Мания величия

Мания величия



                Я с манией величия
                По комнатам брожу.
                Я манию приличия
                И отвергаю, и прошу:

                «Не вмешивай предельного,
                Как сладок этот сон,
                Где совесть отрешенного
                Уходит на покой!»

                Броди, броди похмелье,
                Как дым твой сон уйдет
                И мания униженных
                Меня пинать начнет!!

       (Эпиграф автора,
из “Поэмы о любви», 708)






 Моя тетка держала курей.
И как-то я проснулся с огромным желанием выпить свежее сырое яйцо. Не умываясь, не бреясь и не чистя зубы, кое как одевшись, я выскочил на улицу. Поймал такси и скоро мы уже желали друг-другу доброго утра. Выслушав просьбу с удивлением, она сходила в курятник и принесла еще теплое куриное создание. Разобрав острую верхушку я снабдил содержимое солью и выпил с наслаждением. Поблагодарил тетку, попрощался и уехал домой, не оставшись даже попить чаю, хотя виделись не совсем часто.
С тех пор она считает меня не в себе! А я так считаю уже давно и гораздо чаще...
Первоначально я планировал писать это произведение только работая у пульта интернета, используя кусочки времени остающиеся свободными после того, как основные свои проблемы в нем уже выполнены, (я пользуюсь услугами платной библиотеки), но посмотрев свои архивы, обнаружил, что есть в них некоторый материал, которым можно разбавлять это, на сегодняшний день, мое главное произведение.
Так появился эпиграф, так появилось теткино и мое о себе мнение.
Это одна из самых скромным моих оценок своего ума, своего чудесного восприятия мира.
Заранее приношу извинения за огромное количество орфографических и стилистических ошибок, которые неизбежны при работе в живую. На сегодня, 16.12.03, пока все, до свидания!
Здравствуйте! Ну вот, получается как дневник - расставания встречи. Меня часто спрашивают… Или мне хотелось бы, что бы меня часто спрашивали (для меня "маниявеличайшего" это не играет большой роли), как вы стали писать?
Отвечаю!
Дневник! Дневник, который я вел в студенческие годы, а потом откромсал его, после чего в таком виде он разрешил написать мне первый рассказ, который, естественно, не опубликовали. Но память о тех муках, сладких, удивительных и радостно-горьких, и, одновременно, печально съедаемых душу... Это было как умеревшая память...
А она воскресла и позволила вам читать сегодня мою мешанину. Не будем удивляться, дневник должен быть таким, сумасбродным, ныряющим в неведомое, бросающимся из стороны в сторону в самый неподходящий момент - пусть его!
А что там уметь писать-то? Школу все помнят: название, эпиграф, вступление, основная часть, заключение (тюрьма). Все это уже у нас с вами есть. И название, и эпиграф, и вступление (про мою тетку и начало сумасшествия), и кое-что из основной части уже накрапали. Нет пока заключения. Открою небольшой секрет - оно будет называться "Мания преследования". Помните у "Берегись автомобиля": "Какой же сюжет без погони?". Сегодняшнее время вышло, с наступающим Вас! 24.12.03г.
В своей жизни мне пришлось участвовать в трех или четырех проектах, которые так или иначе должны были повлиять на судьбы миллионов людей. Но пока из-за недостатка интернетного времени у меня нет возможности подробно рассказать о них о всех. Поэтому я сразу постараюсь перейти к последнему проекту.
Он незначительный по объему, но интересный по содержанию. А заключается он в том, что мне хочется и НАДО СПАСТИ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО.
Не поверите, но это так!
Беда не в этом, беда в том, что мне это мешают, а порой просто не дают его спасать(смотрите заключение).
Вы думаете человечество не нуждается в спасении????
Еще как нуждается, но дело то оказывается в том, что все должности по его спасению ЗАНЯТЫ. И любая попытка постараться это сделать самому пресекается мгновенно и системно. Почему? Так миллионы людей за это спасение получают зарплаты, имеют спонсоров, гонорары, газеты, журналы, звания героев, а тут пришел какой-то, невесть какой, поэт и вздумал спасать....
Все, к сожалению время кончилось, до следующего раза.
Приоткрою тайну.
А от чего спасать человечество-то???
От равнодушия бога и зла дьявола!!!
26.01.04 


Домашняя заготовка, скомпонованная  в Довлетобаде 03.02.04.г., «кусочки» написаны ранее.

“Уважаемый!”,- услышал я обращение к кому-то сквозь сон.
Устал так, что открывать глаза не хотелось. Зов повторился. Более громче, требовательнее и протяженнее, делая акцент на последнем слоге:
- “Уважаем…ый!”
Столько требовательно интригующих интонаций прозвучало в одном слове, что они не смогли бы оставить меня равнодушным, даже если бы я захотел!.
Я сел, разлепил ресницы, поднял тяжелую голову и огляделся вокруг.
Никого!
Привычный такт электрички укачивал только меня да еще кого-то спавшего рядов за пять-шесть от того места, где я только что почивал. Его длинные ноги, обутые в стоптанные кирзовые  сапоги, явно не умещались на жестком отполированном задами сиденье и выглядывали, чуть не касаясь такого же сиденья, но расположенного у окна противоположной стороны вагона.
Покрутив еще головой, я взял в руки почти сползшую на пол куртку, сложил ее вдвое и вновь улегся. Голова, еще не дотянувшись до импровизированной подушки, отключила мозг от не очень разнообразной действительности тех, кто обычно едет в последнем поезде с работы домой.
Не знаю сколько я проспал, но вскоре тот же интригующий голос, как будто влез в мой мозг, обнаружив в нем какую-то трещинку и я вновь услышал:
- Будьте любезны!
Вставать так не хотелось, что готов был расплавиться в дым, лишь бы не реагировать, но что-то, что было сильнее меня, заставило подняться и оглядеться вокруг. Результат осмотра оказался не лучше предыдущего. Кроме, пожалуй, того, что сапог длинноногого пассажира уже не было видно. В сердцах я вновь преклонил голову, чертыхнувшись.
- Осторожно! - вдруг, услышал я тихий голос.
Приподнявшись, я встал и пошел к тому сиденью, где недавно спал пассажир, предполагая, что это он подшучивает со мной.
Никого!
Я никогда не верил ни в инопланетян, ни в богов, ни в чертей, поэтому с очень большой легкостью отнес все сегодняшние мои слуховые видения к галлюцинациям, и мысленно посетовав на лишние кружки пива после работы, выпитые с приятелями, так же мысленно произнес:
- С ума начал сходить, черт подери!
Голос хихикнул и заговорил снова:
- Осторожней, просил же вас! Оглянитесь!!
Но если первая часть его слов была произнесена с ноткой просьбы и нежелания слышать даже такого типа несложное ругательство, то «оглянитесь» звучало тоном приказа и, как мне показалось, даже надменно. А, вспоминая прозвучавшее до этого хихиканье, моя голова непроизвольно стала входить в плечи, как говорила моя бывшая жена «я набычился», а с губ уже непроизвольно готовились слететь слова грубости... Но, что-то удержало меня от этого и я вполне прилично произнес:
- Не мешай спать, пожалуйста. Сгинь!!
Что то зашуршало, что то очень мягко шлепнулось о совершенно закрытое окно. Это, вероятнее всего, должно было соответствовать тому, что «оно» сгинуло. Я сел на свое место, закурил сигарету и внимательно прислушивался все это время. Тщетно! Было полное молчание, перебиваемое только ритмичным лязгом железа поезда о железо рельс. А за окном совершенно молчаливо частые ветки крон большого кустарника, рассаженного вдоль полотна дороги, пытались скинуть огромные шапки навалившегося на них сегодня снега. Только изредка мелькала исчезновением небольшая рощица березок или группа одиноко стоявших, серых ночью, елей, схвативших в охапку сугробы снега.
Посмотрев на часы и определив, что ехать еще не менее получаса, я загасил сигарету своими недавно купленными ботинками с натуральным мехом прямо о многострадальный пол электрички и вновь постарался заснуть. Сон еще не пришел, а только нежная дрема пыталась в своих объятиях унести меня в незабытьё, как я услышал:
- Постарайтесь некоторое время не говорить столь категорично и уж тем более не направлять меня в те области, о которых даже люди имеют очень смутное понятие... Фу, еле выбрался, какая гадость...

***

Неновая формула гибели мира Ч.Ада:
«Мир погибнет либо от зла, либо от добра. Первое – уничтожение (это все знают), второе – деградация (это мы еще не пробовали).
Эволюция войн (зла) не закончилась последней войной… пока…
Ее непоявление оберегает мысль о возможности всеобщего уничтожения.
- Что же остается человечеству?
- Попробовать эволюцию добра!!!
- А что это такое?
- Я не знаю!
- Никто не знает!!!»

Многое стоило бы человечество если бы не дошло до этой истины еще хотя бы 2000 лет тому назад.
Но дело не в этом.
Вмешательство людей в регулирование этих истин, а так же и в поиск «золотой середины» с помощью норм, правил обычаев и самого государства, введение системы «сдерживания и противовесов», в том числе и уравнивая действие противодействием, приводило только к социальным катастрофам или обнищанию.
Империи в истории человечества!?
Величие и падение, блеск и нищета, красота и ее уничтожение.
Было? Было! Но эти события не планировались глобально, не регулировались…
Что же их вызвало?
Бог?
Глупость, он здесь не причем!
Рост сознания жителей планеты, живущих в зле и мечтающих только о, хоть малюсеньком, но добре.
Постепенно этого сознания становилось уже так много, что с ним невозможно было не считаться политикам, безраздельно властвовавшим телами и умами.
Кто виноват, что политикам стало мешать сознание масс, уровень которого вырос???
Информация!!!
Глобальная, сегодня уже неотвратимая. Для голодных умов она, плохая или хорошая, но как глоток чистой прозрачной воды жаждущему!   
Что дальше?
Неуправляемость лучше??
Правильное решение может быть принято только в условиях объективного представления событий. Ложь в информации губительна. Ложь там, где ищут какую-то выгоду, ложью, давая несбыточную надежду, издеваются, а то и – убивают, если не тело (самоубийства поэтов и их последователей по суициду), то душу всех остальных.
Пути решения? Совершенствование информации – это рычаг, большой. Утаивание, низвержение правды, отсрочит, то что должно свершиться. То, в чем я открыл для себя смысл жизни человечества.
- Ха-ха-ха-ха!
- Не забывайте название повести.
-  Ну тогда: «Хи-хи-хи!».
Итак! Что позволило мне открыть эту формулу?? Пожалуй потянет на теорему.
Исследование понятия зла!
Кто даст определение? Я не встречал в учебниках и не читал в факультативных источниках, наверное, мало читал, но это так!
Итак, первое, ЗЛО – несовершенство вселенной с точки зрения разума. Очень ограниченно, но с точки зрения разума человека, жители планета Земля.
Если на него посмотреть именно так, то зло будет бесконечным, как будет и бесконечным добро – то есть попытка человека переделать вселенную, в том числе и себя, под удобное для жизни человека (разума) существование.
Итак, второе, ДОБРО – попытка человека переделать вселенную под себя, свой разум.
Кто победит??? Разум вселенной? Кошмар, неужели он хуже человеческого? Или человеческий? Такой слабый и малюсенький!!!
Что для такой победы нужно?
Как раз пригодилась бы теорема смысла жизни человечества.
К ее формулированию, а может быть и доказательству перейдем в следующий раз.

Она где-то рядом! Она не может не быть! Ее приближение должно...
Это можно только понять!
Нет, не понять! Понимают событие, не очень многие смесь, сгусток событий. Затем вычленяют из них причины и определяют смысл действий, содеянных людьми, природой, случаем. Принимают решение, с точки зрения принимающего правильное! С точки зрения времени неизвестное, с точек зрения потомков разных времен его оценка измениться не раз - хоть не принимай!
Это можно только почувствовать!
Нет! Чувствуют только то, что происходит в данный момент, когда событие или произошло, или происходит, или, в крайнем случае, открылся истинный смысл произошедшего (если истина возможна, конечно).
Так, в основном, наверное, бывает всегда – и с понятием, и с чувством!
Как же объяснить???
Надвигается!!!
Наверное так!
Как вы чувствуете приближение весны?
Как вы чувствуете приближение грозы?

Так я ждал мысли и понимания, что понял свою теорему хотя бы только для себя!

Ведь почему церковники отвергли такую заманчивую идею «щеки» Толстого. Заманчивую па своей идеологии для обреченного (обреченных) воздействовать на совесть убийц? А ведь религию вскоре убили коммунисты! Церковники увидели в этой теории всепрощение зла, которое, будучи посаженным в эту благодатную почву «непротивления», только расцветет.
Стыдно, но церковь до сих пор не знает, что такое добро, кроме, конечно, своего бога.
Добро по Чернову не позволит злу расти.
Толстой был прав! Он чувствовал, но, к сожалению, так же не знал, что есть добро! А его личное добро было бы не сапоги точать, а светить в темноту, сидя в кресло-качалке и есть булочку, запивая ее молоком.
Зло свихнуло его и в конце своей жизни он познал его, уйдя от себя, от тех, кому он был нужен!
В каждом человеке есть, как противопоставление разума жизни и разума вселенной, противопоставление зла и добра. В нем этими злом и добром являются зло природы, равное злу животного (темного, необразованного существа, способного реагировать только на рефлексы и на внутренние голоса в виде «Фас», не стремящегося к познанию и самообразованию, а только к перевариванию пищи и времени). А так же добро, добро разума (плод эволюции, поколений, надеющихся безмолвный разум мертвой вселенной, находящейся в покое самодвижения, разбавить, дополнить, да как угодно, но оживить).
Историки до сих пор спорят, так или иначе оценивая уход Льва Николаевича. Если вам интересно мое мнение, то оно отрицательно. При всей своей кажущейся привлекательности самоотречения, поступок отбросил его к злу, к животному началу… Ярчайший просветитель бросился в бездну, не выдав оттуда ни одной искры. Это проще!!! А идти по пути животного всегда проще.
Имеем ли мы право винить его? Нет, не имеем!!! Это был протест, протест против тех, к кому он обратил сгусток своих понятий о добре и зле, против церкви, оттолкнувшей его в эту бездну.
Усталость и старость! Безнадега идей и страх! Страх за свою жизнь, страх за жизнь человечества…
Да не наполнится душа сознанием ужаса совершенного. Да утолит она эту свою жажду! Да не утолит она эту свою жажду!
А, вдруг, поняв случайно...
Не будет знать, что делать. То ли дальше убивать следуя року судьбы, в который вовлечена, а то ли казнить себя совестью!
Она выбирает! Мучительно, долго, с пристрастием!
Она выберет, где живут действием!
А там с совестью трудно ужиться! Редкий гость, невидимый, не дай-то  черт кто-то подслушает беседу, исповедь себе!
Совесть – падчерица! Позвав, стараются забыть! А забыв!!!
Наполняют душу желанием... Желанием ужаса свершения нового ужаса. Страх притягивает и манит. Покидая его щедрые объятия, невольно останавливаешься, вспоминая и спрашивая себя: «А все ли возможное выполнил для него?»

03.02.04.г. Довлетобад.

