подростковый период

Начну я свою маленькую историю издалека.
Как полагается, по законам природы собственно, мальчики и девочки начинают интересоваться всерьез друг другом где-то лет с двенадцати (сейчас может еще раньше). Так вот, когда мне было шесть – я пошла в школу. Вскоре мне стукнуло целых семь, но это в моем сознании ничего не изменило. Я была хулиганкой. С мальчиками всегда на равных. У нас класс-то был всего из 16-ти человек, из которых только четыре девочки, включая меня. Несмотря ни на что в первом классе в меня влюбился Ромик. Мне он совершенно был по-барабану, но я и сейчас помню и всю жизнь буду помнить, как мы с ним гуляли по четвертому этажу нашей школы, куда до этого мы не лазили, а роль нашей, типа, собачки с блеском выполнял одноклассник Баби (когда он к нам пришел, был урок физ-ры. Учитель представляет нам Баби, а я еще тогда переспросила: «Как его зовут? Барби?»). Он африканец, кстати.
В принципе, на этом мы с Ромиком и закончили. Потом еще учились вместе до девятого класса, если не ошибаюсь.
Во втором классе я сидела за одной партой с Мишей Цветковым. Помню, как я стояла с мамой на остановке, в ожидании долбаного троллейбуса, а Миша проезжал на машине с семьей. И они подвезли меня до школы. Еще мы с Мишкой никогда не готовили математику. Я-то вообще в ней никогда не секла, ну, может, только в первом классе. И когда мы пролетали по списку отвечать, мы с ним в один голос произносили: «фу…пронесло…».
В начале третьего класса наш приросток 2В расформировали, и я попала в 3А. Там уже были свои законы и правила. То есть, крутые мальчики и такие же девочки. Постепенно вся эта обстановка развила во мне множество комплексов. Вообще я никогда не любила наш класс, поэтому и ушла после девятого скорее-скорее в моё любимое училище.
Я начала ездить в лагерь. Это время я вспоминаю как самое золотое, что у меня было в жизни! Совершенно другие дети и другая дружба. Конечно, поначалу, когда я была только в четвертом, самом маленьком отряде, все представлялось не совсем так, как стало потом. Хотя, могу сказать, что, будучи в четвертом в меня втюрился мальчик из третьего. Его звали…Коля Жуков. Вроде так. Он мне не нравился, но однажды на дискотеке ко мне подошла девчонка толи из первого, толи из второго отряда и попросила меня потанцевать с Жуковым хоть один медляк. Я согласилась.
Некоторое время я видела Коляна в моем районе, не говоря о том, что году в 99 мы опять встретились в лагере.
В третьем отряде я никогда не была, а сразу как-то попала во второй. Там сформировалась уже в доску своя ежегодная летняя тусовка. У меня был один мальчик. Звали его Леша, фамилию сейчас уже не помню. Лешкина мама была у нас ночной нянечкой. Многие девчонки хотели (почему-то) встречаться с ним, может потому, что он умел танцевать медляки, может еще по каким-то причинам. Не знаю. Помню, как я осветлила себе две пряди, а он спросил: «ты что, поседела?». Это было в столовой, на ужине.
В 1998 году я познакомилась с Сережей Филатовым. Могу точно сказать, что он был моей первой большущей детской любовью!!! Его мама работала у нас бухгалтером.
Сначала его заметила Настюха. Прибежала к нам в палату и воскликнула: «Девчонки! Там такой мальчик!!!». Я пошла смотреть. Действительно классный, ничего не скажешь. Но тогда я не запала на него. Да, симпатичный, ну и что? Я даже уговорила Филатова потанцевать с Настюхой, когда она чуть ли не в слезах приползла и сказала, что он отмазывается, якобы «танцевать не умею ни фига». Я спустилась в зал (сводница, блин), подошла к нему и говорю: «ты что, не мужик что ли? А ну пошли!». Схватила его за руку, подвела к Настьке, а сама погнала по своим детским делам.
Когда же Настька счастливела все больше у меня на глазах, то тут меня и начала грызть какая-то мерзость. Ревность это была. Впрочем, на второй смене Филатов был полностью под моим контролем!
Наши пацаны построили какой-то шалаш на территории лагеря. Там было очень классно, прохладно и уютно. Натащили туда всякого барахла, стульев. Мы им не помогали, все они делали сами. Вход туда тоже был ограничен: всяким малолеткам там делать было нечего, то есть полноценный первоотрядный шалаш!
