Смерть дракона

Смерть дракона
Он возвышался над нами, всеми, кто безмолвно стоял в низине, внимая его речи. Нас собралось несколько десятков - лучших бойцов, почти забывших свое ремесло за ненужностью, предавшихся мирному труду, старевших вдали от воин... Нас было несколько десятков - слушающих одного человека, который прибыл в город лишь неделю назад. По его суровому лицу, покрытому пылью дорог, было заметно, сколько испытаний и странствий выпало на его долю. Рубцы и шрамы на мощных руках его запечатлели удары врагов, поверженных им во прах.
Но кроме дара воина обладал он еще одним даром, которого были лишены мы, безмолвные, - умением речью вдохновлять на битву. Он говорил... О, как он говорил! Эти речи! Они будили в нас давно почившие чувства, и казалось, мы рождаемся заново, воскресаем для битв и военных песен. Всё то, чего не хватало нам в долгие годы бездействия, находили мы в словах пришлеца. Некогда наш город своей боевой славой затмевал все остальные города мира... Но вот уже двадцать лет, как утих огонь сражений. И вдруг загорелся снова!
Пришлец призывал к войне. Может быть, слабый народ отказался бы слушать призывы к кровавым побоищам, но мы, воины от природы, с жадностью ловили каждое слово, угадывая в речах отголоски тех славных походов, которые принесли городу честь и богатство. Слова, преображали нас.
Поход, к которому призывал незнакомец, был необычным. Он сулил горы золота и славу. Пришлец предлагал нам совершить то, чего не совершил ни один человек за многие века: пойти к далёкой горе, подняться к снежной вершине и убить дракона. Того самого дракона, о котором мы слыхали, будучи молодыми.
Много рассказывают о чудовище, терзающем человечество. Еще никто не смог взобраться к пещере и поразить тирана отравленной стрелой. Мы, живущие вдалеке от тех мест, где хозяйничал дракон, всегда думали, что он - один из тех мифов о чудовищах, которые выдумало человечество, пытаясь дать имя злу.
И вдруг всё изменилось. Дракон стал для нас такой реальностью, что мы вырыли свои старые доспехи. Мы, погрязшие в садоводстве, принялись затачивать мечи, зарытые в землю два десятка лет назад! Неужели мы сошли с ума? Или время повернулось вспять? Или слово обрело над нами могущество? Или это была власть пришлеца?
Как бы там ни было, двадцать воинов выступило в поход. Всё решилось в один миг. Очнулись мы уже тогда, когда лошади умчали нас в широкие степи и дремучие леса. Нас вёл чужак.
Скоро, скоро почувствовали мы бремя похода. Слишком долго сидели мы на месте. Но никто не помыслил о возвращении.
Дни шли за днями... Чужак по-прежнему ехал впереди, ведя нас сквозь степи и леса. И когда нам показалось, что поход не кончится никогда, вожак остановил отряд и указал вдаль. Над лесом возвышалась могучая одинокая гора, чья вершина в своей белизне сливалась с небом. Чужак облизнул пересохшие губы и, не давая нам ни минуты отдыха, повёл в глубины леса.
Когда мы спешились у основания горы, сердца, наши содрогнулись от одного взгляда на неприступные стены и тяжелые утёсы. Взобраться на них было невозможно. Но прежде чем дух возроптал в нас, чужак объявил о том, что знает единственный путь наверх. Этот воин всю жизнь готовился к битве. Поняв это, мы вновь вверили ему свои жизни.
Как передать чувства при виде многочисленных останков наших предшественников, нашедших смерть у основания горы. Они срывались с утёсов и падали на острые камни. Что правило нами, когда ступали мы по хрупким костям? Жажда славы? Безумие храбрецов? Или воля чужака? Он был неумолим в своём стремлении. И мы, подчиняясь ему или кому-то свыше, десять дней и ночей висели над пропастью, ели и спали, держась за выступы скалы шириною с ладонь, глядя как один за одним наши товарищи срывались в пустоту. Наши лица покрылись трещинами от вечного ветра, господствующего в этих проклятых и оставленных жизнью высотах. Кто мог объяснить нам всё это?
Когда же наконец мы выбрались на плоскую площадку, где не было ни единой травинки, силы покинули нас, а сознание окутала тьма.
Сколько спали - не знаем. Проснувшись утром какого-то очень яркого дня, мы увидели прямо перед собою облака, а над собою - слепящее солнце. Оно не грело. Только эхо еще слышало нас.
Вместе с чужаком нас осталось шестеро. Мы хотели помянуть погибших товарищей, но предводитель не позволил задерживаться. Мы заметили, что лицо его преобразилось, блеск необузданной страсти появился в глазах. Он чуял близость битвы.
Наш поход длился еще три дня. За это время чужак сильно переменился. Его лицо становилось похожим на лицо хищника, озлобленно рыщущего в поисках добычи. В эти дни мы хотели отдохнуть перед боем, но чужак гнал нас вперёд. На коротких привалах он сидел в стороне и затачивал меч. Взгляд его немигающих глаз был устремлен к вершине. Этот воин нёс в себе смерть, и она уже проступала во всех чертах его лица.
Вскоре мы подошли к кромке снегов. Наши усталые следы кропил алым цветом закат. Чужак мчался вперед, не ощущая никакой тяжести. Он уже не ждал нас. Он спешил убить дракона. Смерть всё настырнее кипела в нем, и он уже не мог остановиться.
Перед самых заходом солнца мы достигли пещеры дракона. Она оказалась пуста. Снег ослепительной белизны, скупое эхо... И пус-то-та.
Мы стояли напротив и смотрели в лицо хищника, в глаза, вобравшие всё зло, сколько может скопиться его в человеке. Он только что вышел из пустой пещеры и стоял у входа, опустив меч. Взглянув на нас, он оскалил зубы и пожал плечами. Мы не шевелились.
Мы пришли сюда, чтобы убить дракона, победить воплощение зла. Битва должна была состояться.
"Мы пришли убить дракона", - сказали мы.
Он снова оскалился и приподнял меч.
"Где же вы видите его?"
"Ты - дракон", - сказали мы.
Он сопротивлялся с нечеловеческой яростью. Он поразил насмерть двоих из нас и сам пал мёртвым к нашим ногам. Теперь нам оставалось одно: спуститься вниз и рассказать всему миру, что дракона больше не существует. Мы праздновали победу.
Но едва мы начали спускаться, как страшные грохот и рёв раздались за нашими спинами. Мы обернулись, ожидая увидеть воскресшего дракона...
На нас с необузданной силой неслась снежная лавина. Смерть настигла нас через несколько мгновений.
02.05.2002. Донецк