***

Я вскочил с сиденья и стал оторопело вертеть головой из стороны в сторону, но, к своему почти ужасу, никого не увидел.
Слова раздавались неоткуда! То есть не конкретно с какой-нибудь стороны, где я бы смог определить источник речи, но, мне даже казалось, что слова висели в воздухе, как дым или туман. Как будто они были везде и залазили, даже не в уши, а сразу в мозг. Как будто бы кто-то, не зная какими законами мы пользуемся для восприятия, толи волновыми для воздействия на слух, а толи телепатическими, решил включить для моего убеждения все свои возможности.
- Да не крутите вы так головой  - это даже для меня стало утомительным, - продолжало, вдруг, реветь, шептать и стонать в вагоне электрички.
- Кто вы? – наконец выдавил я из себя боязливую фразу и свалился в изнеможении на свою спасительную лежанку.
Видимо испугавшись моего испуга «оно» шум прекратил. И почти ласковым женским голосом запело:
- Ой, да пожалуйста, вы не беспокойтесь, я вполне мирное существо. Нет, я не инопланетянин и не посланник бога. Мне трудно, используя ваши ассоциации и понятия внушить то, кем я являюсь и что собой представляю.
Если очень приблизительно, то я – это носитель познаний и разума в вашей околозвездной галактике.
Эй, вы живы? Вы способны к восприятию?
Мутным взором я посмотрел в «ничего» и, кивнув головой, прошептал:
- И все-таки мне было бы удобнее, если бы вы были, - я помычал, что-то невразумительное, жуя остатки слов, и продолжил, - ну как бы вам это сказать, более материализованными, что ли.
«Она» улыбнулся, нет, конечно, я этого не увидел, не на чем было увидеть, просто в мозгу отметилась информация о расплывшихся добротой губах, сузившихся в улыбке глазных впадинах и взгляд глаз, оживших хитринкой. Причем взгляд был какого-то очень приятного для меня человека, с которым мне когда-то приходилось встречаться и говорить, либо все «это» мелькнуло когда-то в толпе прохожих и отложилось в памяти мимолетным удовольствием.
- Это вы? – невольно произнес я, выражая в слух «узнавание», промелькнувшее только что в моем сознании.
Улыбка повторилась, причем с большей степенью кокетливости и даже желанием понравиться, после чего сказала:
- Извините, нет, конечно! Нам предстоит поработать с вами некоторое время, и достаточно долго, а взаимное расположение гораздо быстрее способствует взаимопониманию.
- А кто же вы? – пролепетал я опять бессмысленно.
- Начинается! – заворчал голос, - я же вам уже говорил кто я, а если вас заинтересовал образ, которым я вам улыбался, то это совсем просто. Перед знакомством мне стало известно о вас все, а эта улыбка есть плод, выражающий сумму ваших вкусов, вашу мечту, которая была бы самой желанной вашей спутницей жизни.
Наконец то я разозлился и, вложив в свои уста как можно больше независимости, прохрипел.
- Чем обязан?
Мой голос почему то был севший и почти жалкий, я стал противен сам себе, но «она» не удивился, а продолжил и, как мне показалось, даже с некоторой степенью сочувствия.
 - Простите, пожалуйста, это проклятое желание как можно быстрее получить результат, - бич всего бездушного, - зная сам, и использование этих знаний в повседневной жизни повсеместно, не позволяют сразу даже представить, что аналогичные сведения или  знания могут отсутствовать у собеседника, а значит и  просто вызвать у него испуг.
- Мое знакомство с вами не случайно, кое какие ваши действия и мысли пришлись мне по вкусу, очень интересна мне показалась ваше предыдущая жизнь и вот мы с вами уже и беседуем, этого оказалось вполне достаточно для взаимной беседы.
В воздухе прозвучала пауза. Именно прозвучала, а не повисла, как это принято говорить и писать во всех классических, и не очень, произведениях литературы. Если повисла – то это еще не известно, кто должен прервать молчание, толи один, а толи другой собеседник. А эта пауза, «прозвучав», призывала говорить только меня и давала понять, что молчание будет до тех пор, пока я не отвечу.
Я поворочал, оторопевшими мозгами, прокашлялся и сказал почти первое, что пришло мне в голову.
- А вы все-таки случайно не ошиблись? О какой второй жизни вы говорите? У меня всего то одна, - и, вновь, чуть подсорвавшимся голосом, я продолжил, - да и то опостылела.
И, вдруг, меня понесло.
- Вы не поверите, как все к черту надоело, - я почти не обратил внимание как по «она» пробежала дрожь при упоминании «всенижнего», но все-таки настоятельно порекомендовал себе впредь не употреблять этого слова, помятуя вполне приличную улыбку, - иногда до того, что просто хочется сорваться куда-нибудь и жить в какой то глуши, чтобы никто и никогда до тебя не добрался, не ходить по улицам, не улыбаться или бездушно или привычно, реагируя на такие же слова и чувства. А только сидеть в саду и смотреть на цветение вишни или яблони, или сходить в лес выкопать подснежник и посадить его в этом саду, а на следующий год взвыть от радости от того, что подснежник на этом же месте выбросил на показ миру свои нежные удивительные красотой лепестки.
А вишня?
Вишневое дерево!
Говорить о его исключительности бесполезно...
Другие деревья обидятся! Но я не буду говорить, я слегка подумаю, а вы подслушайте и не рассказывайте ни кому, все равно не поверят, а если и поверят, то скажут, что очередной сумасшедший ищет! Ищет красоту в давно известной всем красоте, лишняя трата времени и денег на его жизненное существование. У меня всегда в мыслях от таких мыслей   "двадцать два бугая" А.Райкина.
Любая неординарность опасна!
Она загордится, ей позавидуют, захотят найти недостаток. Найдут! Повозят в грязи и только о нем ей будут твердить всю жизнь... Ну как же, как же! Вы же знаете, что это такая личность-неординарность, которую если не ударить, то она, мягко говоря, обнаглеет и сядет на шею! А что под этой шеей подразумевается ни кто не задумывается, а шею-то может и создали для всех, только сидят на ней не все, а те, на кого укажут ищейки недостатков, да простит их великий и всемогущий!
Вам попадалась кислая вишневая ягода? То-то же! Это как раз от этого!
Тихо, тихо буду думать! А вы, «мая незнакомец», тоже тихо слушайте! Образы данные в мыслях уже умеют слушать, а может и видеть! Мессингов развелось, уйма!
Холм! Так себе холм, не очень и высокий, но именно по нему проходит тропинка! Кто рисует первые тропы, приминая зелень травы? Почему мы выбираем те или иные пути в жизни! Ведь тяжелее в высоту-то, ведь лезть приходится с отдышкой, с никчемным биением сердца.
Но не о дорогах речь!
Холмы на многие-многие километры не встречались и он запомнился бы лишь как небольшое препятствие в пути, если бы не...
Она стояла на нем одном одна... Единственная на всю округу березка... Это было не мощное закостенелое в ветрах, градах, морозах и непогодах загрубевшее создание.
Это была уже и не юность, красующаяся первыми сережками, но молодость, едва познавшая любовь и простирающая к небу свои ветки, созревшие листвой, способной дать тень и краткий уют уставшему путнику, ласкающему взглядом любовь дерева к жизни. Тропинка вела к красоте! Только неумный мог проложить ее в угоду лени у подножья холма.
Вспомните! У каждого в жизни была такая березка и именно в высоте! Что же еще может быть красивее этого видения?
!!!!!!!!
Вставка подготовленная в Довлетобаде 27.03.04 – 02.04.04 .
«К концу этого монолога я уже почти охрип и голосовые связки самопроизвольно стали выписывать какие-то кренделя и рулады. Это, в конце концов заставило меня замолчать на некоторое время. Молчал и «она», толи переваривая сказанное, толи готовя новые вопросы. Наконец в воздухе опять зашуршало ее словами:
«Я продолжаю убеждаться, что наша встреча состоялась не зря и хочу со все возрастающим интересом и желанием убедить вас осуществить поездку к вашей прошлой жизни, которая была свершена вами несколько веков назад»
- Я так был занят сейчас своим сокровенным, своими мыслями, что, простите, нужна хотя бы маленькая временная подготовка, чтобы осознать ваше предложение и понять ваши цели.
Давайте так! Зачем? Как? Опасности? Последствия, если не для всех, то хотя бы какие они будут только для меня?  - я даже сам себе порадовался от своих вопросов  - если даже не получу понятные мне ответы, то хоть будет время для того, чтобы подготовится более уверенно сказать «нет».
- Ответы, пожалуй, мне стоит начинать с последнего вашего вопроса. «Последствия». А разве вам, неглупому человеку, не хотелось бы пополнить свои знания дополнительной информацией, отталкиваясь от которой вы смогли бы переосмыслить если не всю, то хотя бы часть жизни и уже ее продолжение строить с учетом нового познания?? Собственно отвечая на этот вопрос мы с вами ответили и на вопрос «Зачем?». А ели вы эти новые знания сможете опубликовать, то, вполне вероятно, что, прочитанные, и они смогут изменить мировозрение кого-то еще.
- Вам трудно отказать в логике и если я еще пока сомневаюсь в положительном ответе, то, поверьте, это только из-за инстинкта самосохранения, который в каждом из нас сидит и повелевает безгранично. Он могуч и бездарен! Могуч желанием сохранить жизнь, а следовательно и разум во вселенной, но бездарен тогда, когда превращает нас в рабов и приспособленцев обстоятельств.
Голос усмехнулась: «Вы боитесь?»
- Это не я, это во мне. Постоянное сомнение в целесообразности того или иного действия, как правило, есть сравнить с чем-то, что бы решить «стоит или не стоит», это или опыт или знания, а вы предлагаете то, что пока не сравнимо ни с чем.
Интонации голоса не изменились: «Только вам решать, только ваше согласие и мои знания и усилия позволят для вас чуть развернуть колымагу времени вспять и получить новые ощущения. Опасно ли это? Да, как и всякая опасность, подстерегающая живую жизнь, бутылка из окна, катастрофа электрички, в которой мы сейчас едем, взрыв вашего солнца или нашей галактики. Вероятность опасности гибели вас там низка, но она есть.
А теперь на вопрос «Как?». Помните при первом контакте с вами я просил вас тоном полуприказа оглянуться? Так вот, если бы вы тогда оглянулись вы уже были бы в вашем прошлом, а эта беседа происходила бы аж только после вашего возвращения, хотя, конечно, некоторые инструкции я бы вам смогла внушить по пути.
- Конечно, вы хотите сказать, что второй раз от судьбы не уходят, а внушают целесообразность выполнения ее предначертаний? - проворчал миролюбиво я.
- Приятно, что вы с юмором! Ну так что, пробуем?
- Хоть какой это век, что бы ориентироваться, - последнее, что спросил я, выдавливая из себя остатки страха.
- Это знание вам не понадобиться. Вы там будете не ориентироваться, а жить. Знание того, что вами прожито две жизни придет опять только здесь, сегодня и даже в этой же электричке, у нас еще есть время. Итак, вы готовы?  - слова звучали четко, не давая ни капли сомнения возможности отказаться.
- Да!
- Что ж, тогда оглянитесь!
Я стал поворачивать голову назад, как на чей-то зов, зов очень знакомого человека, неожиданно прозвучавшего из-за спины.
Коридор! Коридор общежития, в котором комнаты и их двери расположены друг на против друга. Я оглянулся еще раз. Сзади стена. До половины давно покрашенная масляной зеленого цвета краской, а с середины до потолка толи побелка, толи водоэмульсия. Даже захотелось дотронуться пальцем, что бы узнать – мажется или нет.
О электричке помню, значит еще не прибыл к месту новой, пардон, старой жизни. Значит надо идти вперед по коридору. Сделал первый шаг. Та боковая стена, в которую был вделан дверной проем, вдруг, засияла бело-серебристым светом и стала прозрачной, а во всю величину комнаты на меня смотрел глаз. Невольно я попятился к противоположной стенке и … уперся в нее очень скоро.
Глаз моргнул, напрягся, а это было видно по тому, как набухали кровью капиллярные прожилки в белке глаза и отдалился, превратившись уже в два глаза. Такое впечатление, как будто на меня смотрели в лупу одним глазом, а теперь решили посмотреть в микроскоп двумя. Два глаза на целую комнату – впечатляет.
Вот они моргнули, но почему-то не одновременно, а по разному во времени, отчего казалось, что каждый из них подморгнул мне отдельно и, чуть переждав,  опять отдалились. При этом левый глаз загрустил и даже наполнился влагой. Капля из него упала на пол и чуть-чуть стала выглядывать из-за порога, растекаясь большей своей частью внутри комнаты. 
Отдалились то они отдалились, но одновременно открыв моему взору еще одно «окно» в котором уже были не глаза, а какое-то чудовище, которое ни с того ни с сего, бросился на них щелкая клыками. Не знаю почему, но мне, вдруг, так стало жалко глаза, что я завопил: «Спасайтесь!»
Но ничего страшного не произошло, чудовище напоролось на какую-то стенку, которая отделяла его от глаз и на которую я не обратил внимания, и откатилось с душераздирающим визгом в сторону.
Мой крик видно возымел какое-то действие. Левый глаз еще раз всплакнул, правый, как мне показалось, более внимательно посмотрел на меня ( все таки они жили поотдельности), а чудовище, сгруппировавшись в комок, бросил свою страшную челюсть по направлению ко мне, та отделилась от его морды швыряя искрами от пощелкивания зубов, и летела с огромной скоростью прямо в мое лицо.
Невольно я шлепнулся на пол, а челюсть, ударившись о непроницаемую стенку, рассыпалась огромными клыками в лужи образованными слезами «душевного» глаза. Причем челюсть разбилась о стенку вся на мельчайшие подробности. И эти «мельчайшие», чуть поплавав, превратились в иглы, загорелись на хвостах каким то густым дымом и полетели с огромной скоростью опять ко мне… опять спасла стена – так они там и остались торчать, излучая благовония сандала и жасмина. В комнате громыхал хохот чудовища. Ну и развлечения у них!!!
И пока я переживал эти коллизии. Две картинки удалились еще дальше. Глаза уже превратились в лицо прекрасной девушки, а чудовище, отыскав где-то еще челюсть, свернулось калачиком и пристроилось на огромной ветке дерева, которое благодаря удалению стало видимым. Но, удалившись, эти два окошечка проявили еще с десяток таких же и связанных между собой стенками. Такое впечатление, что это были ячейки огромной рыболовной сети, сети, которую развесили на просушку и ремонт, натянув так, что нити не несли геометрически правильную форму в виде квадратов или прямоугольников.
В каждой из ячеек кто-то шевелился. То это были какие-то страшные мутанты в виде треххвостых червей, роющих стенки то слева, то справа, то снизу и даже пытались заползти наверх, что бы проникнуть в соседнюю ячейку, то летающие черепа со свалявшимися растрепанными космами, в глазницах их жил беспредельный ужас, спрятанный пологом неизведанного. То чудесные лица мужчин или женщин, которые смотрели на меня или в мою сторону! Может у них там на стенке, за которой я прятался и, которая только для меня была прозрачной, был установлен экран телевизора.
Но общее впечатление было жутковатым, его не скрасило даже то, что, вдруг, все окошечки вмиг захлопнулись. Захлопнулись слева направо выдвижными серебристыми ставнями. Сеть, вдруг, приобрела форму огромной рыбы, ударившей хвостом по воде, которая окатила мою стену, и уплыла в неизвестном направлении.
Комната стала пуста. В чем смысл произошедшего? Кто его знает! Я до сих пор не знаю! В чем смысл поля, леса, гор? Я поднялся на ноги, потрогал ручку двери в эту комнату, дверь была на запоре. Я направился дальше по коридору.
Если предыдущую комнату можно было условно назвать зеленоватого цвета, в которой превалировали цвета глаз и морских волн для рыбы, то следующая была, безусловно, красная.
Я зыки пламени росли в ее ночи прямо из стен, огонь лизал потолок, отражался от него и острыми кончиками свисал вниз. Посреди комнаты стоял одинокий стол, врытый в землю лишь одной толстой ногой. За столом лицом ко мне сидел огромный карлик. Его торс был обнажен до пояса, ноги были укрыты до колен шортами, все остальное было «босым». Пожалуй кроме лица, часть которого скрывала окладистая борода, а не очень чистая шевелюра прятала лоб.
Левая рука с растопыренными до его максимальных возможностей пальцами лежала на столе, а правая, вооруженная молотком, почему-то с обеих сторон заостренным, ритмично поднималась и опускалась, впивая острие молотка между пальцами левой.
Вы же помните развлечение уголовников, которое нам иногда показывают по телевизору, где они играют ножом таким же образом.
Ножом, то получится, а вот молотком – первый раз вижу. Причем правая рука была столь сильна, что молоток взлетал и ударял в стол впиваясь в него не менее чем на сантиметр и без усилия, опять же, взлетал вверх, что бы вновь опуститься но уже в пространство между другими пальцами.
Приглядевшись я увидел, что весь стол утыкан дырочками, видно, карлик угробив его часть, переходил на другое место.
Что за бессмыслица! В той комнате и в этой! Я тронул ручку двери –закрыта.
Не выдержал и крикнул что было силы: «Зачем?»
Карлик вздрогнул, рука чуть дрогнула, но не смогла преодолеть монотонности усилия и острие молотка впилось в мизинец. Кровь брызнула фонтаном. Ее капли шипели в огне факелов. Лицо карлика исказилось, он повернул его в мою сторону и стал шарить глазами по, наверное, для него непроницаемой стене.
Понимая, что ничего хорошего для меня не будет если он сможет открыть дверь и отыскать меня этим молотком, я бросился бежать дальше по коридору. Отбежав несколько шагов, я почувствовал боль на левом предплечье. Посмотрев, увидел дырку – капля крови, прожгла кожаную куртку и замерла на моей коже кипятком.
Стоит ли вмешиваться в чей-то смысл бытия?
Следующая комната удивляла убранством, которым занимались, наверное, лучшие дизайнеры мира этого общежития. Картины, скульптуры гениальностей были основным ее достоянием. Все остальное – обстановка, драпировка стен, небогатое количество мебели существовало лишь для того, что бы подчеркнуть их итак неувядаемую красоту.
Завороженный я не сразу увидел владельца этой комнаты. В длинном черном плаще, чуть играющем при ходьбе черноватым же золотом, он сидел на диване и рассматривал какое-то полотно.
Но вот он встал, видно почувствовав мое приближение, подошел к столику у противоположной стенки, при этом он находился ко мне в профиль, взял со мтола какой-то футляр и раскрыл его. Мой взгляд невольно был прикован к этому футляру-чемоданчику. К сожалению бортики его были высоки и не позволяли увидеть содержимое. Но вот хозяин, повернулся ко мне лицом, наклонил чемоданчик для моего обозрения и я…
Увидел в нем дуэльные пистолеты.
Переведя взгляд на его лицо, отшатнулся. Вместо глаз пустые впадины в глубине которых горели по свечке, причем одна сгорела чуть больше и сверкала ярче.
Где я нашел силы отрицательно помотать головой – не представляю. Но свечи манили так сильно, что рука непроизвольно тянулась к ручке двери. Она даже слегка поддалась, но отрицание, высказанное мною жестом, прекратило ее открывание.
Я ушел. До сих пор не знаю, сожалею я о том, что не открыл дверь или нет.
Это пока была единственная из всех приоткрытая дверь. Наполненная чистотой и солнцем, какой-то радостью и счастьем.
Мраморная скамейка, на которой сидела тоненькая девочка и жевала яблоко. Смотрела она на картину, которая располагалась ко мне анфас. На полотне был изображен какой-то молодой человек, который держал в руках тетрадь и шевелил губами, что-то читая.
Девочка увидела меня, улыбнулась, поднялась со скамейки и двинулась в мою сторону. Делая ответное движение я дотронулся до ручки двери и в этот момент раздался серебристый говор колокольчика, обычно звучащий, когда дверь открывается.
Девочка опрометью бросилась к двери и захлопнула ее перед мои лицом, я даже не успел понять, что происходит…
Звон колокольчика разбудил картину. Нарисованный на ней молодой человек вздрогнул, пошевелился, повернул голову в сторону девочки, улыбнулся и стал сходить по ступенькам в комнату.
Он шел и читал стихи.
А она радовалась ему, как могла. Может быть он читал одни и те же стихи и несметное количество раз одного и того же, но она слушала и слушала с удовольствием…
Тоненькая тростиночка.

