Зачитанная книга, субъективный фактор

   1. Исследование.
 Направляясь по неотложным делам, я сел на ближайший фирменный поезд. Перед отправлением захватил с собой газеты и пару журналов с кроссвордами. Мой попутчик — не молодой мужчина в старомодном, но дорогом костюме — встретил меня приветливо. Он представился, назвав свое имя, и, порывшись в кармане, протянул визитку: «Профессор Beergunter». Мне не было чем похвастаться, и я просто назвал свое имя — Алекс. Поезд медленно тронулся, и мы невольно прильнули к окну, как будто старались не упустить что-то важное. За стеклом проплывали унылые заборы предместья. Вскоре проводник предложил свежую прессу. — Я редко путешествую на поезде, чаще летаю на самолете, — проговорил профессор, всматриваясь в пейзаж. — Но в железной дороге есть свой аромат. Иногда совершаю дальние поездки....
      Мы обменялись несколькими безразличными фразами о погоде и углубились в просмотр прессы, время от времени поглядывая в окно и бросая друг другу реплики. Он быстро разобрался с кипой газет, равнодушно отложив их в сторону. Я предложил ему свою порцию, но он и ее стремительно обработал, словно сканируя взглядом. Лишь однажды он задержался на журнальной статье, кивнув: — Вот встретил новое имя. Редко получаю удовольствие от прессы, хотя читаю много. Получив от него свой журнал и быстро перелистав его, я тоже зацепился, вероятно, за ту же статью, и прочитал ее ср вниманием.

— Газета остается свежей, пока ее кто-нибудь не развернул. Редко кто читает уже просмотренные газеты, хотя в них вся информация остается нетронутой, если, конечно, речь не идет о специальных исследователях старины. Изучение психологии прессы в некотором роде моя специализация, — продолжил он, словно разговаривая сам с собой....
    Иногда достаточно взглянуть на название статьи и имя автора в газете, чтобы составить полное представление о теме. Порой даже псевдонимы не скрывают истинного лица. Не правда ли, именно ежедневные издания нередко выдают наименьшее количество полезной информации, хотя должны, казалось бы, чувствовать пульс жизни вокруг? Меня заинтересовали его рассуждения. После продолжительной паузы, к моему удовольствию, он продолжил свой рассказ.
— Однажды в своих исследованиях мы задались вопросом: оставляет ли первый читатель книги свои следы на этом произведении, помимо автора? Как влияет его интеллектуальное взаимодействие с книгой на восприятие последующих читателей?
— Как это можно определить? Эксперимент получил название «Зачитанная книга». Для исследований был выбран один европейский университет при содействии крупного издательства....

   С самого начала мы собрали туристическую группу из дюжины человек, ранее незнакомых между собой. Среди них были представители разных возрастов и социальных слоев: студенты, коммерсант, домохозяйки, сотрудник правоохранительных органов и художник. Для них организовали автобусный недельный тур по увлекательному маршруту, и они почти постоянно проводили время вместе. Каждый день участникам предлагали написать небольшой отчет о прошедшем дне, поделиться своими размышлениями и заметками о событиях в группе. При этом они не имели возможности знакомиться с записями друг друга, что добавляло интриги. На втором этапе, основываясь на собранном материале, мы подготовили общую книгу. Она была написана от первого лица, но с попыткой взглянуть на события глазами соседей в группе. Книга сопровождалась великолепными иллюстрациями, которые оживляли каждую страницу....
Двенадцать пронумерованных экземпляров этой книги были вручены авторам. Каждый из них, сидя перед зеркалом, внимательно читал ее впервые, держа в руках свое произведение. Я, как редактор, также прошел этот ритуал. Одну книгу мы доверили дежурному охраннику нашего офиса. Таким образом, у нас оказалось специальная партия экземпляров, к которым добавились еще две нераспечатанные книги.
    Каждая книга была оформлена красочной обложкой с фотографиями и аннотацией, сообщающей о том, что данная серия включает шестнадцать произведений различных авторов. Список авторов был дополнен именем редактора, случайного охранника и двумя вымышленными персонажами. Следующий этап — знакомство с книгой массового читателя. Каждый экземпляр передавался поочередно студентам и сотрудникам фирмы, группами по сто человек. После чтения им предстояло определить имя автора из предложенного списка с фотографиями. Таким образом, перед нами предстояло собрать мнения почти полутора тысяч читателей о более чем дюжине книг....

