Подарок к празднику

-Ты полный кретин! – кричала Катерина Ивановна, - ты полный идиотский кретин!
-Чего это я кретин? – обижено спросил Николай, муж Екатерины Ивановны, - к тому еще идиотский? Это что, кретин в квадрате?
-Нет, в кубе! Мы в прошлом месяце электродуховку купили, что ты в первую очередь сделал?
- Ну, прожарил ее, что бы масло выгорело.
- А до этого?
- Подключил ее…
-А до этого?
-Инструкцию прочитал.
-Вот! Понимаешь, что если с этим куском железа обращаться неправильно, то он может испортиться, а? Инструкцию прочитал! А с женой можно обращаться как угодно, она не испортиться?!
-Ну чего ты взбеленилась? – попытался Николай перевести жену на примиренческий лад не столько словами, сколько мягким дружелюбным тоном.
-В прошлом году ты мне на день рождения удочку подарил! – продолжала бушевать Катерина, - ну, спасибо! Будем ездить вместе на рыбалку! Что бы тебе не скучно было! Тебе через два года пятьдесят, а до сих пор не понял, что у мужчины и женщины только количество конечностей одинаковое! Хотя нет, количество рук и ног одинаковое… Хотя в твоем случае одинаковое именно количество конечностей! А все остальное разное! На хрена мне твоя удочка?! Ты часто видел женщин, которые сидят с удочкой? А на восьмое марта шахматы подарил! Что бы время проводить интеллигентно,  что бы мышление развивала…  Это что, намек, что я полная дура?
-Ну, почему полная...
-Что?!! А в этом году на день рождения ты мне что подарил?
-Набор кастрюль. А что тебе не нравится?
-Не нравиться?!!  Ты считаешь, что для меня лучше в жизни занятия нет, как на кухне париться? И ты после хочешь сказать, что ты не кретинский идиот?
-Идиотский кретин…
-Не вижу разницы! Имей в виду, если в этом году ты мне на восьмое марта подаришь набор гаечных ключей, что б мне не скучно было, когда ты у своей тарантайки колготишься, я тебе этим набором в голове дырку сделаю, понял?
- А что же тебе дарить?
-Не знаю! Для этого тебе голова дана, что бы она хотя бы временами хоть что-нибудь соображала!

