Отворотное зелье

-Ну ты и дура, Таня, я уж от тебя-то не ожидала. Ты не обижайся, но ничего тут больше сказать не могу. Придумала…

Таня опустила голову и нервно затеребила бахрому покрывала, чтобы скрыть злость. Следовало знать, Лена не поймет.

-Мама уже извела меня, что да что с тобой, - меж тем продолжала Лена. – Соседи спрашивают, с чего это ты вдруг так побледнела. Из школы звонят, классный руководитель на днях спросила меня, хорошо ли ты питаешься. Лично я чуть от стыда сквозь землю не провалилась, а если бы она отцу с матерью такое сказала, не знаю, что бы и было. От твоих проколов мне тоже попадает в школе. И вот, оказывается, что ты надумала! Лично я верить отказываюсь. Если кто другой узнает, с тебя три шкуры спустят. Смотри, никому…

-С меня всю жизнь три шкуры драли, - оборвала Таня. - То им надо от меня одно, то другое. А обо мне кто-нибудь подумал?

-Как будто аттестат нужен не тебе! Дома устроят тебе хорошую жизнь, если ты запорешь свидетельство с отличием. Я поговорила с Октябриной твоей. Понятно вполне, почему она тобой недовольна, за этот год ты сильно сдала в учебе, и другие учителя обиделись, потому что ты отказалась от участия в олимпиадах. Но, в общем, все они к тебе хорошо относятся и поставили за год пятерки, поскольку их просила классная руководительница. Теперь все зависит от экзаменов. Что заработаешь на экзамене, то и пойдет в документ. Ты слушаешь?

-Не знаю, - ответила Таня. В последнее время она повторяла это часто.

У Лены опустились руки. Ни убедить аргументами, ни заразить воодушевляющей перспективой не получилось.

-Если ты и на экзамене такое скажешь… Нет, это бесполезно - пытаться тебе что втолковать. До экзамена по литературе осталось 4 дня, а ты почти и не начинала готовиться.

-Ну и что, - проворчала Татьяна, кусая губы. Как будто это важно…

-То, что давай готовься! Поучи, а там что-нибудь будет. Я тебя потом спрошу, а сейчас надо в магазин.

-Но ведь посылали меня, - сказала Таня, подняв голову.

-Не важно, я вместо тебя схожу. Сосредоточься, - тоном гипнотизера начала Лена.

-Мне, что ли, за хлебом идти? - донесся из кухни мамин голос. - Совсем заболтались, пошевеливайтесь там ! Татьяна!

-Иду! - крикнула Лена, вставая.

Разговор происходил в одной из квартир обыкновенного дома, каких полно в Ленинском районе солнечной Алма-Аты.

Когда Лена вышла, из предосторожности притворив дверь в их комнату, ее сестра упала на кровать и зарыдала, приглушая всхлипывания подушкой. Это была смуглая девчонка 14-и лет, тонкая, как прутик, и болезненно застенчивая. Таня была третьей из четырех детей в честной трудовой семье.

Ее отец, Анатолий Федорович, работал на заводе, состоял в партии с 19.. - затертого года, выпивал только по ''особо торжественным случаям'' и почти никогда - за свой счет. В домашних делах и воспитании детей он полностью доверял жене, которую уважал и даже побаивался. Мать Тани звали Раисой Семеновной, ей в то время совершенно точно было 39 лет. Она работала на фабрике недалеко от дома, но кем и зачем - никто в семье точно не мог сказать. Раиса Семеновна справедливо полагала, что она добросовестно несла свой крест, всю жизнь мучаясь с мужем и детьми, как всякая женщина, и потому они должны быть ей благодарны. Старшему брату Евгению недавно исполнилось 18 лет, и он заканчивал 1й курс медицинского института, т.к. маме непременно хотелось, чтобы он стал врачом. Он отлично учился, и все единодушно считали его хорошим сыном и братом, к тому же он иногда просто так баловал младших мороженым на свои деньги, то есть на стипендию. Сестра Елена была старше Тани всего на год, всегда поддерживала свою робкую сестру и вообще оказывала покровительство всем, кому не хватало ловкости не попадаться. Училась она посредственно. А младшему братику Алешке стукнуло всего 5 лет. Он был поздним ребенком, и родители души в нем не чаяли; зато сестры терпеть не могли за капризность и избалованность, тем более что приходилось сидеть с ним и водить его гулять. Он был болезненным и слабым, что не помешало папе и маме бесконечными подарками развить в нем жадность.