Анна


Тоненькой тростиночке с хвостиком,
       жующей яблоко, посвящается!



Волненьем северных лесов,
Их шумным трепетом ветвей,
Причудой западных ветров
И свежестью невиданных морей
Залиты Копетдагские долины!

Два ветра властвуют пустыней
Взбивая бурей Кара-Кумы!
И желтый масляный творог,
Так удивительно похожий на песок,
Несут с Востока к Западу,
А Запад на Восток!

За зиму отдохнувшая земля
Готовится к великому страданью!
И вскоре в огорченье небеса
(Заполненная тучами вода)
В последний раз
Рассыпятся в пустыне извиненьем!

Прощаньем и прощеньем
За то, что в солнечной жаровне
Сгорит до капли, - будет испаряться, -
Пустыни вечное желанье:
Дождем, умывшись, искупаться!

А зелень тонких нежных трав,
Багровых маковых полей,
Несмелых искренних тюльпанов
Заменится пылающим созданьем!

Созданьем жаркого богатства -
Гореньем неуемного Афганца,
Несущим пышущий поток,
Забывшим лета прошлого урок!

Пока же томный ветерок,
Игриво прыгая по стеблям,
Танцует праздничный пирог,
Пошитый из цветов творенья!

Его ласкающая прелесть
И часто так пугающая смелость
Куда ведут его сейчас?
Возможно полетит он как Пегас
И уведет нас в сказочный Парнас!

Или захочет небо тучами забить!
Иль море волнами взбесить!
Иль лес спокойный обратить
В шумящее, шипящие проклятье!

Мне кажется, сегодня - нет!
А, что б, проверив, убедиться
Пойдем за ним мы следом в след...
Умоемся студеною водицей,
 
Где пожелает он напиться
И взгляд украдкой там уроним свой,
Где наслаждался рябью волн,
Смеясь, играючи с водой!

Мы вдоль ручья, стекающего с гор,
Спустились с ним, невидимо, в долину,
А незнакомые места до этих пор
Открылись, вдруг, и нам -
И раньше  мы здесь были!

Проказник ветер был не одинок...
В конце речушки говорливой,
Впадающей, как в море, в солнечный песок
Пять юрт стояло!
Жизнь средь них бурлила!

Завидев небольшое кочевое поселенье
Наш звонкий ветерок свой убыстряет шаг.
Вот наступил на саксаул, не уделив вниманья!
Вот пыль в завесу обратил
И не за что ударил красный мак!

Но почему? Что так его влекло?
Маня и обуздав безудержную силу,
Играющую небом, как шаром,
Способную живое обратить в могилу!

Айна! (Но мне приятней говорить, что Анна
Не удивляется читатель пусть
Средь строчек увидав два имени ее,
Под ними кроется одной девчонки суть).

О, пусть уж не услышит ветер вольность!
Нет! Не девчонка! Божество!
А то его кусающая строгость
Мне не простит сей вольности за тождество!

На целом свете есть одна,
Одно чудесное созданье,
Влекущее его всегда
Что б радостью зажечься
И догореть с ней при свиданье!

Едва-едва двенадцать лет,
Но красоте и живости движений
Ей фея позавидует полей,
В волшебном танце празднуя мгновенья!

Огромные глаза залила синева!
Припухлый ротик - зависть мака!
Под тонкой черной ниточкой бровей,
Подобию изогнутого лепестка,
Глаза распахнуты всегда
Как от испуга страшного обмана!


Косички бегают, шутя:
То падают на грудь смешливо,
То носик тонкий щекотят,
Котятами бесясь игриво!

Не рассказать досужему перу
Ее лица чудесных красок
И ветра я боюсь навлечь грозу
Вам передав игру его невинных ласок!

А потому поведать я хочу
Вам о семье живущей сиротливо
Вдали от городского шума
Не весело, не громко, не тоскливо!

Глава семьи:
Потомок древний рода падишаха,
С угасшей ветви срубленный мечем,
К подножию величья Копет-Дага
Скатился вызревшим плодом.

А визирем и палачом,
Служанкой и камчой,
Была прекрасною его женой
Дитя пустыни и степей,
Но речь пойдет здесь не о ней!

Нехитрую историю поведаю о той
С кем познакомился игривый ветерок
И с кем мы встретились весной,
Следя за ним за Копетдагскою горой!

Да, что же ветер?
Он убежал, оставив все!
Еще игривее ее
Он оказался, я заметил!

В одной из этих серых юрт
Жил Анны друг.
Отец его и мать
Пасли овец!

И, что бы не соврать,
Когда-то, при дворе у падишаха
Они ходили в слугах
У ее отца!


К ним в памяти добро храня,
По жизни вместе шли
То горе радостью деля,
То счастье бурей разбавляя.

Друг старше был ее на пару лет
И сердцу молодому отдавая дань,
В ответ не мог услышать «нет»,
Когда признания в любви шептал ей!

Да, мой читатель, не ищите удивленья,
А вспомните себя в десяток лет -
Свое желанье растопить сомненье,
Услышав будущему «да» иль «нет»!

Нет! Поцелуев ласок страсти
Не омрачали девственный покров,
Но клятвы верности любовной власти
В них святостью звучали, освящая кров!

И тихий долгий сон песков
Будила нежная любовь!
Оковы розы лепестков
Рвались в бутоне силой слез

Текущих в ветке из земли,
Вдруг, открывающих черты
Еще непознанной мечты
Слегка ожившей красоты!

Не слишком весело в пустыне,
Унылость отнимает дни!
Привыкших лиц застывшая красивость
И безнадежность времени в пути:

От пастбища до пастбища,
От водопоя до воды!
От утренней неласковой кошмы
В вечернюю усталость войлочной постели!

Улыбка для ребенка праздник
И радость на лице Айны
Взаимным счастьем освещалась
И скука таяла в груди


Под жестким взором юга
Вся жизнь течет быстрей
Не стонет здесь от страха вьюга
У длинных нескончаемых ночей!

И молодости здесь роса
Придет пораньше и блеснет поярче,
Но так же быстро отойдет
И в плавность угасанья перейдет!

И неосознанность такого пониманья
Руководит здесь трепетным желаньем
Скорее обменять иль ум на красоту
Иль преданность на высоту
Любовного сознанья!

Но красота не чувствует границ!
А ум и преданность у взрослых лиц
Лишь мелкая разменная монета...
Был сватам рад Айны отец

Решив за деньги обменять
Свободу дочери любимой!
И в мыслях он не мог держать,
Что с сыном его слуг возможно
Свадьбу будет всем играть.

Известие с желанием отца
Гарем пополнить дочерью визиря,
Что правил с падишахом в тех краях,
Айна в слезах и с именем Аллаха на устах
В душе не приняла

Молила мать ее не отдавать
В объятья неизвестных ласк,
В борьбу за деньги властелина,
В тоску о Родине любимой!

У женской доли невеселые картины...
С ней мать проплакала всю ночь
Все убеждала, что визиривой судьбине
Все позавидуют - не убегают прочь!

Богатство для нее гарантия успеха,
Влиять на мужа - властвовать страной!
Девиц, надменных красотой,
К своим ногам склонять в утеху!

Что труд не будет ей помеха!
Не надо тратить нежных черт лица
На поддержанье в юрте очага -
Искать дрова всей обжигаясь об Афганца.

Пыталась дочь ей возражать
Причин наивных груды ворошить,
Чтоб мать отца смогла бы убедить
Решение о свадьбе отменить!

Упорством дочери удивлена
Забеспокоилась "Апа".
И попросила правду рассказать -
Пред матерью, чтоб душу не таить!

Когда же дочь признанье приоткрыла
То и  сама испуга убоялась!
Глаза на жизнь по новому открылись -
Представив страшный гнев отца.

Кто дети нам? Кусочки бытия!
И собственность, и подчиненность!
Что думать могут - невзначай!
Что делать - не поверим!

Судьбу отдать самим решать -
То свою гордость унижать!
Пред кем?
Пред тем кому пеленочки стирать
Нам приходилось...

Воистину! По библии - смени гордыню!
Ведь ты не бог! Ты им давно уже не нужен!
Ты захоти, роди еще и вновь стирай!
Придут постарше, коль, - не выгоняй!

А обязательно придут!
Вскользь в эгоизме обвинят,
Хоть совесть молодых не лучше,
Порадуйся и жди наград!
Приходов новых, расставаний…

Так думал я, рисуя эти строки,
Живя и здравствуя уж в 21 веке!
А возвращаться к смутным временам
Не поднимается рука...

Я сам еще не ведаю, пока,
Что сделаю с решением отца!
Но не завидую! Смотреть в его глаза
Тогда не захотела бы
Ни всем ему покорная жена,
Ни так по своему любимая его Айна!

Она и не хотела!

Скупой фантазии творенье
Вас не обидит пусть стезя,
Предвосхищая строгих мненье,
Покаюсь, вдохновенья ищут зря,

Когда в богатства перемену,
Вдруг, ожидает нищая семья.
Отец ни слова не промолвил
Из юрты в юрту побежал

И долго с визгом говорила
Об ветер страшная камча
Айне доставили возможность,
(Чтоб ее казнью наказать),
Увидеть на пороге смерти
Того, кого она позволила душей ласкать.

Впервые беззаботный мир
Ворота страха приоткрыл
Впервые миф о счастье и любви
Швырнули в бездну окровавленной земли.

Весь ужас юного и непорочного дитя,
Постигшего во что невинные плоды любви,
Вдруг, были злом обращены
Помог представить ей картины

Возможной жизни королев, себя
Где лишь желание султана есть закон
И нет у права никакого права,
Когда он познакомится с камчой!


Родители, родители!
Да! Может и не помним
И забываем жизни заплатить...
Добром за светлое добро...

Но уж когда вас за товар считают!!!!
И грязью прилипают дном!
Святые чувства исчезают,
Навеки покидая дом!

Три дня скакун отца топтал песок,
Костер три ночи слушал вопли:
Его то злобы жалил уголек,
То плач мольбы, а то молитвы ропот!

Но нет! Не сжалился Восток,
Напрасно бил отец поклоны,
Их, с матерью единственный, цветок
Исчез, недобрые отбросив корни...

Где путь ее искать,
Пустынею сокрытый от отца?
Как нам ее не потерять?
Как сказку нам увидеть до конца?

Не знаю, кто уж надоумил,
Кто у судьбы открыл глаза?
Когда дрожащая Айна,
К горам с котомкою бежала!

Какие страхи снились ей,
Когда спала в открытом небе?
Какие ужасы ей открывала пасть
Бездонных и крутых ущелий,

Когда карабкалась по склонам,
Цепляясь пальцами, сбивая их
До крови, до мозолей,
Боясь взглянуть от страха вниз!

Кто вел тебя по кручам?
Кто на карнизах к скалам прижимал?
Хватал тебе кто полу платья,
Чтобы дорогу на распутье указать?

Когда же в гордости мгновений
Застыла ты, взирая с высоты,
На путь, прошедший по ущелью,
Кто волосы трепал твои?

И кто слезу твою увидел?
Когда последний взор качнул
Воспоминания, прощанье с теми 
Кто был ей только люб и мил!

Он вновь и вновь ее торопит...
Теперь его тропинкой в лес,
Кустарник расступился вскоре
И вот, деревья начались.

День клонит голову к закату,
Вторые сутки девочка в пути,
И здесь спокойствию лишь рада –
Иголку в стоге не найти!...

Всплеск ужаса... Удары грома,
Вдруг, впились в грудь Айны.
Огромные глаза над ней взметнулись...
Вот-вот готовы поглотить!

Гепарда мощное скольженье
Прервалось в воздухе на миг...
Рев боли из кошачьей груди...
А он, не долетев, свалился вниз!

Не жива, не мертва стояла,
Со страхом видела, как бьется жизнь
Того, кто сам, но в муках боли
Пытался только что  убить...

Но вот тот стих, ее испуг уже забыт
И слезы жалости к Айне пришли
Увила она, что его задняя нога
Железом схвачена петли.

Не думая, не видя в нем врага,
Оставив страхи, осторожность
С желанием спасти, помочь
К гепарду горному метнулась.

Мгновенья за мгновеньями идут...
Но слабнет хваткою петля,
В бессилье когти землю жгут,
Украдкой кровь течет из лапы...

Свободы ищет каждый,
Но, потеряв,
Платить придется вдвое!
А может лучше прежним…
Привычным жить покоем?

Петля судьбы схватила ногу
Гепарда молодого...
Ее ж капкан вцепился в Анну –
И ей пришлось искать дорогу от семьи...

Не знаем мы
На счастье иль на горе
Судьба свела их вместе...
И что?
Защита иль потери
Их ожидают доброй
Или злобной вестью?

Рану Айна промыла
И туго платком обвязала…
Дышали, лежали обнявшись,
Не верив еще в свободу,
И тихо их укрывала
Вечерняя леса прохлада!

Ветер не треплет ветки,
Стал лишь теперь спокоен:
Дети ушли из клетки –
Двое ступают смело!

А он убежал, бродяга,
Искать на земле ответы
Не выдуманные сказаньем,
Но сочиненные жизни правдой!


Часть вторая


День в день!
День в час!
С часу до шести жара...
Температура!
День раз,
День час,
День в тень,
Вечер погас.
Ночь в ночь
Звезды толочь –
Месяц в крик....

Сутки за минутки.
Год за час,
Жизнь за пас!
Сто пас - не было нас!

Тысячу пас – не будет нас!
Кто не будит?
Вставай!
Дурманом правил
Дороги строй!

Только не стой!
Только не в строй!
Умеющим курок жать,
Легко властью отнять:

Любовь души и красоты...
Им минимум затрат,
Нам максимум утрат...
Всем ад...


Ночь темноту готовит!
Разбавят ее лишь звезды.
Луна на отливы силу
Истратила прошлой ночью!

Хромая, движется кошка,
Слепой на спине котенок!!
Но скоро уж будет пещера –
Защита от снега и пекла.

Там до утра клубочком,
Свернувшись,
Прижавшись друг к другу,
Не вспомнят они про ночку,
Проспав  и усталое утро!

Гепард болел еще два дня,
Лишь воду пил, которую Айна,
Ему в ладошках приносила.
От корки хлеба отказался

Не стал он есть и мяса,
Которое в пещере дожидалось
С его охоты прошлой.
А что же наша Анна?
Что кушала она?

Котомка сделалась пуста,
Но летний лес не жаден...
То кисть подарит винограда,
То яблоком она сыта.

То ежевичная прохлада
К губам коснется... все еда
Грибы и слива, земляника,
Гранаты, персики, айва  –
Все предлагали съесть себя

И память ветра для нее не коротка...
Уж вскоре по небу бежали облака.
И среди них нашел он тучку,
В которой с злостью треснули бока

И спичкой молния зажгла
Сухие у пещеры три куста.
Огонь спасти Айна смогла
От, вскоре хлынувшего,
Мокрого, холодного дождя!

Гепард сначала зашипел,
Увидев, что Айна,
Играет молнией, шутя,
Но в долгих вечерах привык
И благосклонно принимал
Тепло и ласку от огня!

Не сразу!
Нет, конечно же не сразу,
Но научилась сохранять, сушить:
Фисташки, финики, и виноград,
Все то, что помогало в будущем прожить.

Гепард поправился совсем
И обрела нога его былую силу…
Летящая стрела,
Певучая тетива,

Волненье мощи мышц
Не раз в его объятья отправляла
Усталость гибкости газели,
Прервав у антилопы быстрый бег.

Совместные охоты удачнее!
Где быстрота, реакция и сила
Сложились с тонкостью ума,
Расчетом и предвиденьем
Не может не придти победы!!

И то уже не Анна, а Диана,
Охотилась с гепардом
И голод не постиг
Усладу наслажденья…
Попировать телами молодых…

А столь прекрасен был
И стоил восхищенья
Не радостью судьбы
Сложившийся дуэт…
Скорее, что несчастьем…

Но сколько доброты он нес
И сколько дружбы,
Что покорил сердца обители
И жителей лесов и гор.

Упавший камень,
Вырвавшись от скал,
Немел и  замирал,
Что б не ударить Анну.

Сосна свалилась позади гепарда,
Поток, бушующий у ног,
Что влек недавно их в объятьях
Так бережно  и нежно
Оставил им песок, пороги обойдя,

Что нежности его, отваге и защите
И няня позавидует, любя…
Цветы полей склоняли головы для них
И долго вслед глядели, позабыв
И радости и горести свои.