Когда этот шалаш отнял у нас, девчонок, всех мальчишек на время дискотеки, мы начали устраивать бойкоты. Мы проклинали эту дыру, в которой они скрывались целыми днями. Мой Филатов тоже, естественно, был там. Я однажды посидела, поревела тихонько на задних рядах актового, после чего Филя пришел, попросил прощения. Но мне, почему-то, он был уже не так интересен.
В итоге шалашик развалился и мы решили (уже все вместе) построить новый. Теперь вход был свободный для всех, почти весь лагерь помогал нам его строить! Он был больше первого и круче по обстановке внутри. Более комфортный и красивый. Мы собирались там обсудить что-нибудь, поиграть в карты втихоря или просто отдохнуть от всего этого лагерного шума.
В июне следующего года я поехала на Пироговский пляж. Там мне ударило сонце по башке и я, короче, сильно отравилась. В лагерь (последний раз в жизни, так как возраст мой уже поджимал) я смогла поехать тока на вторую смену. Моя подружка Юлька сразу меня со всеми перезнакомила, потому что приехало много нового народа. Мест в палатах не хватало, и нас с ней переселили в «Электросон». Сначала мы не поняли всего кайфа этого переезда, но потом вкусили, что нянечки к нам заглядывают нечасто, в палате мы с ней тока вдвоем! Мы бесились как могли, к нам прибегали мальчишки в одном трусняке, мы на ниточке спускали записочки вниз из окна, переписываясь с нашим молодым охранником. Короче, свобода! Сама Юлька никак не могла оставить Филю в покое, а мне не то, что было наплевать на него, но никаких действий по его привлечению я не принимала. Тем более, что у меня появился Грачёв Тёма. Он был, правда, младше меня, но мне он нравился. Предложил он мне «гулять» и я согласилась.
Однажды мы поссорились. С чего все это началось я, честно, не помню, но было неприятно. Так вот, сидим мы на обеде, кушаем суп. Тёма напротив меня. Я ложкой зачерпнула свой суп и налила к нему в тарелку. А он взял всю свою тарелку и со всей дури плюхнул в мою! Естественно, по каким-то еще физическим законам, все содержимое вылилось мне на колени! По-моему, свидетелями были все, кто в это время сидел в столовой, то есть – весь лагерь, все воспитатели и повара. Я, офигевшая, демонстративно встала и выбежала из столовой. Было ужасно обидно, вслед мне кричали «Вернись!», но мне уже было совершенно не до еды. Я пошла в нашу палату, тут же прибежала Юлька, взяла мои штаны и пошла застирывать. Вроде, я ревела.
Когда зашумел третий этаж, что означало конец обеда и начало тихого часа, то пришел Тёма. Он извинился. Мы разговаривали. Помирились. Но этот случай, конечно, мне запомнился.
С Тёмой все кончилось тогда, когда его выгнали из лагеря за курение. Причем, это мы с Юлькой наябедничали на него. Потом дико раскаивались и даже наша зам.директора простила Тёму, но он был непреклонен и уехал. Когда я услышала о том, что он не хочет оставаться, то пулей вылетела из игровой комнаты, где он и огласил окончательное решение. Я помчалась в раздевалку, я плакала и бежала по этой лестнице… Слышала, как за мной гонится Юлька вместе с Тёмой, слышала, как они кричат мне, но мне было настолько больно, что просто не было сил ответить им, да и не хотела я этого.
Когда он собирал свои вещи, то я помогала ему это делать, хотя слезы просто катились из глаз, и я ничего не могла с собой поделать. Половина лагеря стояла в дверях его палаты, много народа вообще было. Я ни на кого не обращала внимания, ни перед кем мне не было стыдно за то, что я, собственно, сама виновата в его отъезде. Потом Тёма вывел меня в коридор, где толпились дети, начал успокаивать, целовал меня в шею, в щеки, в губы, в лоб… А эти слезы все текли и текли… Кошмар, да? А Тёме было всего тринадцать лет.
После этого мы с Тёмой не виделись.
Заключения у меня получаются не всегда. Вот и сейчас я не совсем знаю, что написать здесь. Поэтому, скажу спасибо всем, кто учил меня в лагере, спасибо всем, кто создал этот лагерь, спасибо бабуле, что она дала мне шанс посещать лагерь и Спасибо Вам, кто прочел мою историю! Пишите рецензии! Италия =)