    Предварительные результаты исследования выявили явных лидеров и аутсайдеров. В нескольких группах наблюдалась схожая картина: одни авторы уверенно занимали верхние строчки, но их ранжирование в списке отличалось. Это слегка нас озадачило. Среди выделенных авторов в большинстве групп безусловными фаворитами стали Курсант, Блондинка, Каноник и Редактор. Их успехи неожиданно изменили наши ожидания, но по мере дальнейшего анализа ситуация начала проясняться. Мы заметили, что выбор авторов зависел от различных факторов: яркости фотографии, звучности имени и позиции в списке. Особенно это проявилось в группах с "чистыми" экземплярами книг.
    Мы провели усреднение результатов по этим "чистым" книгам и вычли выявленный перепад предпочтений из итогов каждой группы, который составил около 23 процентов. В конечном итоге все группы показали результаты, превышающие среднее распределение: почти 37 процентов респондентов точно определили названного автора, около 28 процентов указали на Редактора, почти 23 процента выбрали Охранника, а чуть более 12 процентов отметили вымышленных авторов....

   Книга — это не просто материальный объект, а портал, позволяющий читателю настроиться на волну мыслей автора, запечатленных в символах, которые легко воспринимаются человеческим умом. Этот предмет становится связующим звеном между читателем и его мыслями, активируя процесс взаимодействия с текстом. Читатель, как источник вторичного воспроизведения, наполняет пространство откликами и флюидами своих интеллектуальных волнений и переживаний. Мы можем предположить, что влияние последующих читателей тоже оставляет след, хотя и в меньшей степени. Это похоже на зарубки на коре дерева, которые со временем становятся всё более размытыми, как метки на годовых кольцах — они растягиваются, но интенсивность чувствительности к этим меткам, вероятно, снижается по логарифмическому закону.
     Вы когда-нибудь задумывались, почему даже идеально оформленный журнал может оказаться скучным? Читатель ищет не только эстетическое наслаждение — красивое оформление, изящные буквы и грамотно расставленные слова. Он стремится к мыслям и чувствам авторов. Иногда фирменный стиль редактора удаляет всё "лишнее", но именно в этом "лишнем" и кроется изюминка, которая оживляет текст....

  Это удивительно, но наиболее скучная книга из нескольких свеже изданных будет книга "В мире мудрых мыслей", потому что по "мудрым мыслям" прошлось столько редакторов, что от натуральных мыслей почти ничего не осталось...

- Интересно, получается, что кто первый прочитал книгу тот помимо автора и больше всего влияет на мысли возникающие у последующих читателей, а реакции его на эти дополнительные мысли могут быть, как отрицательные, так и положительными.
На некоторое время он замолчал, глубоко погрузившись в свои мысли.
Я представил, как книга впитывает в себя мысли первого читателя, и они незримо накладываются на слова автора, искажая восприятие картины, рассеивая свет, как тонированная разноцветными дымами атмосфера, отвлекая читателя и запутывая акценты, следы от мысли читателя остаются незримо на белой странице, как следы ветра придают рельефный узор свежевыпавшему снегу.
 -Моя жена четко чувствует чужое влияние, однажды почта задержала газету на пару дней, так жена сразу же смекнула, что ее уже прочитали, а потом принесли...
Тут мы решили немного подкрепиться, а после завтрака разговор перешел на другую тему.

    Приятель задался вопросом : “Влияет ли носимый кем-то свитер, на твое поведение и мировосприятие, когда ты начинаешь его носить? И как долго? “ .
Думаю, что какое-то влияние все же есть. Иногда встречается ситуация, когда при встрече с разными предметами тебе неожиданно через них открывается что-то еще, помимо собственного, ( или это наверно может иногда действовать угнетающе), наверно особенно это проявляется при близком контакте, если это предметы личного потребления, например одежда. Часто в больших семьях младшим достается одежда от старших. Хотя со старшим братом мы погодки, но практически донашивать из одежды мне ничего не приходилось, просто он сам ее основательно изнашивал. Но подумав, вспомнил несколько других случаев.