Шли дни и осени,
Оплакивая свой уход,
В одежды снега наряжались,
Что бы понравится зиме.

Но та их отвергала,
Не любят лета холода,
И хмурый небосвод
Не будет радостью зиме

Мечта ее, как впрочем всех,
Лишь то, что в будущее позовет,
А для нее оно в весне –
Безумство порожденное в мечте.

Но лес в горах не был необитаем
Со временем Айна нашла
В угасшем дуба чреве
Из глины сделанные миски, пиалы.

И кто-то там оставил
Поющий лук, бесстрашною тетивой,
Колчан с десятком стрел
И нож, искатель приключений.

Дитя росла, играя с жизнью,
Как с забавой и стерегла ее судьба
От бед, непознанных страданий…
Но вот она… случайно отвернувшись…
Что берегла, не сберегла.

О случай! Ты сильней судьбы оков!
Ты радости, иль гибель,
Собой столь занятых богов,
Ты победитель вер и отвращений,
Губительных иль чудных превращений.

Читатель, отвлечемся…
Перенесем свой взгляд туда,
Где стоны друга Анны
Взывали к той, которую
Когда то там  любили…



***

Нет! Все-таки хронология сильнее! Хотелось мне поговорить с вами о моем самом последнем гениальном проекте спасения людей планеты Земля, но не получается. Внутренне не получается! Что-то привычное, вбитое нам с детства, заставляющее все раскладывать по полочкам, приводить в систему не хочет разрешить нарушить порядок. А один из этих порядков – это хронология, время! Время - такое известное, описываемое всеми и непонятое еще пока никем, манит.
Итак, эту часть повествования, мы назовем началом падения, началом схождения с ума и присвоим ей следующую формулу:
«Только богатые государства могут позволить себе богатых пророков - иначе каждому Христу достойного, но Понтия Пилата!!!»
Эта вставка создана в Довлетобаде 28.02.04 с использованием ранее написанного материала, одновременно во всем тексте «Мания величия» подчищены орфографические ошибки с помощью компьютера.

Свершилось! Эксперимент можно считать завершенным!

В моей смерти прошу винить стадо России.

Разгадана загадка смерти, гибели унижения поэтов и писателей России начала и середины двадцатого века!
Кого видели прогрессивные поэты силой, способной уничтожить деспотию царизма???
Народ!!! Ему они пели славу, его жалели за бедность, ему вручали знамена для борьбы с произволом, насилием, жадностью власть имущих. Его видели Пушкин, Лермонтов, Некрасов, Жуковский, Рылеев силой освободителя России и строителя демократии.
Большинство самых достойных поэтов начала двадцатого века поддержало революцию и поступило на службу «народу».
Немного прошло времени.
Трагедия Свершилась! Время развенчало надежды Пушкиных, Цветаевых, Блоков, Есениных!!!
Это свершилось тогда, когда поэтам стало ясно, что те кому они служат, уничтожают то, чему они служат.
Не стало свободы! Культура уничтожена начиная с религии, кончая Пикассо, которого «министры культуры» не желали видеть в стране.
Самое страшное внутреннее противоречие поэтов и писателей, которые являются камертоном истинности справедливости – разорвало их. Кто-то сам, а кого-то с помощью стада и быдла России уничтожили или физически или психологически.

Я прекращаю писательское дело!

Я бы бросил и стихи, но, наверное, это болезнь и вы еще сможете пока, пока читать некоторые из них.
Внизу вы сможете прочитать то, что было намечено мною для разработки и публикации на страницах Интернета.
Надеюсь, мои некоторые мысли помогут вам спасти цивилизацию и человечество, то, что я хотел сделать сам, один.
Целую! Саша!
08.05.04. День памяти погибших. Г. Довлетобад.

***
1) Войны в истории человечества, как способ борьбы с ростом безработицы. Рабочие места создаются почти мгновенно и дешево, облекаясь в одежды идеологии в виде опасности агрессий противника, выдавая за нее любые не понравившиеся ей события или действия государства в отношении коего готовится нападение.
2)  Война самый страшный враг искусства, требующая оттока денег от культуры, литературы, науки(если та работает не на войну)  и созидания в пользу страхов, насилия и убийств, оттока созданного(неважно кем) в пользу уничтожения.
3) Только богатые государства могут позволить себе богатых пророков.
     Иначе каждому Христу достойного, но Понтия Пилата!!!
4) Язык, религия – препятствия рынку свободы труда.
5) Как жить довольствуясь тем, что имеешь. Из эпитафии Диогена.
6)  Патриотизм – гибель человечества.
7) Небо синее – КГБ думает иначе.
8) КГБ – как ответственный за нищету СССР и последних 10 лет России.
9) Сегодня – 2кто не финансирует КГБ – тот вор»
10) КГБ и ВТО, отсутствие стратегической мысли ( раздарить территории, когда через 300-400 лет каждый ее кусочек будет на вес золота, идиоты)
11) Рекция КГБ на неудачи граждан (внутренние голоса)
12) Методы влияния быдлости – унижение чести, достоинства, мысли, любви, поиск грязи где ее нет.
13)Вмешательство в личную жизнь не только соглядотайством, но и словами, жестами, обезъяничеством после увиденного, услышанного, унюханного.
14) Быдло и стадо – это не то, что сделано (в России и сейчас гениальностей хватит на сотни стран), а то как сделано. С помощью ли насилия и издевательств, либо надо искать другие пути. Быдло и сейчас живет, уничтожая самое прекрасное, что сделано на земле – Демократия США. Она не совершенна, но нет иного более лучше созданного на сегодняшней земле.


Лес. Деревья! Много деревьев! Им хорошо, в их тени всегда прохлада, в их сумраке всегда спокойствие и уют. Пришедший посетить их насладиться и звуком игривого ручья, и вкусом дикой сладкой ягоды, и непревзойденным ароматом цветов солнечной поляны. Он и накормит, он и напоит, он и укроет от бури, непогоды, палящего солнца. Только лес своей прохладой, своими ветками, листьями летом, и чащей стволов зимой научился хранить каждую капельку воды, отдавая себе ее в рост. А огромный избыток их, не жалея, сбрасывает в студены ручьи, которые полнят речушки, реки и, несравненные по красоте, лесные озера.
  Лес - это дом! Прекрасный дом для нас, и живущих рядом, и соскучившихся по нему и приезжающих издалека, и для не представляющих его красот городских жителей - он для всех возможность "задохнуться и утонуть" в свежести этого природного генератора кислорода.

***

***
Вишневое дерево!
Говорить о его исключительности бесполезно...
Другие деревья обидятся! Но я не буду говорить, я слегка подумаю, а вы подслушайте и не рассказывайте ни кому, все равно не поверят, а если и поверят скажут, что очередной сумасшедший ищет! Ищет красоту в давно известной всем красоте, лишняя трата времени и денег на его жизненное существование. У меня всегда в мыслях от таких мыслей   "двадцать два бугая" А.Райкина.
Любая неординарность опасна!
Она загордится, ей позавидуют, захотят найти недостаток. Найдут! Повозят в грязи и только о нем ей будут твердить всю жизнь... Ну как же, как же! Вы же знаете, что это такая личность, которую если не ударить, то она, мягко говоря, обнаглеет и сядет на шею! А что под этой шеей подразумевается ни кто не задумывается, а шею-то может и создали для всех, только сидят на ней не все, а те, на кого укажут ищейки недостатков, да простит их великий и всемогущий!
Вам попадалась кислая вишневая ягода? То-то же! Это как раз от этого!
Тихо, тихо буду думать! А вы тихо слушайте! Образы данные в мыслях уже умеют слушать, а может и видеть! Мессингов развелось, уйма!
Холм! Так себе холм, не очень и высокий, но именно по нему проходит тропинка! Кто рисует первые тропы, приминая зелень травы? Почему мы выбираем те или иные пути в жизни! Ведь тяжелее в высоту-то, ведь лезть приходится с отдышкой, с некчемным биением сердца.
Но не о дорогах речь!
Холмы на многие-многие километры не встречались и он запомнился бы лишь как неболшое приптствие в пути, если бы не...
Она стояла на нем одном одна... Единственная на всю округу березка... Это было не мощное закостенелое в ветрах, градах, морозах и непогодах загрубевшее создание.
Это была уже и не юность, красующаяся первыми сережками, но молодость, едва познавшая любовь и простирающая к небу свои ветки, созревшие листвой, способной дать тень и краткий уют уставшему путнику, ласкающему взглядом любовь дерева к жизни. Тропинка вела к красоте! Только неумный мог проложить ее в угоду лени у подножья холма.
Вспомните! У каждого в жизни была такая березка и именно в высоте! Что же еще может быть красивие этого видения?

***


Жил был лес! Огромный, скрытный, тяжелый, темный, страшный. Много всяких дел происходило в нем, и не очень хороших и плохих. Но он рос, он был нужен, он был нужен животным, травам, грибам, ягодам, птицам. Плохим его делали люди, ну может быть еще и волки. Но волк не знает, что он плохой, он знает, что хочет есть, а у людей всегда ягнята в овчарне, которых они плохо охраняют, или хорошо!
Жил был замок! Большой, каменый, с неимоверной величины залами и комнатами, потолки в которых терялись в сумраке дневного света, скромно входящего через неширокие окна. Иногда эти потолки плясали бойким оранжевым светом факелов, а иногда смущались, отступая от тонкой теплоты уютных свечей.
Жил был юноша! Все знали, что он был граф, что он жил один со слугами, которые любили его и ухаживали за ним и за замком. Был он молод, с прекрасной спортивной фигурой, хорошо фехтовал, был прекрасным наездником и любил слепую девушку! Он мог любить, как он считал, только ее! Почему? Мы узнаем об этом чуть позже!
Юноша жил в этом замке! Этот замок жил у озера в этом лесу! Этот лес жил, где то в Европе, ведь там в основном жили графы.

 
Несчастная любовь! Колдовство, сделавшее губы волшебными – от поцелуя в него влюблялись. Злое колдовство - от второго поцелуя ненавидели. Чары зла разрушились, но поздно – он погибает
Поцелуй скалы

Но она не знала своей красоты, не ведала, какие чувства родит в людях и люди и их чувства были ей чужды. У нее была своя жизнь, жизнь не простая, без поддержки сестер и братьев, без внимания знакомых и не очень знакомых, но своих единорожденных. Как часто она проклинала судьбу, забросившую ее на этот единственный холм. Но все-таки ее спасала любовь. Чувство это интернационально и открыто для понимания всеми и живым и неживым существам. И хотя у нее и были свои пределы отсчета жизненных ценностей, свои жизненные кольца, непохожие на кольца Земли, спешащей сделать их вокруг Солнца, она слышала и видела любовь тех, кто присаживался у ее кроны, наслаждаясь минутным отдыхом и прекрасным видом бескрайних просторов.
А если художнику удастся написать этот маленький пейзаж, этот зеленый невзрачный невысокий холм, который возвышает итак несравненную красоту удивительного деревца, то ему не поверят. Скажут - выдумка! Плод фантазий, и то несовершенный, из-за неправдоподобности выдуманного художником.
Вишня! Березка! Холм! Ну зачем это?
Обыденность - все по отдельности: вишня в вишневом саду, березка в березовой роще, холм среди гор!
А если одна березка на единственном холме? А?
А если вишневое дерево в цвету? А?
А вот сейчас, в последней моей строчке, не заметили-ли вы какой-то неправдоподобности, какого-то природного несоответствия, небольшого, но чудесного парадокса?
Конечно заметили!
Дерево в цвету! Как это бывает редко, чаще даже невозможно, чем обыденно. Представьте ель в цветах! Сосны в розах!
Наверное, поэтому природная фантастика плодовых деревьев весной поражает чудом. Причем чудом, к какому я не могу даже подобрать образ, который смог бы передать мое восхищение!
Привычное - "сугробы на деревьях", обычны, и уже приелись нашему сознанию, сознанию живущих в снегах почти с октября до почти середины апреля. И потом снег безлик и однообразен. Это всего лишь "цвет" покрывала, цвет, повторяющий формы предмета.
Каждый же цветок это яркая индивидуальность, со своим маленьким характером, со своим лицом, вкусом нектара, запахом и "понятием" красоты.
Вспомните фотографии, фильмы, где фоном для лиц красавиц выбраны, цветущие обнаженностью деторождения или вишневые, или яблоневые, или абрикосовые сады. Лица этих красавиц не видны, не запоминаемы, потому что хочется и хочется смотреть только на красоту цветущего Дерева!
Позавидуем вишне! Она так же смела и прекрасна, как в белом весеннем наряде, так и в ярко зеленом летнем, и не менее чудесна в огненно-красном, усыпанным нежными ягодами осенью.
Несовершенно мое описание этого чуда, несовершенна попытка вызвать в вас образ прекрасного, которое мне привиделось в, казалось бы, обыденных зарисовках природы и я бы рискнул удивить вас еще одним несоответствием: "пчелы собирают мед, целуя январские сугробы"!
Сорок лет, срок ли это? Не то слово! Время, когда жизнь становится известной основательно, когда приобретены знания и возможности для достаточно уверенного самостоятельного существования, когда дети уже выросли и способны почти на равных общаться с тобой, когда подводятся первые итоги и оценки содеянного и, самое главное, строятся планы будущих свершений.
Все время до этого – было не мое. Все время до этого было временем начертанным обстоятельствами, сложившейся системой в среде человечества, требующей выполнения «цунгцванговских» шагов. Родился, учился, стадион, снова учился 3-6 лет, начал работать, женился, дети, пеленки, выросли дети…
И только после этого начинаешь спрашивать: «А зачем???»  В это время этот вопрос задаешь себе второй раз. Первый раз было, когда его все задают – где-то в детстве. А потом уже долго не задаешь, потому что думаешь, что «а зачем» нужно для того, что бы выполнить вот ту верхнюю строчку от «Родился» до «выросли дети».
Но эти нужные и вынужденные события, заполняют как правило не душу, а время, заставляя бежать в какой то бессмысленной гонке и тявканье…
Гав – повыше! Гав – погуще! Гав – как мне получше! Нет, не подумайте, не осуждаю, констатирую! А главное – не знаю, плохо это, или хорошо!


***
1) Войны в истории человечества, как способ борьбы с ростом безработицы. Рабочие места создаются почти мгновенно и дешево, облекаясь в одежды идеологии в виде опасности агрессий противника, выдавая за нее любые, не понравившиеся ей, события или действия государства в отношении коего готовится нападение.
2)  Война самый страшный враг искусства, требующая оттока денег от культуры, литературы, науки (если та работает не на войну)  и созидания в пользу страхов, насилия и убийств, оттока созданного (неважно кем) в пользу уничтожения.
3) Патриотизм - первейший враг, основа национализма, помноженный на веру = геноцид своего или чужих народов.
4) Язык, религия – препятствия рынку свободы труда.
5) Как жить, довольствуясь тем, что имеешь. Из эпитафии Диогена.


Поэма “Грех”, должна была состоятся в “прошлом”, в которое должен был попасть герой нашего неностоявшегося, увы, романа.
Хотя стихотворения, возможно, еще позовут меня.

***

Я пушечное мясо из солдат,
Я маршал, принимающий парад
У звезд, пытающихся стать созвездьем,
У слов, завороживших мненьем!

Я тряпка у твоей двери,
Где ноги вытирают…
Подними!
Я шелк у паруса мечты,
В которой  с детства рос…
И я и ты –
Брось!

Я перегной на праздничном столе
И масло в паюсной икре.
Я нужен в поле, нужен в море!
И за столом и в скучной вере!

Я тонкий писк летучей мыши,
Зовущий в бой я рык могучий!
Я страх – кидаюсь в тени норок,
Отваги я живой урок!

Я пакость, ждущая мгновенья,
Заставить правду подлости служить.
Я искры собираю в небо,
Чтоб легче было видеть и светить!

Я знаю все,
Что знаю я!
И это все идет…
Умрет не все!

Лишь то останется со мной,
За упокой,
Что не сказал,
Не прочитал…
Не понял так,
Как я мечтал!
Не разгадал! 

Ты должен…
Стать и тем и этим,
Иначе будем «в безответе».
Иначе, «чувствуя» одних,
Забудем полюбить других!


***

- Ты слышал? Кто-то там хрипит?
- Да! Слышал!
Успокойся!
То пьяный старец! Я привык!

И он то плачет горькими слезами,
Что у него по щекам льют...
А то, вдруг, захохочет!
Да так, что подойти желание узнать,
Какая может благодать, вдруг, снизойти,
Чтоб вызвать столько чувств!

- Он что? Больной?
- Не знаю! И никто не знает!
То шепчет! То поет!
То пишет! То клянет!

Наверное, как люди все,
Но очень уж заметно...
Вот вижу, что и ты вниманье обратил...

- Скажи! А за столом он интересен?
Бокал вина иль друг ему? Иль враг?
- Да не понять!
То скучен он, то весел!
То зачастит словами – не поймешь!
То взгляд уставит в поднебесье,
То режет, колет, словно еж!

Горячен! Часто тих безмолвьем,
А то и слова не дает сказать:
И льет и льет, как будто волны,
Которые забыл когда-то прочитать!

***

Я предоставлен был во многом
Свободе выбора путей
Познанья мира и не строгим
Наставником-священником руководим!