Что касается характера самой Тани…Она была, как Татьяна Ларина, странной для окружающих. Трудно уловить, в чем заключалась эта странность. Таня была пионеркой, занималась плаванием, играла на скрипке, в школе училась лучше всех. Всюду ее знали как человека ответственного и серьезного, что признавала даже мама, дочерей особо хвалить не любившая. Казалось, так оно всегда и будет. Но однажды все вокруг были вынуждены признать, что с Таней произошли перемены. С начала 8-го класса она стала учиться не так старательно, перестала заниматься с неуспевающими. Появилась рассеянность: иногда Таня даже не слышала, когда к ней обращались; начала искать и читать зарубежные романы. Внешне Таня еще больше похудела, а ее характер поменялся до полной неузнаваемости. Эта бывшая мнительная мямля теперь могла запросто обрезать кого угодно, так что одноклассники перестали ее подкалывать, чутьем понимая, что лучше не связываться. В необоснованных и дерзких отказах чувствовалась сила принятого решения: не буду, и точка! Домашние остерегались вступать с ней в пререкания, а мать жаловалась на работе, что дочь ''совсем от рук отбилась, никого не слушает и какие-то фокусы выкидывает''.

По общему мнению, причиной всего был ''переходный возраст'', и только Таня знала, что это Любовь. Таня давно познакомилась с Игорем, они с первого класса вместе учились в школе. Не то что бы она его в упор не видела, а просто не давала себе труда присмотреться. В тот год он пришел на линейку Первого звонка с букетом белых роз для классной руководительницы, и Тане захотелось вдруг, чтобы эти цветы он подарил ей. Тогда это началось. Ей стали безразличны все и вся, кроме него. Она специально выделила себе время для мечтаний в рамках режима дня. И с тех пор Таня, помимо всего, начала задумываться о личной жизни. О детях. Она взялась подмечать множество недостатков, в частности, в воспитательных приемах своих родителей, что не пришло бы в голову даже Лене, несмотря на отсутствие у нее иллюзий относительно "предков''. Само собой разумеется, Таня плохо представляла, ''откуда берутся дети'', невзирая на отличные отметки по анатомии; и наделила Игоря такими нравственными достоинствами, каких у него и в помине не было. Она превратила его в идола, которому поклонялась издали.

Игорь ничего не замечал. Он уже дружил с девочкой, которую, как и его, вполне устраивали тройки. Лизу никому и в голову бы не пришло привлечь к ответственной работе, разве что к мытью посуды – словом, они относились к той самой категории учеников, которую проблемные особы вроде Тани называют серой посредственностью. Таня страдала от того, что ее любимого затягивает не то общество, а он считал Таню скучнейшей зубрилкой, когда-либо существовавшей на этой Земле.

Все это приводило ее в отчаяние. Таня даже не надеялась привлечь его внимание, т.к. мама вполне просветила ее насчет внешности еще в детстве. ''Такая чернявая, как черт" - был мамин приговор. И точно, в книгах, если героиня не была блондинкой с голубыми глазами, ее любили только по одной из двух нелестных причин: или сам герой был какой-нибудь дефективный, старый или несчастный; или же бедняжку любили из жалости, в качестве компенсации за перенесенные ею страдания. Таня твердо решила, что жалости не потерпит. Завоевать его любовь могло только чудо. Игорь всегда был перед нею, красивый, дерзкий, самоуверенный. И она чувствовала себя гадким утенком.

Тем временем приближались выпускные экзамены. Классный руководитель и администрация школы были крайне озабочены. Таня Светочева, лучшая ученица и все еще гордость школы, оставалась как будто бы равнодушной к такому ответственному событию. Октябрина Константиновна попыталась по-своему образумить Таню. Ее прорабатывали на всевозможных классных и пионерских собраниях, но ей было до лампочки, кого там она подводит. Наконец, в один прекрасный момент на нее просто махнули рукой.

Таня рассказала сестре о своей несчастной любви не потому, что искала понимания; она предвидела, что из этого выйдет. Они всегда думали о ней как о носительнице функций, полезных кому-то, как будто это и есть она сама. Тане хотелось подтвердить себе, что все против нее, чтобы избавиться от укоров совести в случае, если средство - последняя надежда выйдет ей боком. Отчаяние и любовь толкали ее на всем принципам противный поступок, до которого она ни за что бы не додумалась, не будь у нее подруги, вечно всюду сующей свой нос и имеющей добрые советы на все случаи жизни.

-Тебе надо пойти к цыганке, - решила Аня. - Она погадает на чем хошь.

-Ни в какой жуткий табор я не пойду! - испугалась Таня, вспомнив страшное описание цыган в одном из своих любимых романов.

-Танька, в какой еще табор! - вытаращила глаза подруга. - Как ляпнешь что, будто выползла из мрачного средневековья, - самое модное выражение в школе Аня постаралась подчеркнуть. - Эта бабка в моем подъезде живет, в однокомнатной на 2-ом этаже. Она всякими такими делами занимается…Говорят, она настоящая цыганка!

-Кто говорит?

-Елки- палки, какая тебе разница?! Люди говорят. А ты сходи, вдруг поможет. Терять-то нечего.

-Да, правда. А что именно она может сделать? - уже заинтересованно спросила Таня. Очевидно, Ане ну очень хотелось побывать у "настоящей цыганки", потому что выбор Тани она до сих пор называла не иначе как дуростью. Аня пожала плечами.

-Не знаю. Но если пойдешь, обязательно денег захвати.