   Вот один из них для примера. После первого курса, во время летних каникул, нас отправили на пару недель строить здание цирка, работа с цементом, в общем-то, была довольно пыльной, и, несмотря на жару, нам пришлось переодеться в грубую брезентовую робу с чужого плеча, которую выдали на какое-то время - и парусиновые сапоги с загнутыми голенищами. Неизвестно, кто носил их до нас. Надевая все это на себя, возникало какое-то странное ощущение, что это вообще не ты, не внешне, там даже зеркала не было, а по внутреннему ощущению. Как-то, по чистой случайности, мы с приятелем задержались допоздна в конце работы на верхнем ярусе, и пока спускались, все разошлись и закрыли бытовку, так что нам пришлось добираться домой в этой робе.
   Мы пошли до моего дома, идти было не так уж далеко, но выглядело это забавно, прохожие сворачивали с дороги еще на километр и старались побыстрее проскочить мимо, отводя глаза, как будто шли какие-то забулдыги, мы шли прямо и, хотя были трезвыми, невольно разговаривали громко и грубо  смеялись. Было ощущение, что сидишь внутри танка или огромной медвежьей шкуры, и поэтому приходилось повышать голос. Знакомые собаки и соседские кошки разбегались в разные стороны. Но после душа и в обычной одежде нам самим порой  приходилось уступать дорогу.
 Интересно проводил ли профессор подобные исследования.

    2. Как мы читаем
    До эпохи интернета редакции популярных изданий порой проводили собственные «исследования», пытаясь разгадать секрет читательского успеха. Однажды, сидя в парикмахерской, я невольно стала участником подобного наблюдения. В те годы глянцевые журналы внезапно заполонили все приемные, ателье и залы ожидания, предлагая горожанам прикоснуться к миру гламура через старые, зачитанные до дыр номера. Очереди к мастеру тогда были длинными, а мужские стрижки — короткими. Пока тянулось время, я начала изучать, как люди взаимодействуют с прессой в общественных местах.
       Я потянулась к стопке журналов. Глянцевые страницы, непривычно яркие и тяжелые, манили новизной. По привычке, выработанной еще на «Огоньке», я начала с конца: фельетон, цветная вкладка, беглый просмотр заголовков по диагонали. Но здесь всё было иначе: обилие рекламы, интервью, советы по дизайну интерьеров. Первый номер увлек, но уже во втором я поймала себя на чувстве дежавю: те же ракурсы, те же рекламные блоки. Интерес начал угасать, и я отложила журнал, не дочитав и до середины.
      Рядом сидел мужчина средних лет, похожий на преподавателя. Он подошел к чтению фундаментально: открыл первую страницу и погрузился в текст, не забегая вперед. Он внимательно изучал даже рекламные объявления, наслаждаясь самим процессом чтения. Когда подошла его очередь, он аккуратно загнул уголок страницы и бережно положил журнал на стол.
      Совсем иначе вел себя другой персонаж — суетливый и неугомонный. Он осматривал журналы как коллекционер: изучал обложки, выходные данные, а затем начинал лихорадочно листать страницы, словно искал в них спрятанные деньги или скандальные подробности. Просмотрев всю стопку, он явно расстроился, обнаружив, что некоторых номеров не хватает. Потеряв интерес к «глянцу», он с облегчением достал из кармана куртки собственную книгу.
      Молодой человек по соседству действовал избирательно. Он выбрал журнал по яркой обложке, неторопливо листал его, задерживаясь на снимках кинозвезд, автомобилей и пейзажей. В конце концов, он нашел статью по душе и углубился в чтение, «проглотив» её почти целиком.
     Мальчик-школьник подошел к делу по-деловому: изучил оглавление, проведя пальцем по строчкам, открыл нужную страницу и внимательно прочел рецепт яблочного кекса, старательно переписав его в блокнот. Закончив, он переключился на головоломки.
     А вот пожилой мужчина с густыми, как швабры, бровями, превратил чтение в шоу. Он увлеченно разглядывал снимки моделей, громко вздыхал и качал головой. Периодически он пытался вовлечь соседа в свой «досуг», тыча ему в лицо журналом с пикантной картинкой и похабно улыбаясь. Сосед лишь равнодушно отмахивался. Не встретив понимания, старик обиженно протер очки и отвернулся, в одиночку продолжая вкушать свой «запретный плод».
      Рядом сидел молодой человек спортивного телосложения. Он действовал методично: заглядывал в оглавление, находил спортивный раздел, бегло просматривал статью и фото, после чего переходил к следующему номеру — строго по той же схеме.
Сегодня всё иначе. Клиенты приходят по предварительной записи, и если в коридоре кто-то и ждет, то взгляд его прикован не к глянцевым страницам, а к экрану смартфона. Эпоха бумажных журналов в очередях ушла, уступив место бесконечной ленте социальных сетей.