Не стар он был,
На слово остр,
Меня почти не бил,
Я часто с ним бродил…

И разбавляли мы водой вино,
Сыр хлебом, спорами беседы
После того, как ставили силки
Или когда бросали мы на дно
Наживку пучеглазым рыбам!

Обширности его познаний
И нестандартных мнений обо всем
Я был немало поражен,
Искал и предлагал ему своих сомнений
Иль нелогичных парадоксов для решений!

Выпутываясь из паутин моих видений,
Он часто выход находил,
Шутя и веселясь, из темноты надменной,
Не напрягаясь, к свету выводил.

Но иногда я чувствовал в нем ложь,
Неверие своим словам и верам.
Тогда, хоть в этом на него, как все похож,
Пытался уязвить их святости примером:

Считается, что грех обман,
А для священника не верить в бога,
Внушая веру, что он есть, другим,
Скорее дьявола дорога,
Чем путь к деревьям рая дорогим!

Он отвечал: «Ты не спиши,
Быть обвинителем гораздо проще…
Пока ты молод - мозг сияет чистотой –
В нем пишешь ты сейчас со мной.

Конечно же, не цель моя обманом
Привлечь иль оттолкнуть от искренних идей.
Во мне уж устоялись правды жизни
И в ней, – мои неверия мои, - поверь!

Но я не знаю, что в своей
Захочешь выбрать ты обманом,
Мечтою, мифом, сказкой иль дурманом,
А потому стараюсь обо всем

Без ненависти и отрицанья говорить 
Тому, чему тебе служить
И потому не хочется мне невзначай залить
Язвительным и дурно пахнущим туманом
И трещины в душе твоей кувалдой шить!

Сам выберешь свое по нраву,
Но я хочу тебя предупредить
У каждой чести, дела, веры
Свои должны быть ясные пределы,

Переступить которые – есть фанатизм!
Беда иль радость жизни в том,
Что ты их должен сам установить!
Чем больше ты постигнешь знаний,
Тем крепче будет жизни дом

И на устойчивость его созданья,
Как это все-таки не странно,
Влияет соразмерность собственного «Я»
В чреде других таких же «я».

Пределы эти! Соразмерность!
В народе совестью зовут!
Их просто легче подготовить,
Найти в душе, в себя вобрав

Истоки жизни поколений,
Науки движущийся ряд,
Культуру, разность мнений…
И я уверен, будешь жизни рад

Коль совесть не растопчешь,
Не разрешишь ее уму склонить!..
Ты хочешь посмотреть, что за пределом???
Изволь! Но постарайся сразу же забыть.

Иль помнить не во вред, иль как ожег!
Который дуть и смазывать всю жизнь,
Который превратится в острый рог,
Воткнувшийся в тебя,
Если захочешь преступить

Там где начнется власть для власти,
Где деньги правят властью власть,
Где красота и ум под дураками –
Там совесть окровавленный пустяк!


Дерзай!..
Я оставляю мир тебе…
Познанье бесконечно
Пока живет сознанье,

Но в цикле
Сгинувших цивилизаций,
Уснувших звезд,
Усталых наций!

Не отыскать еще одну,
Пусть и не очень яркую звезду,
Мы не должны…
За все житое я жалею
Лишь об одном,

Что не придется мне с тобой
Пожать руки прохладу или жар
Поэту жизни внеземной,
Пришедшему с звезды иной…

Не допускай…
Того, что может помешать
Тебе, ему…
Искать…искать… искать…

Лишь поиск вечен
Как проклятое время!
И над его величьем
Ничтожно все в моей вселенной!

И не решить проблем
Меж вечным «что»,
И непослушным «как»
И не найти ответ

В чем философский камень,
А философская отрава
Не удалит и не приблизит,
И не подарит – не отнимет

Блеск истины мгновенья...
Она всего лишь маленькая искра
Для крошечных секунд!
Но не осветит день

И ночью не сверкнет –
Для них иные правды!!!
И эти правды молкнут
От резкости пугающих годов,

Летящих в бессознанье,
Чтобы построить... век!
Сто лет секунды стоит,
Что нам ушедшие года

Сравненные с секундою греха?
Иль счастия! Сегодня!
Что стоит наше искупленье
Их страхов преступленья?

Кому подарок в ночь?
Кому фонарь в безмолвье?
Что в поиске?.. Сознанье?
Иль клич, зовущий в бессознанье (ожиданье)

Что истина?.. Слова?
Или деянья?
- Что? Телу холодно?
Мы ищем все тепло!

- Что истина?
Желанье тел!
Познание желудков!
И лишь для них живем?

А красота?
Ее познание глазами?
Шершавой кожей
Иль ушами?

Тогда хирурги боги
И пластика сознанья
На кончиках его ланцетов,
Режущих лицо!

Лицо одно... одно... одно...
О... дно...  Одно души.
Души! (Хрип)

Пускай придет
И очи нам прорубит
Секирой из времен!
Пуская прядет –
Лишь пряжа, - паутины смерти, -
Живых заставит думать о любви
Не как о счастье насладиться,
А как прожить, чтоб жертвовать собой...




То рифмы легкие, как воздух,
Как быстрый, пляшущий огонь;
То вязкие, как глины творог,
Как липкий, несмываемый позор!

Как мало слов для рифм припасено -
Или как патока стекают для сказанья,
Иль обожгут, коль им уж все равно...
И истины открытое страданье
Им передать почти не суждено,
Но ложь усопшего сознанья
Познать им хочется!.. Дано ль?..

Мы ограничены познаньем,
Мы ограничены судьбой:
У Бальзака и Горио, как Лир-отец,
У Пушкина испанский Дон Гуан,
И скольким разбивается сердец
Несчастьем от любви Джульетам...
Мы ограничены сюжетом!
И мир наш ограничила свобода
И ложь свободы государства!
А коль учить пришел его,
То будешь изгнан, как порок!
А если же пришел бранить...
Людские язвы –
С цветами пустят на порог!


В глухом и северном лесу рожден
Когда и кем – не ведаю,
Лишь знаю то, что говорят:
Что был отец в бою сражен,
Что мать, неведомой судьбою,
Что сердце мужа отняла
В тот миг - свое остановить смогла,
Вскричав: «Как жаль, что не постиг!..
Что честь не биться на мечах,
Идя в крестовые походы
По зову пошлых королей,
А сыну открывать свободы...
Свободы знаний, свет ночей


Вставка к поэме “Грех”


О как поэму трудно мне вести...
Стих засверкает бриллиантом,
Игрою мысли поразит...
Его вплетет в корону благодарно!

Души частичка в небе заблестит,
Но нищими становятся до срока...
Карман дырявый - голова,
Рассеял все созвездья ненароком
И повторяет лишь стеклянные слова!

Но для поэмы мало мысли,
В ней жить должна сюжетная река
И полнить ее надо смыслом, жизнью!
Задача эта не для ремесла -
Лишь гению подвластна гордая звезда!

А я, “подельник” в мире от искуства,
Читать вас заставляю не горя -
То все равно, что складывать горою “пусто”,
Прекрасно зная, что там только пустота!

Куда меня ведут проулки с их домами,
В которых не засветится окно,
В которых перепутаны свиданья с расстованьем,
В которых смех и радость ...
Злу, а не тепло!





Заключение.
Здравствуйте в Новом году! После праздников не совсем просто вернуться к творческой деятельности, но...
Итак мы установили, что скелет повести нами составлен! Осталось его заполнить, но мне кажется, что какая-то несправедливость в отношении заключения все-таки сохраняется. Чтобы ее ликвидировать наберем небольшой текст и для него.
В современном обществе больных людей вычисляют, определяют степень их общественной опасности и лечат, если это не удается, то их помещают в специальные сборники: сумасшедший дом, ЛТП(это раньше) и иные тюремные по сути, но различные по названию "заключения". К сожалению время кончилось. 06.01.04.
Итак, уже понятно, что моя гениальная деятельность должна была привлечь к себе внимание! Конечно привлекла, это естественно в нашем мире тотальной возможности для слежки и знаниях о каждом человеке с самого его детства. На планете земля не бывает, чтобы тот, кто готов к свершениям, не был под пристальным наблюдением. Чем нас радует современное невидимое КГБ? Кухня почти не претерпела изменений со времен Ваньки Грозного! Подслушать! Подсмотреть! Подсунуть подслушиваемого и посмотренного под пресс окружающих его людей!
Цель выдавить его мысли, знания, а заодно и затравить! Затравить для собственного самоуспокоения, для собственного понимания величия государственности в виде КГБ. Использовать ум в своих интересах защиты своей самовлюбленности отсутствия разума (см. животное начало). Существует масса способов и средств, огромный аппарат людей, которым указывают, кого можно, нужно и должно насиловать каждый день и везде - на улице, в городе, в селе, в автобусе, поезде и т.д.
Современные технологии в виде телевидения, мгновенной передачи информации о деятельности(жесты, слова, написанное) пытуемого на огромные расстояния и должны создавать ему "комфортные" условия на каждом метре его передвижения по земле. Концентрационные лагеря фашизма и ГУЛАГ-ов недалекого прошлого претерпели модификацию и сместили свою деятельность из сферы физического уничтожения в сферу морального, психологического. Откуда психозы? Откуда каждый второй развод? Из-за вмешательства КГБ в личную жизнь каждого, кто хоть капельку хочет жить независимо от убийц.

   
К сожалению «Заключение» в том виде, в котором я его вам обещал («Мания преследования» не получилось. Хотя, как вы понимаете, мне было в нем о чем рассказать и, притом, в очень интересном виде и прекрасными сюжетами. Но не об этом я жалею, скорее мне жалко те несколько работ, которые были мною спланированы и не состояться. Их начало и некоторые мысли о них будут приведены мною ниже. Это: «Марихуана», «Кошки» и то, что находилось в «Кладовках» про запас, мысли, думы, планы.
Если кто-то пожелает их использовать в своих работах, на это вы имеете мое согласие.
Итак «Марихуана». Работник бессмертных наказан и висит виноградинкой в ожидании или смерти или нового назначения. В тюрьме бездействия, только воспоминания радуют и душат его. Выполняя задание на планете растений не имеющих зрения спасает мыслящую цивилизация от животных, учит их азбуке, письменности и читать пальцами, так как до этого они знали только азбуку Морзе. От животных спасает их с помощью воинственных племен, умеющих стрелять ядовитыми колючками, но после спасения цивилизация чуть не погибла от агрессии «колючих» и погибла бы если бы бессмертный не разгадал тайну ядовитости. Земля, которой питались «колючки» делала их стреляя смертельными для живого, что бы не потерять это свойства, тем приходилось эту землю даже носить в ранцах, как аккумуляторы.
Взорвав острова, которые ушли под воду, он пресек уничтожение разума силой, ядовитики стали простыми смертными.
Был знаком с растением девочкой, в которую влюбился и в перипетиях борьбы оберегал ее и спасал от опасностей.
  За вмешательство в естественный ход истории планеты и за любовь получил наказание.
Был приглашен к руководителю бессмертных женщине и назначен наблюдателем на планету Земля, которая должна была погибнуть от наркотиков, спасает девушку от гибельного зелья, та оказывается дочкой влиятельного мафиози и одного из руководителей Совета планеты.
Убеждает того внедрить технологию преобразующую любой наркотик в безвредную редиску (например). Технология этого преобразования случайно была получена им на предыдущей планете.
Успешно.
Опять налицо вмешательство в ход истории планеты.
Приходит на вызов на ковер к руководителю бессмертных ждать смерти и узнает в ней и девочку-растение, и девочку-наркоманку, и своего начальника. Дальше придумайте сами.
:
Марихуана


Эпиграф, стихотворение про «Гашиш».

Кисть винограда должна скоро созреть. Налившись соками жизни, влагой росы горячих ночей, наполненных безумством переживаний, впитавшая лучи обжигающего до шелушения кожи ярила, она вызреет красотой и силой. Вызреет, что бы иметь возможность дать утоление жажды страждущему путнику или разделить радость общения с округлыми красными губками любительницы сладкого – кокетки, вызреет, что бы затем семенами, подхваченными ветром завалиться за какой-нибудь бугорок и, лопнув в безнадежном счастье или горе, взорваться корнями, впившимися в землю, чтобы дать новую жизнь веткам. Веткам, которые смогут держать огромные кисти винограда, такие огромные, что при достаточной степени вооброжения их можно представить галактикой, или Туманностью под названием  Прелиния, запомнившейся мне как обитель безумного счастья, мне довелось как-то в ней однажды работать и... надеюсь, сбудется не забыть.
Я знаю, что «те» меня слышат, я знаю, что они слышат каждое дуновение моей мысли, каждый шорох моих извилин, изгибающихся в усилии, что бы воспроизвести, какую-то продукцию. Я знаю, что они знают обо всем о чем я только подумал, а часто и о том, что я могу подумать. Они знают и о том, что я знаю о их существовании, знаю, что читаем и обречен... Обречен быть им подчиненным всегда... Таковы правила игры... Таковы условия взаимного договора, такова будущая суть каждого, ставящего в нем подпись, подтверждающую желание попасть в Легион Бессмертия...
Сказочный Легион, о котором и за которым ходят столько легенд и слухов, что если из них даже половина будет правдой, то стоит или только гордиться и сжечь себя этой гордостью в прах или возненавидеть себя, легионера, и попроситься опять в смертные.
Но ни один легионер не сможет подтвердить или опровергнуть какой-нибудь из слухов, мы почти изолированы от возможности владеть истинной информацией, нам нельзя перегружаться лишними знаниями, это может повредить, когда-нибудь той или иной нашей миссии. Такое существование и есть страшная, но необходимая, как «они» утверждают, плата за бессмертие.
Между Легионом Бессмертных и «ими» никого нет. О «них» не знает никто. Кто они, зачем они, откуда появились, что создали, кого и как? Мало того, о них не знаем даже мы, «легионеры», хотя над нами только они, а под нами – все остальное. Вселенная, неизведанные миры бесконечности, скопления звезд, планет, карликов дыр и ... конечно же – жизнь.
И хоть «они» учат нас, что важна не жизнь, а разум, но жизнь – это здорово, это очено здорово, я уже даже стал забывать, как это здорово.
А ведь я даже не кисть этого винограда, котороя появилась в описании перед вашими глазами в самом начале моего повествования, я всего лишь его одна маленькая виноградинка.