Таня побаивались вначале, но сцена из "Джен Эйр" убедила ее окончательно. Один пожилой интеллигентный человек, выслушав эту историю год спустя, огорченно качал головой: "Ох уж эти растленные зарубежные романы, пусть и прошлого столетия! Грустно сознавать, что буржуа больше привлекают нашу молодежь, чем советские писатели. Читала бы девчонка Горького или Маяковского, так ей бы и в голову не пришло обокрасть родителей аж на 20 рублей только-то потому, что какая-то там цыганка оказалась феодалом Рот – честь – то - ром, тьфу, ну и имечко, не выговоришь, а вот поди ж ты!"

 

Наплакавшись всласть, Таня встала, поправила волосы, вытерла слезы, затем вышла из спальни, нащупала в кармане вытащенные из маминой сумки деньги и начала осторожно продвигаться к выходу. Миновав опасную зону и не попав на глаза ни матери, ни братьям, Таня оказалась на улице. Было душно и жарко, мысли путались у нее в голове, то ей казалось, что она поступает правильно и единственно возможно, то охватывал жуткий страх, и хотелось повернуть назад. Очутившись перед дверью, Таня довольно уверенно нажала на кнопку звонка, но после струсила. Лязг в замке напомнил ей, что бежать поздно.

К ее удивлению, дверь открыла Аня и сказала:

-А я так и знала, что ты придешь!

Таня вошла и чуть не сбила с ног старуху. У гадалки было доброе лицо, но седые волосы, распущенные по плечам, а не собранные, как обычно бывает у старушек, вносили в ее облик элемент жути. Она куталась в темный выцветший вельветовый халат. Окна были плотно зашторены, и в свете свечей Тане не удалось ничего больше различить.

-Здравствуйте, - спокойно сказала Таня, хотя страшно нервничала.

-Спасибо, и ты здравствуй, дочка, - проговорила старушка. Таня приняла во внимание, что голос был приятным и добрым. - Твоя подруга рассказала, в чем беда. Думаю, что смогу дать тебе кое-что.

Бабка повернулась и жестом предложила обеим девочкам идти за ней. Втроем они прошли в угол комнаты и остановились перед небольшим сундуком. Похоже, все происходящее Аню явно увлекало, но Таня, неизвестно почему, занервничала еще пуще.

Гадалка открыла сундук, достала чем-то наполненный пузырек и передала его Тане.

-Вот, дочка, зелье приворотное. В нем заключена чудесная сила. Оно поможет в любом деле, хоть кого к тебе расположит, как говориться. Принимай по чуть-чуть перед каждой встречей. Потом, как увидишь его, погляди ему в глаза - как это? - выразительно, и все само собой сделается. А стоит снадобье 18 рублей, - закончила бабка, сощурив глаза.

Таня приняла жуткий бутылек из на удивление ухоженных рук и передала 20 рублей. Старушка взяла и казалась расстроенной.

-К сожалению, сдачи дать не могу, - сообщила она. - Денег мелких сейчас нет. Так уж давай тогда я тебе погадаю, что ли.

-Согласна. - Таня испытывала одно желание - убежать скорее. Пропади они пропадом, чертовы деньги, только бы оказаться побыстрее дома, вне стен этого темного царства. Вспомнилось, что Лена, наверное, уже вернулась из магазина и разозлится на нее за экзамен. Экзамен…

-Какой дамой будешь? - долетел до нее голос ворожеи. От этого звука она вздрогнула и очнулась от своих мыслей. Она сидела за столом напротив бабки, тасующей колоду, Аня стояла за ее стулом и с интересом наблюдала за происходящим.

-Из-за любви, значит, сердце, - подсказала Аня. - Дамой червей, - сказала Таня.

-Сама выбирай, а то не получится, - пригрозила старуха.

Внезапно страх отпустил, осталось лишь недоверие. ''Ну да ладно, раз уж начала эту комедию, надо доиграть до конца.''

-Тогда –дамой треф, - сказала Таня. Ее отец приглашал друзей поиграть в “дурака”, когда матери не было дома, да она и сама разбиралась в мастях. – Стало быть, так, - начала гадалка, разложив карты. - Вот он, твой червонный король. Сейчас с ним рядом дама неопределенной, но явно красной масти…

-Это Лиза Обломова, - вставила Аня. - Красится, к тому же рыжая.

-Не перебивай, - рявкнула Таня.

-…а возле тебя бубновый валет, только ты его не видишь, - продолжила гадалка, глядя в карты. - Ты видишь только короля …

-Червей, - подсказала Аня.

-Ну да, его. Все это дело изменит пиковый туз в виде бутылочки, которую ты получишь от дамы пик через даму бубен.

-Значит, та дама была червовой? - спросила неугомонная подруга.

-Червонной, - поправила Таня и встала. Она взяла “пиковый туз в виде бутылочки” и сунула в карман.

-Спасибо вам, - говорила она уже в дверях, пожимая бабке руку.

-Благослови тебя Бог, дочка, - ласково пропела старуха.

Они вместе вышли из подъезда. Таню злило, что присутствие подруги не дает ей возможности швырнуть зелье в стоящий рядом мусорный бак, убежать и забыть обо всем, кроме предстоящего экзамена.