Это напутствие, полученное Колькой неделю назад, не выходило сегодня у него из головы. Сегодня потому, что именно сегодня, седьмого марта, он отправился в поход по магазинам в поисках подарка своей дражайшей супруге Екатерине Ивановне. Он  ума приложить не мог, что же все-таки купить. Нет, когда денег полный гаман, тут думать особенно нечего. Магазины  забиты французскими духами, пудрой и прочей мишурой, на которую почему-то так западают женщины. Этого западания Николай никак не понимал. Вот красивый инструмент – это понятно. Красивым инструментом и работать приятно. Или хорошая дорогая удочка. Это тоже понятно. Красивой, прочной удочкой да с классной катушкой рыбку половить – сплошное удовольствие. А вот дорогущая помада: мажут - снимают, мажут – снимают. Прок-то какой? Или духи. Ползарплаты за то, что б от тебя пахло приятно! Так мойся чаще и приятно пахнуть будет. От женщины должно пахнуть молоком, а не каким-нибудь экзотическим фруктом! А когда не знаешь чем пахнет, так это уже воняет! А тут еще зарплаты социалистические, а цены на все эти дамские прибамбасы капиталистические, то вообще, того… надо крепко думать, что покупать!
Проходя мимо продуктового  магазина Колька встретил своего давнишнего товарища, соседа по гаражу, Димыча.
О! Привет, Колян! – восторженно приветствовал Димыч старого друга, - вот так встреча! Это же сколько мы с тобой не виделись? Месяц? Больше?
-Да какая разница! Привет, дружище!
-Чем занимаешься? В такую мерзкую погоду надо дома сидеть. Согреться маненько, от насморку, и к жене, под бочек.
Сказал и погрустнел. Николай понял, что Димыч вспомнил покойницу- жену.
Ну, ты это… Чего уж… - он попробовал утешить друга, но получилось не совсем ловко, зато  искренне.
-Пойдем, помянем мою-то. Вчера ведь три года стукнуло, как…
Отказаться было просто невозможно. Николай понимал,  что нарывается дома на грандиозный скандал. Катерина, как могла, боролась с Колькиными выпивками. Ее знаменитая скалка в таких случаях пощады не знала, и частенько выплясывала на худой спине Николая немыслимый танец, но деваться было некуда.
-Димыч, ты не обижайся, но я чуть-чуть только. Понимаешь, мне жене надо подарок искать. Завтра-то ведь праздник.
-О чем речь… Я же понимаю… Катерина у тебя женщина серьезная. А чего подарить надумал?
-Да вот, хожу, ищу. Сам же говоришь, Катька – баба серьезная. Не угодишь, так и по шарабану получить можно. Она мне вот неделю назад на тему подарков такой пистон вставила, что ого-го-го! Духи ей какие-нибудь, или чего? Ты в духах разбираешься?
-Не… Я только в тройном одеколоне!
Посмеялись.
Между тем друзья зашли в маленькую забегаловочку, по местному называемую генделыком. Почему генделык? А кто его знает. Сколько Николай себя помнил, столько здесь и находился генделык. И при социализме, и при развитом социализме, и при бурном расцвете развитого социализма, и при бурном расцвете социалистического застоя, и при его крушении, и при зарождении дикого капитализма и наверное будет всегда, пока у мужиков не истребят желание быстро и дешево жахнуть по стопарику, чего, как понятно, никогда не случится.
В генделыке было тепло и накурено. Стоял ровный, не мешающей беседе, шум.  Взяв по половинке гранчака недорогой водочки и по бутерброду с колбасой на закуску, друзья устроились за свободной стойкой.
-Ну, пусть будет покойнице земля пухом, - произнес Димич тост, залпом выпил водку из гранчака и мерно зажевал бутербродом.
-Пусть, – поддержал его Николай.
Пока доели бутерброды, жизнь порозовела.
Не сговариваясь они глянули друг на друга:
-Ну?
-Вполне.
Повторили. Вышло совсем неплохо, поэтому повторили еще раз. Вероятность встречи с Катькиной грозной скалкой отодвинулась куда-то в немыслимое далеко.
Часа через два друзья с трудом преодолели три ступеньки, отделявшие входные двери генделыка от тротуара и побрели в сторону Колькиного дома.
-Слушай, Димыч, мне ж Катьке надо подарок купить. Я ж совсем забыл.
-А-а… Точно. Знаешь что, идем-ка в подземный переход к метро, там всякой бабской мелочевки пруд пруди.
Между прочим, начало марта выдалось холодное. Снег и не думал таять. Холодный северяк вполне ощутимо бодрил и быстро выбивал хмель. Пока прошли троллейбусную остановку до входа в метро, друзья заметно протрезвели.
-Еще один такой переход и вполне можно начинать по второму кругу, - пошутил Димыч.
-Не, - сказал Николай, - ну его! И так денег почти не осталось.
Спустились в переход. Здесь кипела толпа. У киосков, лоточников, корзин с цветами метались неприкаянные мужики в поисках подарков своим единственным и ненаглядным. И здесь, где-то в забитом углу, за рядом торговок цветами, дотошный Димыч увидел плюгавенького мужичка с небольшой корзиной подснежников. Подснежники были крупные и иссине белые, явно привозные, скорей всего крымские. Мужик явно только встал торговать, т.к. корзина была полная.
-Вот! – Димыч указал пальцем на корзину, - вот что тебе надо!
Он аккуратно взял букетик цветов. В его руках,  огрубевших от вечной возни с железом, нежный букетик смотрелся нежным, маленьким  и трогательно хрупким.
-Ты чего? –спросил его Николай.
Он непонимающим взглядом обвел цветочные ряды. По сравнению с гордыми и неприступными розами, строгими герберами, утонченными, изысканными и одуряющими лилями, рахитично-аристократическими тюльпанами подснежники выглядели слишком дешевыми и простенькими.
-Ты чего? – повторил Николай, - Катьке букетик за две гривны?!
-Извини, Колян, но по отношению к бабам ты полный кретин!
-Это почему же? – не сколько обижено, сколько заинтересовано спросил Николай, которого совершенно озадачило совпадение оценок Димича и его жены, данной ею неделю назад.
-Ты кому цветы покупаешь? – неожиданно спросил Димыч.
-Жене.
-Вот, - удовлетворенно сказал Димыч, - вот если бы любовнице цветы покупал, тогда надо было бы покупать обязательно дорогие. Розы, например. А жене надо покупать от души! А от души, это не совсем не обязательно дорого, понял?
Николая подумал.
-Не совсем, - осторожно ответил он.
-Ты где-нибудь еще подснежники видел?
-Нет. Да и откуда, морозы ведь еще.
-А розы?
-Да вон их сколько!… - Николай не глядя указал на цветочные ряды.
-Ну вот. Всем розы, а только твоей Катерине, исключительно только ей – подснежники. Теперь понял?
-За две гривны?
-Так, заткнись, Колян. Я же говорю, что ты кретин. Покупай подснежники! Я отвечаю!
Ничего не понимающий Николай осторожно взял маленький букетик нежных подснежников, и неосознанным движением поднес их к носу. Нежный, слабо уловимый аромат лесных цветов на мгновение заслонил собой все ароматы подземного перехода.

Николай осторожно открыл входную дверь и с опаской переступил порог собственной квартиры.
-Кто там, ты, Коля? – окликнула  его жена из кухни. Как был, не раздеваясь и не разуваясь, Николай прошел на кухню.
-Мать, я вот тебя с праздником хочу поздравить…
Он осторожно достал из пазухи пальто сверточек и аккуратно развернул его. На его больших ладонях лежал маленький букетик вечных предвестников весны.
-Подснежники! – ахнула Катька, - да где ж ты их достал в такую холодрыгу?! – отложив в сторону, как будто ненужную, какую-то импортную губную помаду, купленную Колькой в дополнение к букетику, она поднесла этот букетик к самому лицу, вдыхая весенний запах лесных полян, талого снега, прелой листвы и еще много чего, о чем Колька даже не мог догадываться. Он с недоумением смотрел на свою жену Катерину Ивановну, грозную Катьку, скалка которой не раз гуляла по его плечам, и по плечам его дружков, попадавших под ее горячую и тяжелую руку. Потрясенный Колька увидел то, что не видел уже лет двадцать: на ресницах Катькиных глаз набухли и скатились по округлым щекам две огромные слезищи.
-Да, - подумал совершенно ошеломленный увиденным Николай, - по отношению к бабам я действительно полный кретин! – и тут же оправдал себя, - да кто же их разберет, баб этих?!