Меня наказали. Может быть есть и более сильные упреки проделанной работе, но и эта Голгофа, поверте, не обрадывала бы вас.
Начинается повествование почему  и за что меня наказали::
Меня забросили наблюдателем какой-то семечкой какого-то расстения в благодатную по расчетам «их» считалок землю. Задача Бессмертного наблюдателя проста и неприятна. Проста тем, что нужны только уши глаза и два пальца для набора информации на считалке и нажатия кнопки трансляци этой информации «им». Телепатические свойства, которыми наделены считалки, а не они действуют только в «бункерах», где мы висим на «просушке» после выполнения миссии, ожидая своей очереди на новое назначение для наблюдения за вновь открытыми мирами или мирами, которые по сведениям «их» либо собираются деградировать, либо свершить самое страшной – посягнуть на мир «Бессмертных» (о котором никто ничего толком не знает) или, еще похуже, на «их» мир (о нем вообще никто и ничего не знает).
Неприятна же эта миссия тем, что нам приходится вживаться, пардон, жить настоящей жизнью обитателя той планеты, в которую внедрен, жить с определенными правилами не вмешиваясь в события, но быть в острие их.
Попробуйте! Сделайте это если не достигли высот и знаний почитаемых на этой планете... Да вас просто не допустят до возможности решать проблеммы обитания планеты, а не быть знающим и понимающим, умеющим давать советы, предвидеть развитие событий, наконец, формировать эти события - это значит быть вне «острия», значит завалить миссию.
А если вы еще и с душой, и с сердцем, и не пастила, которую жуют от безделия, то... ошибиться всегда трудно.
Разумная планета была населена только расстениями. Это только потом, когда я на ней освоился мне довелось узнать, что развитие их истории происходило приблезительно так же, как и почти на всех вланетах, населенных животным и растительным миром и пытающихся вытолкнуть из кого-то разум, может быть подсознательно понимая, что даже в ущерб себе. Разум – это то, что приводит устойчивую систему равновесия, существующую в той или иной дискретной точке пространства в удобную колыбель для его развития и совершенствования. У меня даже есть формула «виноградинки» на этот счет. Хотите послушать? Пожалуйста!
Формула виноградинки выживания человечества:
«Лишь тогда  человечество победит просторы вселенной, когда разум рожденный в нем, сможет вырости до высот, стоящих над законами природы, как субъективными, так и объективными. Но он будет на то и разум, что не навредит природе, вселенной!»
Я даже сомневаюсь, что природа обязательно должна быть средой обитания разума. Возможно, но не обязательно, и тогда можно говорить о душе… О душе виноградинки.
Извините! Я регулярно отвлекаюсь, разговоры с самим собой могут так уволочь мысль, что потом сам с трудом отрабатываю последовательность размышлений в обратном порядке, что бы отыскать ее начало.
Итак, на планете был животный мир наземный, подводный, подземный(со средой обитания в самой земле) и подводный. К моменту моего рождения и адаптации к растительной жизни одного из самых разумных видов растений (у них была такая градация), на планете оставались те виды животного мира и в том количестве, которое уже не могло им принести вред. Да и то, они хранили их в резервациях, как в пробирке. Наблюдая с интересом за ними и давая детворе знакомится с теми ужасами, которые взрослые сумели преодолеть за всю историю своего существования.
Любое первоначальное развитие предусматривает борьбу за среду обитания. И только тому виду это удается, кто первый познал мысль, а действовал не привычным рефлексом или надоевшим инстинктом.
Расстениям раньше удалось родить в себе разум и, конечно, разуму не понравилось, что его едят… Едят, похрумкивая зубками животных, или заглатывают, что бы переваривать в желудках водных или земноводных обитателей планеты. Пассивная борьба в таких случаях не бывает достаточно эффективной. Убегание, попытка скрыться  спрятаться за спины сотоварищей не приносит спасения или не вызывает уколы совести. Что же это за совесть такая? На этом уровне развития это основная движущая сила прогресса. Ведь когда она начинает работать?
Да тогда, когда совершилась несправедливость к кому-то наименее защищенному, кому-то не владеющему силой власти, экономической независимости или не прикрытому силой объединения. Именно она «спящая собака», заставляет бросаться и и творить справедливость для себя (в первую очередь, ведь «я», «ты» являемся самыми лучшими, ну если не лучшими, то самими любимыми собой), но потом и для того, кого обидели незаслуженно. Результат? Закон физики, возвещающий о тупике равновесия (в том числе и о тупике несправедливости), вызванного равенством сил действия и противодействия, ломается. Ломается, иногда с грохотом, с революциями и… справедливость достигается!
А тупик равновесия начинает свое существование, но уже на новом уровне… уровне большей справедливости для… разума!!!
Зависть так же годится на роль «спящей собаки», но, наверное, это плохая собака – какая-нибудь бультеръер.
Но «Revenons a nos moutons», вернемся к нашисм делам грешным. Вы не думайте. Что это я уж такой многоговорящий в жизни, нет.  Сейчас это не я, я тихий, смирный и совсем немногословный. Во всем случившимся виновата виноградинка, это она так долго и мучительно подробно вспоминает последнюю мою поездку.
Но если вам не интересно про нее узнавать подробности, то вы очень даже смело и просто можете перевернуть несколько страниц текста и перейти к основной части моего рассказа. Рассказа от том, что со мной происходило, после того как кисть винограда была сорвана.
Итак!
А до этого…
Солнце то неслось горным потоком к горизонту, не обращая внимания на холодную, застывшую землю, а то медленно, очень медленно,  словно безногая букашечка ползла по розовому внизу стеклу. Ползла туда, ползла отрешенно от обидевшего и потому надоевшего ей мира, ползла без всплесков облачности, всплесков радуг и … скрывалась, сгорая стыдом за Землю!
Конечно же солнце вело себя более достойно более пристойно и ежедневно плыло совершенно равномерно и уверенно. А скорость его движения возрастала или снижалась только в зависимости от моего настроения – то упавшего. До желания познакомится с внешним видом смерти. А то воскресшего и готового к новым подвигам Легиона Бессмертных….
Итак… Не буду напоминать о своей молодости на этой планете жизнь в отрочестве и юности почти идентична для всех на территории вселенной. Она даже мало отличается от моей жизни в качестве виноградинки, нет, конечно, не по ущемлению возможностей для движения. А по способности влиять на кого-либо, кроме своих родителей, а именно – требовать только пищу, либо членораздельно, словами, либо криком голода, а о одежде те сами позаботятся.
Вырос я из семечки статный, с широкими плечами (пардон, кроной) и густыми ветками, золотистыми нелиняющими листочками и поразительными способностями к освоению среды обитания. Не много на планете нашлось бы деревьев готовых спорить со мной по силе, красоте( конечно, принятой в понятиях этой планеты) и уму ( это уже всем понятно – нет ни одного легионера, который не был бы умнее всех живущих там, куда он прибывает с «миссией», ум, как я уже говорил, даже приходится скрывать).
Вообщем по самым скромным оценкам планетян я был готов к выживанию и созиданию, как отличник в общем зале тройко-четверошников. Флоре всегда тяжелее бороться с фауной. Для нее даже самый безобидный вегетарианец страшнее самого страшного мясоеда. А учитывая, что планета в основном была населена деревьями и кустарниками, которые росли так же в достаточно большом изобилии, то значит и кормовая база для животных была обильна.
Наверное количество перешло в качество и китафлоране, так называли себя растения, первые нашли разум в себе. Говоря конкретно, этими первыми существами стали деревья, представителем которых я и был внедрен на планету.
Предполагается, что разумные растения так и спасались бы от животных выживая своим огромным количеством, если бы среди них не нашлось кустарников с ядовитыми плодами. Плоды были элепсоидной формы и напоминали не созревшее манго, но в отличии от того были утыканы очень острыми и длинными иголками. Каждое из мужских особей владело двумя такими «ягодками». Растение, а звали его «калючен» умело ими плеваться и довольно точно. Однако, интеллектуальный уровень развития этого кустарника, был, пожалуй, самый низкий среди разумных существ планеты.
Жили они племенами на отдельных островах, добраться до которых во времена войны китофлоран с фаунами было проблематично. А когда их впервые открыли и посетили Деревья, то они удивились и обрадовались – на четырех островах, где мирно или воинственно жили калючени, не было ни одного растениеядного животного, соответственно, и хищников.
Конечно, прошло много, очень много времени, прежде чем деревья освоили водную стихию и стали регулярно посещать острова с ядовитыми кустарниками.
Использовали они для этих целей «тела» умерших своих собратьев, из которых строили, сначала, лодки долбленки, а уж потом и настоящие корабли парусники.
Железного века эта цивилизация пока не познала, но преимущества колес, рычагов, законы поведения жидкостей изучили и использовали на свое благо. Естественная боязнь огня, страх гибели перед этим почти неуправляемым природным явлением, воспитанный в поколениях, пожалуй тормозил развитие и химии и появления метала в жизни планеты.
Анализы почвы, сделанные мною на планете говорили о том, что в будущем у них не должно быть проблем с наиболее ценными материалами органической химии, необходимыми для построения космических кораблей и освоения околопланетного и пространства вселенной, в том числе здесь присутствовали и ингредиенты, способные создавать атомную энергию.
А так… Все как у всех. Богатые, бедные, борьба за лучший кусок витаминов. Дороги, деревянные колымаги, которые по проложенным тропам, сделанным из брусчатки толкали их же собратья.
Питание – почва! У богатых повкуснее, чернозем или с добавками естественноно «гумуса». Вся остальная земля тем, кто победнее. Это время романтики покарения ледников, полюсов, высочайших гор. Это было для меня тем более удивительно, что для свершения этих подвигов приходилось перемещаться по земле совершенно не приспособленной к пищи. А земля эта была покрыта либо голым снегом, либо голым льдом, а либо гладкими, как биллиардный шар скалами (извините за сравнение, оно из какой-то жизни, в которой я уже очень давно работал бессмертным, но вы, конечно, понимаете эту ассоциацию). Вот и приходилось героям таскать с собой бачки с почвой, к которой регулярно подключались два-три корешка.
Кушать и жить всем хочется.
Но не эти события были главными в то время в жизни китафлоран. Конечно же основной болью и бедой для них была  все учащающаяся гибель соотечественников от фаунов. Причем этих поедателей травы стало так много, что их количество уже могло реально угрожать выживанию только недавно появившейся цивилизации.
Ловушки, снабженные острыми кольями, личное вооружение в виде копий, оснащенных острейшими наконечниками сделанными из алмазов, которых на территории планеты почему то было в избыточном количестве (кстати именно с помощью алмазов производилась обработка булыжников для брусчатки на дороги), не могли спасти практически беззащитные деревья от гибели. Почем? Об этом, если позволите чуть позже!
Фаунами поедались в первую очередь бедняки окрестностей городов и деревень, но, однако, гибель их сталь столь частой и местами  даже носила массовый характер, что и поневоле багатеям пришлось тратить свои силы и средства на поиски возможностей борьбы с флоранами.
Позвольте, может быть уже поздно, но все-таки позвольте сказать несколько слов о среде обитания и строении тел деревьев, вряд ли это должно быть безинтересным, ведь каждого из нас должны волновать те разумные существа, кои живут во вселенной и с кем мы могли бы встретится на узких дорожках пространства.
Корневая система выполняла две функции.
Первая – это извлечение из почвы питательных веществ для обеспечения жизни кроны, веток, почек и листьев. Причем деревьям удалось воспитать в себе возможности прерывать питательный цикл и поэтому вдоль дорог вы смогли бы увидеть, попав на эту планету,  многочисленные удобные и уютные кафе. Именно в них  непоседы путники с удовольствием попивали крепкие и горячительные напитки и… С радостью вкушали пищу, или неудовлетворенно ковырялись в невкусной для них почве, или с жадностью набрасывались на месиво из витаминов. Все это в зависимости от голода, настроения или той привычки, которая выработалась ими при приеме пищи.
Второй функцией была не менее важная для разумных существ – двигательная. Часть корней было специально «закалено» для того, что бы иметь возможность перемещаться по поверхности планеты. Причем за определенный промежуток времени «ноги» можно было оттренировать и вырастить той формы, которая была бы наиболее приемлема для ходьбы в той или иной местности, то есть в зависимости от грунта, который был основой большей части территории путников.
На  заснеженных полюсах это были - «шиповки», в горах где жили скалы – «липучки», а жители островов делали их перепончатыми, чтобы быстрее и легче добираться вплавь к родственникам, живущим на соседнем острове.
Вы помните я упоминал о деревнях и городах! Так вот рощи и небольшие группы деревьев стоящие особняком, строящие в основном свою жизнь на берегах маленьких речушек и  озерков называли на этой планете деревнями. Жизнь в них была лучше, чище, спокойнее – здоровая пища, добрые нравы. Но из-за травоядных, уничтожавших и питавшихся ими очень опасна.
А вот огромные леса, которые часто становились совершенно непроходимыми (в таких в основном жили старики, а куда им двигаться?), назывались городами. В этих скоплениях жителей и дышалось плохо, и тесно было, и солнца не всем в достаток, но уж зато безопасно… Так бедняков объедали по краям. Вот и рвались все к центру и только очень сильные и высокие, работая локтями (это часть веток дерева) могла пробиться туда. Но, правда, в последние десятилетия роль локтей стала уменьшаться в зависимости от роста разума, но… Паника есть паника! Жить и кушать всем хочется!!!
Да, да у деревьев были и локти и руки, как правило, это две наиболее сильных ветки, с помощью которых выполнялись основные работы по доставке, приготовлению пищи, обработке материалов, строительству дорог и т.д. – всего того, что необходимо делать с помощью цепких верхних конечностей разумному существу. Эти руки могли так же как и ноги, модифицироваться по желанию дерева в те предметы и инструменты, на которые на других планетах затрачивалась для их изготовления уйма времени и материалов.
В том месте где располагались эти две (иногда, но редко, три) ветки удобно устроился достаточно большой шарообразный нарост. Именно в нем жил мозг деревьев, именно в нем находился «компьютер» отвечавший за сбор, обработку информации, выработки и принятия приемлемых решений. (Деревья шутили, что это инопланетяне вживили этот набалдажник на их стройные тела и если бы не они, то гибнуть бы им под флоранами).
Именно это «образование» слушались корни, руки, ноги и остальные части тела – ветки, листья, почки.
Основными органами чувств (датчиками) поставлявшими мозгу информацию были осязание и, главнейший из всех – cлух.
Именно слух был средством общения между собратьями. Он настолько был силен и тонок, что позволял на расстоянии до ста метров воспринимать негромкий перестук веточек деревьев.
Именно этот перестук и был основным языком общения китафлоран. Он, звучавший в разной последовательности, то медленный, то длинный, то скрипящий, то взрывающийся всплеском листьев, выражал мысли и желания деревьев при общении между собой. Что хорошо, так это то, что все на планете понимали его. И даже ядовитые кустарники, которых недавно открыли на островах, несмотря на свою дикость и отсталость от цивилизации, быстро смогли его освоить и вовсю размахивали короткими хилыми и рахитичными веточками, при этом трясли ядовитыми иголками так, что было боязно стоять рядом – вдруг вырвется одна из них.
Органы осязания удобно пристроились своими нервными окончаниями в листьях и частично в тонких, недавно выросших и еще не огрубевших веточках. Их роль возрастала при путешествиях деревьев по планете, толи в туристических целях, толи в поисках более благоприятной почвы для жизни. Когда китофлоране приближались или к источнику тепла, или влаги, или холода, то, получив информацию о раздражителях, принимали решение о дальнейших своих действиях. Именно эти органы были основными помощниками слуху при ориентировании на местности и способствовали выбору либо места для длительного, либо для короткого отдыха, или, даже, что бы закрепиться для жизни на той или иной территории. Учитывая, что органы зрения у деревьев напрочь отсутствовали, но об этом , если позволите, чуть дальше, то понятно что без осязания жизнь на планете была бы уж совсем невмоготу. Ведь и приятный дождь, смывающий пыль с тела дерева и хоть и очень редкие, но холодные колющие снежинки, позволяли деревьям либо расплываться от удовольствия, либо злиться на превратности погоды, особенно если она несла с собой грозы с огнем и ураганный ветер.
Органы обоняния почему то были в загоне и, наверное, давно угасли бы, если бы они не стали актуальными именно в последние годы, когда шла борьба с флоранами, которых, как я уже говорил, расплодилось великое множество.
У деревьев это был, пожалуй, единственный способ узнать о приближении своих врагов  - травоядных, населявших планету.
Никому не пожелаю слышать этот запах, такая вонь для непосвященного может вызвать обморок (представляете каково мне там было, ведь было предусмотрено, что для бессмертных всегда все органы чувств должны быть настроены не менее, чем на порядок выше, по сравнению с аналогичными у аборигенов, приходилось включать регулирование (благо, что оно имелось), что бы снизить степень восприятия до минимального, в данном случае, почти до атавистического уровня).
Так вот, этот ужасный запах позволял деревьям чувствовать опасность уже тогда, когда было поздно, метра за два, за три до ее приближения, когда страшное животное уже находилось в полете прыжка, позволявшего им набросится на листья.
Как я уже говорил, органы зрения у деревьев отсутствовали. Но отсутствовали внешне. Этот недостаток компенсировался удивительнейшими свойствами памяти. Любая информация, полученная мозгом от  своих собратьев о рельефе, составе почвы, благоприятных и не очень условиях среды той или иной местности, запечатлевалась в нем навечно и не исчезала и не стиралась никогда, ну если только вместе с гибелью особи. Причем она появлялась только тогда, когда дерево инициировало необходимость ее «развертки» на экране мозга.
Конечно, первое время жизни этого «человечества» было затруднено, нет знаний о месте жизни – больше опасностей. Но в те времена, как они их называли в книгах «сбора информации о среде жизнеобитания планеты» не было так много животных, что не позволяло угрожать разуму планеты.  Кстати о книгах это та же трещетка, но очень маленькая, приводившаяся в движение либо ветром, либо водой и издававшая звуки, распознаваемые для деревьев. Конечно пока примитивно, но вы бо видели в каком экстазе качались эти могучие стволы при прослушивании «музыки» - звуков трещетки, приятных для слуха аборигенов. Каждое дерево заходило в «библиотеку» перед тем, как отправиться в места, о которых оно возможно даже и не слышало.
Но вы понимаете, что только экрана с нанесенным на нем рельефом местности недостаточно, необходима привязка к местности. Представьте, перед вашими глазами (или в мозге, что для них было однозначно с нашим понятием «перед глазами») лежит картинка местности, вы ее увидели, запомнили и закрыли глаза – она у вас только в памяти. Несколько метров передвижения с закрытыми глазами и вы не знаете уже, что у вас слева, а что справа – надо глаза снова открывать. Да, правильно, а им? Плутали! И часто плутали, пока не додумались оставлять ориентиры для будущих путешественников.
От ориентира к ориентиру и вы в полном комфорте и наслаждаетесь жизнью природы (как правило это были столбики, а чтобы не ошибиться в направлении движения, как правило, столбики, что были слева всегда были ниже на несколько сантиметров, чем те, которые справа, и к тому же они различались и по конкретной высоте, что упрощало ориентацию, позволяя сличить его длину с той, что зафиксирована в памяти от полученной информации из библиотеки).
Это уже потом в наиболее посещаемые места стали строить дороги. Сошел с дороги – вернись. Кафе, деревни, поселки, города оповещали о себе звуком трещеток имевших индивидуальное звучание и стоявших вдоль дорог – колесо ветряков помогало петь рекламе круглые сутки. Деревья которые зарабатывали трудом, перевозя на телегах своих богатых соплеменников, просто держали одну из веточек по краю дороги и она волочилась за ним, не давая передвинуться на встречную полосу движения.
Вот в кратце и все о строении тела и органах чувств. Размножение семенами, никаких спариваний, никаких любви, только если платонической и к своему дитятке.
Ну а во всем со мной случившимся на этой планете вы, конечно, сможете обвинить только меня или эту веточку. А может, только эту веточку и мою самоуверенность…
А вы не хотели бы представить, что в событиях последовавших далее есть вина и организаторов моей миссии на эту планет?..
Почему не было предусмотрено того, что бы вокруг того места, где я вырос из внедренной в почву семечки, никого не должно было появляться? Почему??
Ой! Ой! Извините!
Опять этот воробей прилетел! Это именно он прошлый раз склевал одну из ягодок из той кисти винограда, на которой я вишу! И теперь этот убийца, наверное, рад! А каково мне смотреть на сияющее пустотой место, где еще только вчера билось сердце и работали мысли «бессмертного»?
Проклятье, а ничего не сделаешь, у деревьев хоть руки были, а уменя только голова… Вот сейчас, сейчас он ее оторвет, сволочь!
Фу пронесло, ишь как крутится, крылошки клювом чистит. Клянусь перед завтраком… Он и прошлый раз так делал, вот… опять приближается. «Тупица безмозглый, лети отсюда», - кричу я в страхе и гневе. Если бы он слышал…Если бы я кричал, а то так, - кричу мыслями. А ведь сожрет и икать не будет, для воспоминаний. 
Ну вот, стал перепрыгивать с ветки на ветку, опять поудобнее подсаживается к кисти винограда… Ой, слава богу, не к нашей. И опять уже вертит головой, то наклонит ее влево, а то переведет вправо – это он свои глаза, как лупу наводит на кисточку со сладкими ягодками. Выбирает, какие повкуснее, перепелка неудавшаяся! Хоть бы ему те понравились!
Эй, эй, мы не лучше, мы гораздо хуже! Не слышит!
Черт, проклятый! Перелетел и навис над нашей кистью. Видно та не понравилась! Пол неба закрыл собою! Чем бы садануть ее покрепче! Тьфу, черт, все время забываю, что я безрукий…
А глаз то какой, как ушат невылевающегося черного масла, опрокинутого на тебя… Изучает… Наверное выискивает кого вкуснее слопать…
Эй, эй, прекрати. Смотрите все… Клюв задрал для удара, сейчас кому-то врежет…врежет…
Темно, очень темно…