-Как точно бабка все сказала! - меж тем не унималась Аня. - И про короля, и про даму рыжую…

-Да ты ей все это разболтала, - усмехнулась Таня.

-А про валета? - вдруг осенило Аню.

-Одним враньем больше. Она думает, что кто-то подходящий всегда найдется. Все взрослые так думают. Они уже забыли свою молодость и воображают, что мы ни о чем серьезном понятия не имеем и только из-за любви и вздыхаем - не к одному, так к другому.

-Не знаешь, кто это может быть ?- Аня, конечно, в случае с Таней мнение взрослых вполне разделяла, а история с валетом была слишком любезна ее сердцу, чтобы легко распрощаться с ней.

-Да откуда у меня возьмется анонимный поклонник? - фыркнула Таня. - Разве что двоечник, чтоб списать.

-А ты не думаешь…- осторожно начала Аня. - Ну, я замечаю, что…Нет, он не двоечник, хорошист.

-Кто ?

-Когда мы вчера занимались, он звонил.

-Что? –Таня вскинула брови. - Костя? Да он только спросил про Гоголя.

-Он хотел тебя пригласить с ним на выпускной, - веско сказала Аня.

Обычно Таня злилась от подобной назойливости, но сейчас это почему-то стало казаться забавным.

-Так почему не пригласил? - поинтересовалась она.

-Ты так рычала, что он не посмел. Ты с некоторых пор на всех так.

-Аня, почему ты вечно выдумываешь, чего нет? Сводишь меня с кем-то. У тебя хлопот, что ли, мало? Вот и займись ими, - устало закончила Таня.

-Моя основная забота сейчас - ты. Из-за тебя у меня день и ночь голова болит. Не знаю, Таня, хоть ты и такая, и сякая хорошая, жить ты не умеешь. Все у тебя не слава Богу. И ты такая несчастная, потому что посадила всех себе на голову. Вот я…Ай, ладно. Я прослежу, как ты выпьешь зелье, и все, что из этого выйдет, мне интересно. И имей в виду, я не допущу, на выпускном вечере ты не будешь стоять одна и глазеть, как другие танцуют.

Таня опустила голову. Хоть Аня и не семи пядей во лбу, все же иногда она говорит разумные вещи. В данном случае ее слова били в яблочко. “ Жить не умею, и буду на выпускном одна” - с горечью подумала Таня. И еще она подумала, что Лена, наверное, имеет много чего сказать ей.

При мысли о том, что придется проглотить какое-то снадобье, Таня подавила спазм. Из чего оно, интересно, сделано? В учебнике истории за 7-й или 6-й класс писали что-то о собачьей моче и крысиных зрачках, смутно припомнила Таня. Хоть бы ничего подобного не было, но все равно это, наверное, ужасная гадость. Вдруг у нее вырастет хвост? А если бы узнали в отряде, чем забивает себе мозги комсомолка? Да ее наверняка исключили бы из школы, не то что из Комсомола. Странно, что в последний ее вообще приняли, подумала Таня.

Из всего вышесказанного вытекает, что Тане было ужасно стыдно. Она вела себя безответственно, глупо, огорчала и обманывала доверие учителей, товарищей и родителей. В тот момент она и думать забыла о 20-и рублях, не вспомнив о них даже, когда здоровалась с открывшей дверь матерью.

Однако, та сама напомнила об этом. Попросив Аню подождать в комнате, Раиса Семеновна отвела Таню в сторону и, выпытывающе глядя ей в глаза, сказала:

- Твой папаша, проклятый, опять на выпивку стащил. Ты не видела, брал он у меня в сумке что-нибудь?

Таня, стараясь не выдать облегчения и в то же время стыдясь, пробормотала:

-Нет, я даже его самого сегодня не видела. А сколько?..

-Двадцатку! Раньше пил, так хоть пил как человек, когда угощали. А теперь сам угощать вздумал, блин, что мы, миллионеры какие, что ли! Так говоришь, не видела?

-Нет, - ответила Таня, радуясь, что все так удачно повернулось. Прискорбно, но весь стыд у нее испарился в неизвестном направлении.

-И за руку не схватишь, - со вздохом сказала мама и пошла назад к телевизору. - Ведь врать будет, не сознается.

Когда Таня зашла к себе, у нее чесались руки взяться за конспекты. Она была собрана, чего давно не наблюдалась, к ней вернулись сосредоточенность и желание работать, но с первого взгляда стало ясно, что до применения этих качеств сегодня дело вряд ли дойдет.

Похоже, пока мать допрашивала ее, Аня успела обо всем рассказать ее сестре, потому что Лена смотрела на нее столь же выжидающе, как и Аня. Рукой Таня нащупала в кармане бутылочку. Много бы она сейчас дала, чтоб не было этого снадобья!

-Ну, доставай - глаза Лены горели интересом. Как видно, подумалось Тане, Лена купилась на колдовство и прочую чушь.

-Ты сейчас выпьешь? - спросила Аня.

Таня тем временем извлекла бутылочку на свет божий. Рука дрожала.