3. Помощник Лит-Гибрид ИИ
Эту историю мне рассказал случайный попутчик по имени Виктор. Он — человек увлеченный: время от времени публикует свои рассказы на одной известной литературной площадке.
  Виктор не считает себя знатоком литературы, хотя прочитал немало. К книгам он подходит избирательно: если текст не «цепляет» с первых страниц, он без сожаления откладывает его в сторону. Его интересует не столько сюжет, сколько магия слов, способная пробудить воображение и подарить новые ощущения. Именно поэтому он так придирчив к стилю изложения. Современная проза редко находит отклик в его душе — он предпочитает классику и зарубежных авторов. В одной анкете он даже признался, что среди его любимых произведений, наряду с Пушкиным, значатся «Афоризмы» Козьмы Пруткова и «Мужичок с ноготок» Некрасова. Из зарубежной литературы его привлекают вещи, которые многие находят скучными: «Замок» Кафки в переводе Райт-Ковалевой или «Улисс» Джойса в переводе Хинкиса и Хоружего. Главу «Быки солнца» из «Улисса», где Джойс виртуозно играет со стилями, Виктор перечитывал не раз, каждый раз восхищаясь тем, как мастерски переводчик передает авторский замысел.
    Еще в студенческие годы Виктор выручал товарищей, когда нужно было срочно написать заметку в стенгазету. Он легко облекал мысли в складную форму, а благодаря его каллиграфическому почерку листки с текстом просто вклеивали в газету без переписывания. Позже он пробовал участвовать в литературных конкурсах, но неизменно получал сдержанные отзывы: «не блеск». Виктор относился к этому философски, понимая, как субъективна оценка творчества. Впрочем, на работе его талант ценили: ему часто поручали составление отчетов, обзоров и докладов.
Заведя свою страничку в сети, Виктор начал выкладывать рассказы, радуясь каждому случайному читателю. И вот однажды он получил письмо: его рассказ признан лучшим в году по версии «Лит-Гибрид ИИ-1328», и организаторы просят разрешения процитировать его в итоговом обзоре. Сначала Виктор принял это за розыск или шутку, но, покопавшись в сети, нашел сайт, где черным по белому было указано: «Все материалы подготовлены ИИ-критиком "Лит-Гибрид ИИ-1328"».
   На портале были собраны рисунки, рассказы и басни из открытых источников. Авторы не указывались — администрация ссылалась на политику отказа от рекламы.
Его рассказ действительно оказался в рецензии, причем без спроса. Рядом с текстом стоял «флажок»: если его активировать, рассказ становился доступен для просмотра, но без указания авторства. В любой момент автор мог отозвать разрешение, просто сняв галочку. Посетители могли ставить лайки, хотя общий рейтинг не отображался. Виктор периодически заглядывал на сайт, и однажды получил приглашение: «В связи с успешной работой приглашаем вас к редактированию текстов». Ради интереса он поправил пару предложенных фрагментов и даже получил «благодарственный листок» за сотрудничество.
      Однажды Виктор решил схитрить и отправил системе откровенную «муру». Ответ пришел мгновенно: «Не узнаю вас сегодня, Виктор. К сожалению, ваш вариант неудачный». Ему стало неловко перед своим новым «цифровым другом». В каждом письме было Предупреждение, что все сообщения готовит программа ИИ. Виктор, как всегда, хотя бы бегло просматривал  новые произведения писателей на нашем "человеческом" сайте, а затем случайно обнаружил рассказ одного автора, который как он вспомнил он отредактировал недавно совместно с ИИ, с его правками. В комментариях люди хвалили рассказ, и автор, казалось, был доволен, но Виктору нечего было добавить, он свои предложения уже высказал и согласился сотрудничать, но теперь, он не уверен действительно ли он связался с программой ИИ. Виктор посмотрел на меня, а вы не пользовались Помощником? На что я пожав плечами признался, что был не в курсе новых штучек, да и пишу я так редко и так коряво.