!!!!!!!!!!!!!!
Все человечество становится наркоманами ::
- отсутствие смысла жизни;
- то, что раньше удовлетворяло ценовой спрос для одурманивания людей(дешевая водка) становится дороже либо равно по цене наркотикам, прогресс в химическом изготовлении синтетической продукции сделал этот товар безумно низким;
- тупик технического прогресса не позволяющий проявиться ново-старой идее более интенсивно осваивать космос;
- обоснованный естественный страх перед новыми войнами, которые моут привести к глобальной катастрофе, исключает войну, как катализатор НТП;
- экономика, - большой период времени не позволяющий молодежи стать богатыми, тратить силы и время на получение элементарных условий жизни, а не в зависимости от условностей общества, права, государства, общежития.
- Есть силы, которым нужна власть и связанные с ней   преимущества и поэтому они прямо способствуют, или по умолчанию, одурманиванию землян, как те себя сами называют.
- Герой
- Контакт с властью
-  Идеи высшего разума
- изменение кода наркотиков или, что то другое
- влюблен в наркоманку

!!!!!!!!!
Далее «Кошки» так о природе, скорее охотничий, чем философский рассказ, сюжета пока даже определенного четко нет.

Кошки


Ну вот! Гордиться, конечно, нечем!
Но и нашему поколению, рожденных в шестидесятых досталась и война и революция.
А в войне этой никто и не что не погибло, оттого она и была названа «холодной». А участвовали в ней только специалисты – военные сгребавшие в свои полати и на свое развитие все, что было создано страной.
А вот революцию мы поели самостоятельно и, должен сказать, поели без удовольствия и вдоволь.
И потери есть – нет страны. Вместо нее злоба, оправданная злоба обманутых.
Но не об этом!
Что заставляет нас, ставшими на время очень нищими, экономика то была разрушена, (а в понятие экономики входит наличие денег у граждан, а их в очередной раз отобрали, не у всех конечно, у большинства), не оттолкнуть братьев меньших своих – кошек и собак?
Конечно, доброта!
А какой толк-то в них? Конечно, санитары небогатого стола… Но в век прагматизма разве это довод.
Конечно, стресс снимают: и когда погладишь, и когда пнешь в сердцах, зная, что ответить не смогут.
Но из-за этого небогатые не держат едоков.
Да ведь и они не уходят, смотрят преданными глазами, блестящими и часто наполненными влагой и трутся мурлыча, всего лишь только за то, что погладил. Любя…я…ят.
Может за это, что без гордости они?
Был мною, как то недавно сочинен тезис. Называется он так.
Тезис Ч.Ада об отличиях капитализма от социализма двадцатого века:
«Капитализм создал низкооплачиваемых безработных (безработица),
высокооплачиваемых безработных (бюджетники) и среднеоплачиваемых и очень высокооплачиваемых – работающих!
Нездоровый коммунизм создал низкооплачиваемых ВСЕХ!!
Последствия??
При коммунизме были официально запрещены «капралы», которые хотели стать генералами, а заодно, были запрещены и пророки!»

!!!!!!!
Далее «Кладовки прозы», рыбалки и охоты.

Кладовка Рыбака

 
Вы заметили, как условия обитания меняют отношение к одному и тому же природному явлению - дождь в солончаке и дождь у камина...
Обычно такие приятные дождинки маленькими гвоздиками кто то стал вколачивать в полотно палатки, но неотвратимая мысль о том, что эта, такая приятная в обыденности влага может принести огромные неприятности, заставляла думать, что эти гвозди забивают не в палатку, а в меня - в мое обнаженное тело. Сонный разум ночи снял всю защиту, в которую одевается человек при неприятных и стрессовых ситуациях, он отказывался мне подчиняться, а после нескольких таких попыток уже даже и желания приказывать ему не возникало...
А маленькие гвоздики постепенно превращались в очень тонкие длинные иглы, которые с силой вонзались, протыкая меня насквозь, делая из меня решето. Казалось, вся вселенная, отыскав, беззащитное существо, сбросившее хоть на какое то очень короткое время свою броню, устремляется в эту слабину болью.
И вот, мое тело это уже не тело, а всего лишь форма, заполненная нервной колышущейся массой и эта масса одновременно и обжигается, загораясь от дуги молний-пришельцев и одновременно гаснет и коченеет морозом абсолютного холода, пришедшего оттуда же - из космоса.
Крыша палатки исчезла, облака растаяли вместе с атмосферой земли. Ставшие, вдруг, огромными звезды, как кляксы на белой бумаге, стали собираться вместе и сворачиваться спиралями в одну тонкую нить-спицу, которая с размаха вселенной озверело впивалась в меня, взлетала вверх и вновь впивалась, получая наслаждение от содеянного. Казалось, каждой из звезд поручили долю секунды, что бы вонзиться в меня, напомнив о своем существовании. Боль, страх, ожидание новой боли, ожидание нового страха владели мной безраздельно.
Смысл всего этого действия - не поддается смыслу и объяснению, оно, действие, просто было, как Луна, как Арктур(альфа Волопаса), как галактика, как вселенная. Что руководило этой силой - не известно. Толи она сгорала во мне, толи, проходя сквозь меня, очищалась и летела дальше в пространство, она толи наполняла или она отнимала - нельзя было ни сказать ни представить уверенность в этом. Как долго это длилось не помню, может быть сто, может быть тысячи лет, которые стали незаметными для меня, но я очнулся...

Кто не помнит, как он сидел в кресле-качалке, возле которой, с правой стороны, прямо на паркетном полу, стоял фужер, наполненный вином, впитавшем в себя солнце долин Франции или горячей Испании. А чтобы дотянуться до этого напитка не надо подниматься с кресла, а просто протянуть руку, слегка отвлекая внимание от прогорающих углей камина, и пригубить... Великолепия! А потом снова вернуть взгляд в плен притягательной силы огня, играющего с остатками дерева, несущего тепло и негу телу. Черные угли, окаймленные бордовыми прожилками, языки пламени, перебрасывающего свой ярко оранжевый плащ с одного уголька к другому и обратно. Кто не помнит этого??
А в это время за окном бушует стихия: или дождь делает непроницаемым окно, обливая  холодной влагой бьющую в стекло ветку, растущего рядом с домом дерева, или ветер, найдя какую то свободную трубу, завывает, вгоняя в тоску все живое. А то вдруг окно загорается в ночи синим огнем - отблеском далекой молнии и покатится по земле, сотрясая все живое в округе, гром. А вами правит удивительнейшее спокойствие души. Уверенность защищенности от стихии живет в это время у вас в доме, и вам от щедрот этого чувства хочется подарить ее частицу всем путникам и странникам, попавшим под холод разбушевавшейся стихии.

... ясам видел фотографию с семидесяти килограммовым сомом, привязанным за высокую ветку дерева и рядом с ним двух маленьких людей, поймавших его.
Итак, отец и сын ранним утром уехали на прикормленное заранее место ловить лещей и было это не на канале, а на озере. Они оба выплыли к своим излюбленным местам, заякорились пакетом с песком и забросили удилища, оснащенные леской 0,35 и инерционными катушками.
У каждого было по две удочки, которые они забросили справа и слева от носа лодки. Крючки наживляли как обычно - вареной перловкой, чуть сдобренной подсолнечным маслом.
солнце успело чуть-чуть перевалить горизонт своей серединой, а уже у каждого из них в садках отдыхали по три более чем полукилограммовых леща.
Вот у отца клюнуло в очередной раз, поплавок медленно поднялся из воды и свалился замертво, прося подсечки. Она последовала незамедлительно и была результативной - упругое сопротивление рыбины ярко тому свидетельствовало. А пока он осторожно, из-за слабых лещиных губ, вываживал красавца, то заметил аналогичную поклевку и на правой удочке. Перебросив удилище с рыбой, которую он вываживал, из правой руки в левую, он сделал подсечку и на второй удочке - поплавок стал убегать. Подсеклась и вторая рыба.
После выполнения этих операций, он полностью занялся вываживанием первой рыбы, приготовив подсачек для ее захвата. Ему уже удалось заставить громадного леща глотнуть воздуха и, уже присмиревшего, почти завести в подсачек, когда резкий рывок чуть не вырвал из лодки оставленное без внимания удилище со второй рыбой. спасло его от этого только катушка, начавшая раскручиваться с бешеной скоростью.
Конечно, лещ, уже шедший в подсак, сошел с траектории и, оборвав губу, уплыл, наверное, кляня рыболова, но не судьбу. А что же второе удилище?
Это как раз тот счастливый случай, о котором мы говорим, что он сбывается не чаще, чем катастрофа двух теплоходов в океане или на море.
Если бы не клюнул небольшой подлещик, если бы он не был подсечен, если бы он клюнул не на вторую удочку отца, а сына, если бы они не подкормили заранее место рыбалки, если бы они не приехали на рыбалку, если бы... Бог его знает, сколько там надо еще этих “если”.
Отец понял, что на удочке не судак и догадался отцепить якорь с песком. Он успел раскрыть свой рыбацкий планшет, какой в том или ином виде есть у каждого рыбака, но этот планшет был очень аккуратный и на счастье рядом с отделениями, где хранились запасные поплавки, поводки, грузила, отцеп, экстрактор,  в самом широком карманчике был багорик. Маленький багорик, тридцати сантиметров длиной, но, как и положено, с бородкой, как у обычных крючков. очень удобная вещь для борьбы с крупной рыбой в лодке. У сына такого багорика не было.
Так вот, слегка притормаживая катушкой убегающую жилку, а на шпуле было более ста метров лески, он к счастью, смог остановить рыбу. может она и не остановилась бы, но плыла она, убегая, совершенно прямо - не сворачивая в стороны и уперлась в берег. А уперевшись, залегла, как это умеют делать сомы.
У рыбака была только одна возможность - крутить катушку. Вот он ее и крутил, пока лодка не встала над тем местом, где был “зацеп”. не знаю, что этому сому захотелось: толи порезвиться, поглядев на наглость того, кто тонкой паутинкой пытался привязать его к себе; а может думал убить того, кто висел над ним в лодке; а может захотел умереть, посчитав, что пришло его время... Но через несколько секунд, влекомый тонкой лесочкой он стронулся ото дна и высунул из воды свою огромную, с приличный стол, пасть, дав увидеть ее рыбаку.
Тот оказался неплохим дантистом - не мешкая он пронзил острием нижнюю губу. От новой острой боли сом взбесился и, хлопнув о воду хвостом динозавра, исчез, тут же оборвав леску неудобно брошенной на дно лодки удочки.
Но это уже было не страшно. За багориком, метрах в 15-20 от него, бежал белый буек. Глубины на озере не бывают больше четырех метров и задача была только одна - не потерять буек.
Сын с удивлением наблюдал за перемещениями отцовской лодки, а тот, на всякий случай, проплывая  в недалеке , позвал того за собой. часа полтора, два бегали лодки за буйком, пока не поймали его. и после этого  сом еще таскал лодку отца с не меньшим временем чем целый час. И даже спустя это время, совершенно измотав и себя и рыбаков, он не позволял буксировать себя к берегу.
Связав у бортов две лодки и привязав веревку с багориком к корме одной из них, отец и сын, работали каждый своим веслом, гребя двумя руками. Только так им удалось привести его к берегу. вот, собственно, и весь рассказ о соме, которых когда то ловили и на канале и на озерах, напоенных его водой и, которые еще, наверное, растут, что бы быть пойманными нами.


***
Раз, два, три, что бы не было беды.   


Лунки дышат
Пропала удочка
Пузыри
Решето
Снежинка разбилась о сторожок

Карась повис на камышинке, зацепившись вторым крючком за стебель. Близко, но далеко.
Рой мошки слетел с куста и облепил, кажется дышишь мошкой. Быстрее лодку - отстали.
Звуки на воде:
n крик чаек,
n тихий разговор уток,
n требовательный писк новорожденных,
n всплески карасиных свадеб,
n непрекращающийся гомон лягушек.
1. Сом на гамбузи
2. Шакал на карася
!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

Далее кладовка охоты:



"Гей вы, нелюди-люди,
Народ,
Выходите с дороги
Вперед!
Испугалась пурга
На снегах,
Побежала скорей
На луга..."

С. Есенин "Выметает пурга"

***
Ровная, чистая, несмущенная прикосновением взгляда ветра гладь воды отражала голос и уносила его эхом в утренний, еще не проснувшийся, звуками лес.
Но эхо не повторялось многократно, оно вообще не повторялось, но что то делало с голосом, возвышая его тон. И тот наполнял все пространство занятое это водной  поляной и звучал то гулко, серьезно, огромно, значительно, не удаляясь сразу, а будто хватая того, кто рядом в объятия очарования и долго не отпускал его,  а то вдруг, взвизгивал, но не противно, а маняще, игриво и, одновременно застенчиво.
В это время хотелось бросится в воду и расплескать эти звуки, отнять их у берегов или, в крайнем случае, поселить их у себя в сердце навсегда....
Придите с дочкой к нему, пусть она закричит от его студеной воды и очарования чуда...
Нет сомнения ее голос будет услышан на всей планете, так прекрасно это озеро.
***
Ненависть чувство несерьезное. Оно не приносит ни каких диведентов.
***

Огненный палец дотронулся до края земли и повернул ее движение в ночь! Следующего его появления ждут до утра - из века в век, из года в год, из вечера  в вечер!

***

Огненный палец дотронулся до края земли и повернул ее движение в ночь! Следующего его появления ждут до утра - из века в век, из года в год, из вечера  в вечер!

Все реформы, которые когда-либо проводились на территории Российской Империи и Петром. Первым и Иваном Третьим, и Николаем Кровавым и другими лидерами  России века двадцатого довольно страшно и обреченно укладываются в пословицу: «Плохо ждать и догонять».
Изоляция от мира монголо-татарским игом только во времена Петра была разрушена. Благодаря усилиям его потомков просвещение все-таки потихоньку озарило нашу землю. Попытки Ленина и Сталина быть впереди всех государств мира и принести благо жителям земли разрушились, превратив на многие десятилетия, дай бог на десятилетия, а не снова на века, жизнь сотен народов в нищету и относительное бесправие.

 провидец к обеду все реже и реже выпускал порцию утиных стаек
 по полю как по шпалам, трясогузка
 танец «бабочки» степного хищника и возможная потери честно завоеванной добычи над моим крякашом вызвал ревность и заставил провозгласить истину: «Кыш, проклятый! Сам добывай пищу».
 охота копчиков за скворцами и драка за добычу ( в черном, как уголь оперенье, копчик замирает, превратившись в недвижимую обуглившуюся головешку. С другой стороны)
 Оружие самое терпеливое и одновременно самое взрывное и сердитое, громоподобное и смертоносное изобретение.
 хлеб испеченный в тамдыре держится на охоте и не портится целую неделю. Тамдыр - кто его изготовил, только тот и должен его сломать.
 Ода мышкам - специфическому зоопланктону хищного мира пустынь и степей
 наводнение  в засидке

- Я хочу дотронуться мизинцем губ твоих, как кисточка снимает с палитры чуть краски, украсть у тебя тонкой ласки!
А потом прикоснуться им к своим, на нем будет чуть-чуть губной помады. Как она будет вкусно пахнуть у меня под носом, оставшись на моих губах.
Но не этот фетишизм приносит огромное необычайное счастье! Твое разрешение, вседозволенное доверие распоряжаться хоть на долю секунды частичкой твоей нежности!