-Да. Лучше сразу. - Скорей бы покончить с этим.

Она откупорила крышку и понюхала жидкость. Запах показался мерзким, хотя был вообще-то приятным –корня женьшеня. Мелькнула мысль о крысиных глазах…

И тут, впервые за последний час, Таня вспомнила о своей любви. Вернулось все: и обожание, и надежда, и мысли о собственном неприглядном существовании и о том, что она недостойна Его. Нет, чтобы стать достойной и быть вместе на выпускном вечере, можно и нужно пойти на все! Она добьется своего, и Аня больше не скажет, что она, Таня, не умеет жить. Прочь, постыдная дрожь! Таня запрокинула голову и проглотила содержимое бутылочки до последней капли.

Обе свидетельницы заинтересованно наблюдали сей опыт. Несколько секунд Таня стояла, не двигаясь, с пустой тарой в руке, и ничего особенного не чувствовала, Потом вдруг на нее накатила тошнота, закружилась голова и свело живот. Шатаясь, стараясь ничего не опрокинуть, Таня развернулась и кинулась в туалет.

Надпись на пузырьке, сделанная аккуратным старушечьим почерком, гласила: ''для наружного применения''.

 

Таня открыла глаза. В комнате полумрак, и сначала ей показалось, будто она проснулась слишком рано, но сразу же стало понятно, что кто-то задернул занавески, чтобы ее не потревожил яркий свет. Она провела ужасную ночь. Медсестра, соседка тетя Зина, к которой обратилась Раиса Семеновна с просьбой промыть Тане желудок, только диву далась, как это можно глотать что попало. К счастью, ни Аня, ни Лена ни единым словом не обмолвились, чем являлось это ''что попало'' и каково его происхождение, так что мама решила, будто Таня просто смешала продукты, которые не следует смешивать, как –то: молоко и огурцы, к примеру. Тетя Зина, надо полагать, все прекрасно поняла, но маму просвещать не стала, видимо, не до того ей было.

Заснуть Тане удалось только под утро, так мучительно было отравление. Соседка сказала, что девочке надо полежать дня два, и сейчас Таня чувствовала такую слабость, да и боль еще не совсем прошла, поэтому она поняла, что встать вряд ли сможет, и инструкции соседки были верны. Но голова была на удивление светлой, хоть и болела немного, мысль работала четко и ясно. Как больная, она освобождена от домашних обязанностей, время есть, старание есть, она подготовится и сдаст экзамен.

В комнату с воплем влетел братик Алешка. Гадкий болван, подумала Таня, его наверняка предупредили, что больную нельзя беспокоить, а он нарочно дождался, когда за ним не смотрят, и собирался разбудить ее таким образом. Ну, раз он здесь, так пусть на что-нибудь сгодится. Но послать его за Леной она не успела.

''Гадкий болван'' был весьма удивлен, увидев, что сестра не спит. Тем не менее, он сразу решил - сей факт должен быть известен и всем прочим. Он умчался вон, а через минуту пришел другой, старший брат. Странно, подумала Таня, до чего она и Женя похожи характерами и до чего не доверяют друг другу. Брат, так же как и Таня, был отличником в учебе, активистом и примерным ребенком, в своем коллективе играл почти такую же роль. Те же сдержанность, послушание и прилежание. Много лет спустя, став взрослой, Таня так сформулирует причину их натянутых отношений :''Мой брат был самым настоящим снобом. Думаю, он не виноват, просто так сложилось в нашей семье. Женя был старшим, к тому же мальчиком, поэтому считал себя вправе ''покровительствовать'' нам, в итоге просто относился свысока. Он вел себя так, будто был моим отцом, и общение на равных с ним при его снобизме даже в голову не приходило, а мама поддерживала его авторитет. Она вообще считала, что сын- это лучше, чем дочь''.

Но тогда Таня еще не осознала этого. С приходом Жени возникла обычная напряженная атмосфера, которую он умудрялся не замечать.

-Как спалось? - спросил Женя, садясь на край кровати.

-Хорошо, - солгала Таня. –Сколько сейчас времени?

-Половина второго. Мама приготовила бульон…

-Не хочу, - перебила Таня. Она сама не знала, почему его голос так ее раздражает. Она не собиралась злиться. Она думала поскорее взяться за конспекты, потому что с каждой уходящей минутой все больше боялась не успеть. –Я хочу начать учить. Дай, пожалуйста, тетрадки…

 

Что может быть хуже крахмального банта, который каждую секунду грозит съехать, развязаться или как–нибудь иначе повести себя неподобающим образом? Только новые туфли, имеющие, как известно, обыкновение натирать и сдирать кожу. Таня Светочева, одетая во все новое, сидела за партой в классе вместе с другими учениками и ожидала прихода учительницы, которая проведет первый в ее жизни экзамен. Она очень основательно подготовилась по всему пройденному материалу и ничуть не боялась, но домашние, мать и сестра, настояли на обычных в таких случаях приметах: сунуть монетку в башмак, послать к черту и т. д. Сейчас неприятнее всего была новая обувь, к вышеперечисленным недостаткам которой добавлялись каблуки, хоть и невысокие, тем не менее, даже сидя в них было непривычно. Более сносной показалась ширина юбки, то есть она была шире, а не уже, чем надо, иначе Таня бы задохнулась. Она считала, что на такое событие разумнее приходить в тапочках, чтобы дополнительно не страдать от всей этой пышности.

