горячах я делал аналогичные заплывы - ситуация не изменилась. Обозленный до крайности, вспотевший, с волдырями на руках я приплыл в лагерь несоло нахлебавшись, предполагая погасить азарт отстреляв вечерку. После, уже приобретя достаточно большой стаж охоты, мне стало ясно, что стрельба из движущейся резиновой лодки требует определенных навыков, умения и опыта.
Молча и обиженно потреблял я сготовленный из свежатины суп, под острые усмешки увеличившейся компании, узнав, что домой отправляемся сразу после обеда - ведь норма выполнена.
В понедельник я отнес заявление о вступлении в общество охотников и рыболовов.