Река жизни

Эта работа опубликована в журнале «Охота и охотничье хозяйство».

Река жизни

Река жизни - Каракумский канал пришел в столицу Туркменистана Ашхабад в начале семидесятых годов столетия (1962год).
Для меня это время совпало с началом работы в одной из наземных служб столичного аэропорта. Стоила наша работа в то время недорого, 70-90 рублей в месяц. Это только через несколько лет оклады были повышены до 120 рублей. Единственный транспорт, который я мог себе позволить тогда приобрести был велосипед. На нем то, на зависть мальчишеских глаз и брехливую ненависть уличных собак, я и добирался до службы.
 Работа в аэропорту была интересна. Невозможность скучать, необходимость сталкиваться с самыми новейшими технологиями и самосовершенствоваться были обусловлены громадным прогрессом развития самолетной техники (от Ан-2 до Ту - 154) свершенным на моих глазах меньше чем за половину человеческой жизни. Это именно самолеты требовали и, наверное, еще долгое время будут требовать постоянной модернизации «тылов» - посадочных полос, радиомаяков, электрообеспечения аэродромов, начинки аэровокзалов и т.п. Да, скучать не приходилось! Но кто много работает, тот много ест и должен активно отдыхать.
Аэропорт находился на самом краю города и, пожалуй, был единственным предприятием, которое ближе всего располагалось к Каракумскому каналу и образованному, благодаря ему, Куртлинскому озеру, хранившему свои воды километрах в пяти к северу от черты города.
Ружье у нас было. Почему у нас? Собственно, конечно, у отца - это он его приобрел и за которым с любовью ухаживал, ревниво выговаривая мне, прежде чем разрешить пострелять, постоянно один и тот же ворох инструкций по хорошему обращению с любимым Иж - 26. В те времена было проще и можно было, не боясь, что оружие отберут, смело охотится с отцовским. С ижевкой мы были давние приятели. Еще в школьные годы отец не редко брал меня в горы, когда они с сослуживцами охотились на кекликов или искали более серьезные трофеи в виде кабанов, горных баранов или козлов. Но я тогда не загорелся. В засидку на кабана меня не брали, зная, что обязательно засну. Выслеживать на горных кручах очень осторожных скальных прыгунов не доверяли, там были нужны опыт, умение и знание их повадок. Ходовая же охота на кеклика мне не понравилась. Наверное, в мальчишеские годы было еще для меня утомительно ходить с заряженным ружьем, весившим более  трех килограммов. К тому же она была малодобычлива. Горные куропатки стремительны, а без практики хорошо если собьешь одного кеклика из десяти выстрелов. А сколько приходилось ходить по кручам, что бы сделать эти десять выстрелов, да придти в «табор» хотя бы с одним хвостом, дабы не быть осмеянным. Студенческие годы проведенные в дали от дома еще более охладили зарождавшиеся ростки охотничьей страсти. В короткие приезды домой времени для поездок с отцом в горы не оставалось. Я безрассудно его тратил на увеселительные забавы и свидания с девчонками - молодости свойственно быть расточительным.
Появление «большой» воды в нескольких километрах от столицы изменило мировозрение и образ жизни тысяч ашхабадцев. В короткое время самыми популярными магазинами стали рыболовный и охотничий. Каракумский канал, пробив путь через пустыню и окружив себя, как бриллиантами, искусственными озерами, проложил водную дорогу мигрирующим осенью к Каспийскому морю уткам. Совершавшие ранее перелеты почти без отдыха, они теперь с удовольствием останавливались на ночевку на появившихся по воле людей водообразованиях. Не миновала эта судьба и Куртлинское озеро.
Как сейчас помню поездку на первую утиную охоту. В старенький      ГАЗ -69 набилось охотников под завязку, а отсутствие даже гравийной дороги после моста через канал практически исключило комфортность. «Охи и ахи» участников экспедиции, произвольно перемещавшихся в замкнутом пространстве после наезда на кочку или выбоину, сопровождали нас весь путь.
Озеро было достаточно большое, но, учитывая незначительный возраст, только одна его часть успела обзавестись камышовой бородой. К ней то мы и устремили свои помыслы и движение машины.
Все с вечера устроили засидки в редком камышке, а утром, за час до рассвета, расположились в них. Ночью, видно, пришел «вал» лысухи - ее много слетало из под ног, когда мы добирались до скрадков и вода кипела характерными звуками, издаваемыми этими плавающими курицами.  Наконец-то рассвело. Первый неожиданный выстрел вызвал бурю неудовольствия и канонаду ответной пальбы охотников. К обеду не осталось ни одного стреляющего, который бы не удовлетворил свою страсть полностью - так много было дичи. Многие, расстреляв свои патронташи, с завистью и погасшим азартом в глазах смотрели на запасливых соседей.
С тех пор целый месяц, пока шел активный перелет лысухи к Каспию, на меня искоса и с недоверием смотрел старший инженер. Однажды мне довелось услышать его расспросы обо мне у сослуживцев:
- Что это Федор, вот уже которую неделю с красными глазами? То-ли пить начал, да запаха не слышно? Не дай бог, травкой балуется?
- Да нет. Вы загляните в его шкафчик со сменной одеждой. Там ружье и битая птица, - развеяли сомнения руководителя.
Каждое раннее утро, прихватив ружье,  я ездил на велосипеде на озеро. Хронически не высыпавшийся, но счастливый, успевал вовремя быть на работе. Конечно, лицо у меня  выглядело не совсем свежим.
К сожалению, через несколько лет охоту на этом озере закрыли. Историческое решение советского правительства о мерах по мелиорации засушливых земель оказало на судьбу многих решающее значение, а меня превратило в азартнейшего охотника.         
Ч.Ад