Ассистенты давно сидели на своих местах, так что экзаменуемым не предоставлялось возможности переговорить друг с другом. Аня не приходила к ней в последние дни, она тоже готовилась. И увидеть подругу Тане удалось только мельком. Явно, Аня чувствовала себя виноватой за случившееся. Если Таня раньше и сомневалась, то теперь почему-то полностью поверила в непричастность Ани, хоть та и не одобряла ее так называемую Лубов…

Открылась дверь, и все встали, но вошла не литераторша, а классный руководитель, Октябрина Константиновна. Она обратилась к ученикам с напутствием, в котором желала им успеха и призывала не бояться, сосредоточиться. Искреннее переживание тронуло Таню, и она поклялась сдать с блеском и тем закрыть многочисленные промахи, на которые была так щедра в последнее время.

Наконец, прервав речь классной, явилась экзаменаторша. Она была при полном параде и, похоже, в хорошем настроении. Ольга Павловна была молодая, всего три года назад окончила институт, и все были удивлены, когда объявили, что именно она назначена принимать экзамен вместо уволившейся коллеги. Но Аня как-то сказала, что, невзирая на небольшой опыт работы, по ее, Ани, мнению, Балдидурашка Бука (вот так окрестили ученики Ольгу Павловну) – самый строгий учитель в школе. Таня и сама это хорошо знала.

Ольга Павловна и Октябрина Константиновна о чем-то шептались возле двери. Таня сидела далеко и не могла ничего расслышать, но готова была поклясться, что классная просит разрешить ей остаться посмотреть, как ее класс будет сдавать, обещая в случае прибытия комиссии исчезнуть. Литераторша, поотнекиваясь для приличия, согласилась, потому что в итоге классная заняла место рядом со столом экзаменатора.

После обычных слов приветствия Ольга Павловна передала одному из ассистентов какой-то лист, и он тут же взялся писать на доске число, слово ''сочинение'', названия тем, которые Бука зачитала вслух, как-то: ''Ярчайшие произведения литературы Х1Х века'', "Лишние” люди - что сделало их лишними? '', ''Картины родной природы '', ''Комедии, созданные в начале Х1Х века, как…''сатира какая-то там давно известно на что, ''Любовь в понимании классиков русской литературы' '(Таня сомневалась, выберет ли кто эту тему; слишком запутана, не поймешь, о чем писать), и, наконец, неизбежное ''Кредо великих русских писателей: Свобода, Равенство и Братство!'': за сим последовало объяснение, как писать сочинения: надо в общих чертах раскрыть тему, а потом подробно описать одно произведение, на выбор. Другая ассистентка, училка пения, встала и прошлась по классу вдоль рядов, раздавая листочки. Каждый получил по 2 двойных листа, для черновика и для переписывания набело. Объявили, что черновик сдавать не надо, так что там можно и не черкать. На написание сочинения 4 часа, после чего начнется устный опрос.

Пять минут Таня грызла ручку, выбирая тему. По описанной выше причине она отвергла ''Любовь…''. Тема о природе, несомненно- военная хитрость с неточностью, включенная для особо одаренных, которые вообще ни одной книги не читали; так они хоть что-то напишут, а ГУНО и школы потом посетуют, что забыли указать в теме произведения классиков, и так до следующего года. ''Кредо великих писателей'' ее не интересовало, так как повсюду разжевано до слизи, а Бука любила, чтоб в сочинениях чувствовались жар и убежденность. Оставались три темы, которые Таня знала одинаково хорошо. Наконец, она раскрыла лист и написала посреди строчки.

'' Комедии, созданные в начале Х1Х века.

Писатель Одоевский однажды сказал: ''Я считаю, что на Руси три комедии: ''Недоросль'', ''Горе от ума'', ''Ревизор''. На ''Банкруте'' я ставлю нумер четвертый''. --------''

Таня перечитала сочинение, невольно залюбовавшись собой. Недаром она питала к ''Недорослю'' необъяснимую приязнь. Да, некоторые слова грубоваты, например, ''забитый подкаблучник'', но сочинение забавное. Ольга Павловна любила такой стиль. Пожалуй, хорошо получилось, вот только переписать себе, на память, подписать титульный лист, и сдавать можно. За все про все Тане понадобился всего час.

Вот уже Таня стоит напротив Буки и с замиранием сердца наблюдает, как та проверяет и читает ее писанину. Она сдала первая, к тому же слишком рано, так что другие ученики, которые еще писали свои сочинения, отложили ручки и с интересом стали ждать приговора. Таня не смела смотреть по сторонам, но каким- то образом почти физически ощущала состояние Октябрины Константиновны. Та явно переживала больше, чем ее любимая ученица, судьба которой решалась сейчас Букой.