два апельсина повесили на небо
 
По нескольку раз мне приходится возвращаться к темам, которые я уже затрагивал в своих предыдущих рассказах. Иногда мне кажется, что это слабость. Слабость памяти, слабость фантазии, невозможность увидеть иные темы для обсуждения с читателем, или, в крайнем случае, моя невозможность выдумать реальную нить сюжета, способную взволновать его. Чаще же мне представляется просто необходимым опять поработать над той темой, с которой уже приходилось сталкиваться, что бы дополнить предыдущие рассуждения новыми событиями, фактами, новыми сомнениями, подтверждающими или опровергающими ту или иную версию. Часто это происходит с повторами, повторами мыслей и даже повторами мыслей, выраженных теми же словами, которые уже отзвучали в иных моих произведениях. Это, наверное, не очень здорово для меня, но для читателя, не имеющего моего “полного собрания сочинений” и поэтому не видящего моей “несостоятельности”, как многопланового автора, это небольшой мой грех. Не очень много тем интересующих действительно всех... Смысл жизни, любовь, - темы, которые не обошел своим вниманием ни один, не только поэт или писатель, но и человек. Не зазорно и мне потрудится над ними лишний раз, пусть даже в тех же словах и выражениях. Плагиат у себя простителен!
 На бархан не кочу
 Собачки старого казаха
Гуси чалоя. Гуси! В душе все замерло! И хотя предварительно я был подготовлен к встрече с ними я заволновался. О их присутствии свидетельствовали многочисленные повреждения побегов молоденького камыша, срезанного, как косой. Только клюв мощной птицы мог справиться с этим вездесущим трсником. Когда бы это не было, но увидеть в  воздухе птицу плавно, размеренно и без суеты тревожащую воздух огромными крыльями - непередаваемое впечатление. Холодок в сердце, огонек в поджилках, горящее чувство, сопровождаемое огромным желанием владеть и, одновременно, остужаемое недоступностью, как угодно назовите это состояние, но оно оживает во мне, когда я вижу парящую в солнечной выси птицу. Загляните на подиум! Как вам Клаудио Шифер?
Но эти то в сорока метрах, летят, слегка поворачивая шею влево или вправо.
Сламываю быстро и спокойно ружье, патроны из патронника вываливаются в ладонь, сую их судорожно в карман. Гусиная картечь в крайнем правом углу патронташа, а он, как на зло, оказывается за спиной. Перекидываю его на живот, вытаскиваю - один патрон в плассмасовой гильзе, второй оказывается в бумажной. Пластмассовый четко вошел в патронник, бумажный толи разбух от влаги, толи не калиброван, но стопорится...
Гуси надо мной... Попытка дослать его в патронник закрытием стволов окончательно перекосило гильзу. Попытка вытащить вредный патрон и выстрелить одним - уже и не удачна и не привела бы к успеху...
Летите, радуйте собою тех, кто действительно любит природу, тех кто действительно радуется, что вы есть и должны быть... 

- Собака заливалась так, как буд-то рядом с ее будкой поставили клетку с кошкой.

 ужас темноты - стоит попробовать обострить в голоде -голод, связать с безысходностью и надеждой на спасение.
 Сегодня на телевидении юмористические программы почти на каждом канале. Конечно же основной мишенью сатириков является глупость человеческая. Стоит надеяться, что такое положение исправит наше общество или, хотя бы, принесет ему пользу и мы сможем реализоваться в словах Талькова предполагавшего жить в стране: «Не дураков, а гениев!»

 Когда-то я играл  в настольный теннис. Увлекательная игра, прельщавшая меня необходимостью развивать мгновенную реакцию обращая внимание, даже не на полет мяча, часто это бесполезно из-за его огромной скорости и короткого поля теннисного стола, а на положение рук, ног, тела партнера в момент удара, даже мимика лица играла здесь большую роль для определения возможного направлени удара, чем сам удар противника. Все это в совокупности позволяло  с большей уверенностью обыгрывать или достойно сопротивляться соперникам.
Основное в этой, да,наверное, и в любых других спаренговых играх выявление слабых мест и возможность, пользуясь этим, иногда только одну эту, добиваться успеха.
Закон, условность игры.  но применял я это правило только тогда, когда чувствовал, что могу проиграть, проигрывая в о всех других компонентах. Почему?  Играя постоянно на быстрый выигрышь можно было использовать эту слабость партнера, но я тогда невольно тренирую его и в конечном итоге недостаток исчезнет. Он благодаря моему тренингу станет непобедим. Зачем облегчать будущие победы , желая самому поцарствовать на спортивном олимпе, зная, что все равно кто-то с него тебя снимет рано или поздно. Меня же в ито время оттренировали по всем моим недостаткам и очень быстро.
Скоро я бросил маленький теннис Стало не интересно, познав психологию игры, часто нет необходимости достигать в ней успехов, развивая только автоматизм. Скучно! Есть много еще в мире интересного!
   

 Писатель художник - «нет» реализму. Или приукрасит или преувеличит - для более острого восприятия внимателей.


 (Рассказать про змей, случай в туалете и у стены, между аппаратурой и стеной)
 Темнота(ода темноте), почти вся охота  в сумерках
 Лучше летом у костра, чем зимой на солнце
 у меня вечерки нет, у меня девчонки нет
 «А мы монтажники высотники, да, и с высоты вам шлем привет
 январь пустыня оживает зеленью трав, солнце позволяет загорать, собирать грибы. Удивительно видеть целый год только песок и вдруг однажды удивиться, что из его бесплодного тела растут нежные ростки зелени. Не хочется ходить и жалеешь, что провидение не дало нам крылья.

 Чем хуже тем лучше, мороз, туман, низкая облачность, ветер.
 на сдвинутых коленках, как это умело в течении всей жизни делают девочки и старые девы, устанавливается металлическая чашка с порцией горячей еды
 за чаем, громогласные захлебывающиеся от избытка чувств рассказы о свершившихся событиях в борьбе с утиными стаями, сдобренное неимоверным количеством жестов в добавление к итак совершенно бессвязному рассказу выразить которые гораздо проще и не длиннее чем слова, постепенно сменяются неспешными разговорами о бытие, неудачах правительства, пожеланиям жить богаче,   в конечном итоге переходя к философским замечаниям о несправедливости или, в крайнем случае, несовершенстве законов бытия.

- Облюбованное место, о котором я уже рассказывал, располагалось гораздо дальше. В этом году мы его еще не посещали и сегодняшняя поездка была разведочной: еще не известно, может не придется сделать и одного выстрела, зачем же тогда ехать вдаль.


-К вечеру собрались все у костра хмельные от пьянящего воздуха леса, очарованные красотой пейзажей нарисованных, уже собирающимся уступить время осени, летом.


-Мы все бедны - основная формула Эйнштейна, так же как и богаты. Острый язык. 

-(хата с краю, кто ворует - не знаю). Возможно такая политика привела к краху нашего большого государства. Наверное стоит подумать и о способах реализации веры.

 Вспомним Библию: не, не, не. Времена железного занавеса: нет, нет,

 корова и новая семья
 незамерзающие торфяники, озера и печка - место кормежки
все на охоту я с охоты 15-20 крякашей в кармане

 вязкая, непроходимая тишина тумана

 Кай - атайки - Герда
 Охота в горах. Улары, горные козлы
Улары.
Располагаются ниже чем снег, практически на границе. Это дикая индейка. Надо идти по снегу, птицы подают звуковой знак: «Куль, куль» Питание дикий лук, чеснок, травка - выкапывают твердым клювом из под снега. Слетают со скал как правило вниз, промахнутся тяжело птица большая 3-3,5 кг, мясо очень вкусное, охота тяжелая - 150- 200 метров вниз по кручам за добычей, потом снова вверх и так весь день.

Сайгаки
Необходимо определить где кормится стая сайгаков. Догоняют гоном не меньше чем 80 км\час -это возможно только на такырах, иначе он уйдет в песчаные места, где их не взять. Можно охотится на водоеме, но результат слаб 1-2 штуки. Ночью с фарой на транспорте, их видят по светящимся глазам и догоняют ночью эффективнее, т.к. они не могут бежать быстро. Джейран аналогично. 
 Разнообразия и количества птиц было столь велико, что перепела вспархивали из под ног, когда кто то из нас ходил на родник за водой, а надоедливые фазаны, которых приходилось гонять, как вороватых воробьев, подсаживались в ограду клевать зерна пшеницы или кукурузы, которыми жена подкармливала утром и вечером наше куриное хозяйство. Во время перелетов на воде по ночам не переставало непонятное гудение  - многотысячные стаи птиц, взмахами крыльев о воздух и воду внушали непосвященным в таинства охоты, веру в шабашное буйство нечистой силы, когда в пляске заходятся русалки, лешие, ведьмы.




- По темноте поднимаемся в горы по хребту. В это время из трех охотников расстанавливают по номерам, а в низу остаются те, кто не охотятся. Повар, водитель.
- Для охотников по жребию определяют кто будет участвовать загонщиком. Те, кто на номерах забираются в полной темноте выше предполагаемого места ночевки дичи. После рассвета снизу идут загонщики.
- Крупные кошачьи исчезли из Копетдагских гор, если я не ошибаюсь, в начале 70-х годов, когда последний раз в одной из их расщелин были замечены следы гепарда.

Происходящее тем более удивительно, что земля наша богата талантами, которыми не всегда могут похвастаться в «ином»  демократическом мире.

Парадоксы истории.
-Начало семнадцатого века! Начало появления величайших произведений    В. Шекспира.  По моему мнению, именно ему, превосходному знатоку людских душ наиболее сильно удалось показать человеческие страсти, которые вряд ли изменились к лучшему к сегодняшнему дню. Конечно, гениальному англичанину для усиления эффекта пришлось искусственно усилить впечатление от своих произведений введя в них незримый персонаж - смерть, которая была невидимым свидетелем борьбы за власть в Датском Королевстве, ревности к Дездемоне, предательства вынянченных с пеленок Королем дочек.
Прошло 300 лет. Начало 20 века. Не менее великий писатель М. Булгаков позволил себе, действиями Волонда и его великолепной команды, проявить сомнение о том, что готово ли общество строителей коммунизма двигаться к этой, в общем то неплохой цели всеобщего благоденствия. Произошедшее в театре Варьете подтвердило его сомнения, а спасение мастера и удаление его из этого общества и из подвала был незначительный подарок писателя своей мечте.
Я часто спрашивал, что влечет меня взрослого, семейного человека к детско - взрослым «игрушкам» с оружием. Иногда мне кажется, что найден ответ: любить охоту надо за то, что в ней нет места тому, что я увидел в «Гамлете», «Отелло» и «Короле Лире».

 Чем меня, бывшего коммуниста, удивило их учение, воплощаемое в жизнь более семидесяти лет, так это тем, что права рабочих и крестьян на получение большего чем у интеллигенции материального содержания оказались выше. Тем самым грубая сила, игра мускулов оказалась предпочтительнее для них чем ум. Понятно, что молотобоец на плакате выглядит красивее, чем скрючившийся за столиком с пером и бумагой мыслитель, да и как изобразить мозг на картинке, только если образом или примером Голиафа и Давида попробовать удивить. Такое положение тем более было удивительно, что октябрьскую революцию делали в основном еврейские умы. Такая недооценка, в том числе и материальная, интеллекта, наверное, стоит в списке причин, приведших к краху СССР, в числе первых. Не секрет, что у руля и революции приведшей к образованию СНГ, было не мало людей с еврейской национальностью - там, где реформы, там умы, там евреи. И если у многих это слово вызывает шок и антипатию, то это беспросветный глупец, необразованный коммунист, предпочитающий строить будущее своих детей лопатой, а не экскаватором и тогда лет через сто, а потом с одной и той же периодичностью в сто-двести лет России опять понадобятся реформы, что бы хоть как то приблизиться к уровню жизни европейцев. Понятно, что тяжело осознавать себя в стране дураков - конечно тяжело, гы-гы-гы. “Секса в России нет”, “Дураков в России нет!”
Но вывод то должен быть хоть не очень глупым, от этого осознания - учиться надо, а не шашкой от злобы махать по умам. Гений Ленина умолял нас учиться. Знания это тот капитал, который сейчас крадут за рубеж, это тот генный капитал, который достается по наследству нашим детям, детям их детей. Любите умы, любите евреев, это одна из возможностей построения разумного правового государства - это истина, которая не требует доказательств, но которая не очень-то нравится, как горькая пилюля. Прошу не искать в этом абзаце скрытых смыслов или желания получить пряник от еврейской общины. Это люди, которые прошли Освенцим и издевательства ГУЛАГ-ов и их уже не удивить не сладкими словами не бичами, к тому же они прекрасно умеют смеяться над национальными особенностями, как своей, так и иных наций. А как часто я слышал довольно ехидный вопрос: «Если умный, то почему бедный?». Раньше, при развитом социализме, я на этот вопрос старался не отвечать. Наверное, потому, что не считал себя ни умным, ни бедным, хотя у меня не было трех основных составляющих благосостояния того времени - дачи, машины, любовницы. Правда сейчас я могу уже с уверенностью ответить на этот вопрос: «Потому, что богатые - новые русские».А сколько сейчас по телевизору юмористический программ, на некоторых даже по две. Если учесть, что основной мишенью сатиры и юмора является глупость, то есть надежда, что это явление будет искоренено и мы сможем поверить в слова песни убиенного Талькова, что мы будем жить в стране -      «... не дураков, а гениев».   


Отсутстствие необходимости ежедневно думать о пропитании уничтожили святость семьи, заменив ее святостью и необходимостью в жилище, крове. Деньги все в городах и куются и тратятся. В деревне по прежнему едят почти все свое, начало 21 века откат к натуральному хозяйству, техника недоступна.

Устройство жизни в условиях глобальной информированности каждого человека о его месте, достижениях и личном вкладе в жизнь. То о чем всегда с правильным упоением говорил самый любимый герой коммунистов П. Корчагин.

- Американцы нашли лишнюю хромосому у «серийных убийц -маньяков» . Интересно есть ли она у работником мясокомбинатов, охотников и рыбаков.


-Страдания, наслаждения, только они гарантированно способны вызвать у людей прилив творчества. Часто именно их безжалостное влияние заставляет быть максимально искренними. Мы любим слушать и смотреть детей. Каждое их слово, жест, мимика, улыбка неподдельны, не продуманы и не запрограммированы заранее, а значит привлекательны. Все же особенно взрослые любят то, что им самим так часто не достает. Будем же искренны, это всегда найдет своего почитателя.
Часть такой веры уже существует, название ей - история. Но как всякая наука история скучна и знания о ней обширны только у специалистов, посвятивших свою жизнь ее изучению и познанию. Больше уделяя внимания памятным только для государств событиям или лицам, которые принимали окончательное решение, повлиявшее на эти события, истории редко удается, а часто это просто невозможно, передавая сухие цифры и факты, возродить переживания, чаяния и надежды большинства тех, кто готовил или участвовал в свершении того или иного действа. Наверное это один из недостатков, который стоит преткновением  на пути возможности превращения цепочки радостных для людей событий в желание вспоминать о произошедшем чаще и чаще. А ведь удалось, благодаря верным служителям бога, хранить, вот уже скоро будет более 2000 лет, память о чудесах, совершенных Иисусом из Назарета в течении небольшого промежутка его человеческой жизни. Трудно найти народ, который бы не был влюблен в свою историю, или хотя бы, в светлые ее проявления.

Давно уже историки нашли прямую зависимость скачкообразного роста экономического развития государств через некоторое время после завершения войны, унесшей жизни тысяч или миллионов людей.
Война - катализатор объединения сил и умов нации для преодоления страшных последствий бойни(порабощение, рабство, насилие).
Непонятно другое.

 Как будто все время я опаздывал в жизни или отставал
 У него рак сердца
 Армия и «безопасники» (советчики, народ) тупы не глупостью ее солдат и офицеров. Они тупы конституционным обязательством бесприкословно исполнять решения своих командиров.
Никто, кроме пенсионеров, не погиб за СССР, а сколько человеческих жизней мальчишек уже потеряно в Чечне, а ведь и там и там были угрозы целостности государства.


  Кто не счастлив - тот физик, прагматик! Действующий по принципу - буду делать если только будет выгода, Лирик не делает - лирик чувствует, живет, любит в делах - это ему плата, это ему счастье! Завидуйте!
Я немного подождал! Послушал реакцию СМИ: радио, телевидения! На мои несколько предложений, написанных только что! В основном неудовольствие! Мол обвиняет беспочвенно! Даже обида! Жаже обида за навет! Но были и другие, более искренние чувства - радость! А я и не понял... То ли радость за еще бродящую по земле бескорыстность, то ли радость за то, что им, сталинистам, больше достанется....


Пожалуй и все!!!


Осталась маленькая формальность – завещание. К сожалению законодательство Туркменистана не содержит положений, которые могли бы закрепить права владения на мои литературные опусы за тем, кого бы я выбрал духовным наследником. Слава компьютеризации, для этого существует Интернет.
Итак: 1. После моей смерти все права на свои работы, опубликованные в Интернете, как в стихотворной форме, так и в прозе доверяю Четвериковой Анне Андреевне, являющейся дочкой моей двоюродной племянницы Черновой Натальи Алексеевны (фамилия девичья).
2. После пяти лет владения этими правами и независимо от того будут ли работы кем-то опубликованы по ее просьбе или поручению, все права на владение моей интеллектуальной собственностью переходят правительству Соединенных Штатов Америки, если, конечно, на это будет их согласие.


А вот теперь Все.

Прощай «proza.ru».

Чернов Александр Дмитриевич.