Учительница литературы неторопливо читала сочинение, одновременно проверяя наличие ошибок. Взгляд на Таню она не поднимала, по ее лицу тоже ничего прочесть не получалось. Наконец Бука дошла до последней строчки (Таня зорко следила за перемещением ее ручки). Здесь она помедлила, а Таня тем временем набиралась храбрости. Остальные навострили уши, не меньше, чем Таня, желая знать, что ей поставят.

-Отлично, Татьяна! - похвалила Ольга Павловна, выставляя на листок результатами напротив ее фамилии ''5/5'', но ничуть не уменьшая строгости своего голоса. - У тебя есть часы? - спросила она.

-Есть, - ответила Таня, внешне принимая как должное свою отметку. - Сейчас семь минут одиннадцатого.

-Тогда пойди пройдись, раз ты закончила. Подойди к двум часам.

Оставив ручку на парте, с сочинением в руке, Таня вышла за дверь. Следом за ней из кабинета выскочила классный руководитель и, не в силах сдержать свои эмоции, обняла Таню. Та счастливо улыбалась.

-Поздравляю! - сказала Октябрина Константиновна, выпуская Таню. - Я вообще переживала, а тут, представь, что со мной было, когда ты вот так вылезла вперед…

-Когда я стояла перед столом, - призналась Таня, - мне пришло в голову, что можно и нужно было подождать и сдать вместе со всеми, но было поздно. Я выделилась опять из окружающей среды. Я заметила, как вы за меня волновались. Спасибо вам большое за поддержку. Тем более, что большинство дражайших одноклассников были бы счастливы, если бы я провалила свое сочинение.

-Ну, это неправда! - воскликнула классная, в глубине души понимая, что Таня права. - Ладно, мне уже назад. Ты сейчас куда?

-Не знаю, - честно ответила Таня.

Классный руководитель вернулась в кабинет.

-Любимицу жаловали, - шепнула Абашева Динара своей соседке по парте, Лизе Обломовой. Лиза нахмурилась. Опять Светочева всех обскакала. Зато она, Лиза, звезда в компании, чего зубрилке не видать во веки веков. Обидно только, что одно дело – знать все последние новости, и совсем другое - писать экзаменационное сочинение. Хотелось бы насолить Тане, но как? Интересно, с кем она пойдет на вечер. И пойдет ли вообще. Таня необщительная, с характером, и вполне может такое отколоть. Аня Колченко, вот кто точно знает, но она не скажет. Хорошая подруга. Не то что Вера и Динара, сплетничают за спиной и дружбу с ней водят, наверное, чтоб быть поближе к Игорю...

-Ну, теперь ей все простят, - шепот соседки, донесясь до нее, вернул Лизу в реальность. Она с жаром подхватила :

-А то как же! Она ж не то, что…

-Девочки, тихо! –явно к ним обращаясь, громко сказала Ольга Павловна.

Обе они склонились над сочинениями и притихли. Лиза сравнила свой черновик с черновиком Динары. Исписано было больше, зачеркано и того больше, а вот смысла, как и у Лизы, пока немного. Динке хуже, она тему дурацкую взяла: ''Свобода, Равенство и Братство! ''. Сама Лиза писала про природу родного города. И она целиком погрузилась в работу, прикидывая, что в лучшем случае все равно получит тройку.

Тане, оставшейся в коридоре, было мало дела до того, что кто-то там неодобрительно думает о ней. Она размышляла, как провести время до опроса; в ее распоряжении было 3 часа.

Думая так, она спустилась на второй этаж. И тут случай в виде учительницы математики решил за нее сей сложный вопрос.

Она столкнулась с Анжелой Георгиевной около кабинета биологии, где, как она знала, параллельный класс, 8 ''В'', сдавал экзамен по алгебре и геометрии вот уже целых 10 минут или около того. В прошедшем учебном году алгебру и геометрию вела не Анжела Георгиевна, так что эта учительница не была свидетелем Таниных ошибок и по-прежнему считала, что Таня знает и умеет все. Теперь же она была экзаменатором по алгебре.

Таня и учительница поздоровались. Последняя осведомилась, как дела у ее бывшей воспитанницы и куда она сейчас идет. Таня ответила, что дела, спасибо, хороши, в качестве доказательства приведя только что написанное сочинение, и рассказала о своем затруднении.

-Так ты говоришь, тебе делать нечего? - улыбнулась Анжела Георгиевна. – Тогда пошли со мной. Ты как, контрольную экзаменационную писать готова? - спросила она, считая свой вопрос праздным.

Таня не на шутку испугались. Из огня да в полымя. Она боялись, но не хотела отказываться, не только из нежелания обидеть учительницу, но и потому, что не желала признаться себе в том, что она не напишет, не сумеет.

Внутри нее шла борьба, внешне она была - спокойней не найти. Пять секунда длились колебания, которых учительница не заметила.

-Готова! - задорно ответила Таня.

-Молодец! - похвалила математичка. – Пионер всегда готов!

''А сосиску до готовности надо 15 минут варить '',- кисло подумала Таня, входя в класс. ''В''- шники удивленно поглядели на нее, не понимая, что здесь делает отличница из ''Баранов'', у которой сейчас должен идти экзамен по литературе, а Таня увидела свободное место за первой партой и решила сесть там.

-Пишите, ребята, не отвлекайтесь! - сказала Анжела Георгиевна. - Верочка, дайте Тане чистые листы и задание.

''Вот и проверим, кто я - пионер или сосиска'' - размышляла Таня, пока Верочка, пионервожатая ''В''-шников, выдавала ей необходимые атрибуты и ручку, так как Таня свою оставила на литературе.

Тане выдали ''Вариант №3'' ,и, взглянув на задание, она не поверила своим глазам. Заданий было только пять, и все –легче не придумаешь!

Соседкой Тани по парте оказалась Катя, довольно глупая, но в общем незлая и славная девочка. Таня, видя, как мучается она, решая легкие примеры, бывшие ей непонятнее китайского языка, на радостях решила и себе, и ей. Таня писала много в черновике, который надо тоже сдавать, и черкала там нещадно. Через полтора часа она закончила, и, шепотом попросив Катю не сдавать одновременно с ней, встала и пошла к зеленому столу. Катя, поняв, зачем эта предосторожность, принялась делать вид, что работает, и наводить красоту в черновике, где не было ничего, между тем как в чистовике было все. Листок, где Таня решала для нее, был надежно спрятан в ее туфле.

В отличие от экзамена литературы, теперь Таня уверенно положила свою работу перед экзаменатором и ассистентами. Анжела Георгиевна стала придирчиво оглядывать работу, заранее зная, что там все куда уж лучше. И тут Тане стало не по себе. Вторым ассистентом, как и следовало ожидать, была Марья Ильинична, учительница Тани по математики. До сих пор Таня не замечала ее, поглощенная работой, и ей некогда было смотреть по сторонам, но теперь, под нервным и подозрительным взглядом Марьи Ильиничны, ей стало очень неловко. Марья Ильинична не меньше Октябрины Константиновны переживала за то, как Таня сдаст экзамен алгебры. Она, наверное, сейчас беспокоилась, что там Таня пишет, следовало как- то сказать ей, что все хорошо, но ведь не так легко вернуть утраченное доверие к знаниям.

Анжела Георгиевна закончила проверку, передала работу второму ассистенту, ласково поглядела на Таню и сказала:

-Посмотрите вы. Я считаю, что можно смело ставить ''5''.

Марья Ильинична с тройным пристрастием проверила работу. Таня стояла и молча ждала. Наконец, работа вернулась к экзаменатору.

-Вы правы. Молодец, Таня! - и у Тани стало легко на душе. Она вновь вернула доверие Марьи Ильиничны.

Таня отдала ручку Анжеле Георгиевне и поблагодарила ее, собираясь уйти.

-Все, теперь ты сдала экзамен и можешь послезавтра не приходить, - сказала Марья Ильинична. - Иди скорей, обрадуй классную.

-Стой-ка, - вдруг сказала экзаменатор. ''Ну что еще?'' - Тане не терпелось убраться, чтоб прийти в себя и поверить в свою удачу.

-А сочинение у тебя с собой? - к ее удивлению, спросила пионервожатая Верочка, миловидная дамочка с накладными буклями. Таня знала, учителям в школе нравились ее сочинения.

-С собой, - ответила Таня. - Там все аккуратно написано. - И она положила сию писанину на стол ближе к Марьи Ильиничне. Стороны расстались, весьма довольные друг другом.

Оказавшись за дверью, Таня посмотрела на часы. Без трех минут час. У нее еще есть час, и его надо как-то провести. Но час - не три часа, он пролетит быстро. Можно пойти домой и почитать конспекты, но, зная себя, Таня решила не делать это. Дополнительная подготовка не помогала ей, а только отнимала уверенность. Лучше просто пройтись.

От долгого писания у Тани болела кисть правой руки. Она, вытянув руку и растопырив пальцы, неторопливо зашагала вдоль коридора на первый этаж.

Около входа, нервничая и явно ожидая кого- то, стояла Аня. Таня неслышно приблизилась сзади и положила ей руку на плечо. Подруга вздрогнула и обернулась.

-Ты где была? - спросила она. - Я уже везде искала.

-Если не нашла, значит, искала не везде, - ответила Таня. - А была я сейчас на экзамене по алгебре, и контрольную написала на ''5''. Задания очень легкие. Просто прелесть.

-А ты не врешь? - без особого интереса осведомилась Аня.

- Нет. Пошли отсюда, я хочу на улицу.

Они вышли из здания школы и сели на скамейку, в тени. Было жарко и ветрено, такая погода нравилась Ане, но Таня предпочитала дождь и сырость.

-Слушай, Таня, я честно тут ни при чем, - Аня без обиняков перешла к делу. - Это зелье... Я ведь посоветовала! И деньги взяла эта бабка зазря.

-Ладно, верю, - оборвала Таня. Я же тебя знаю. А что гадалка твоя явная мошенница, следовало сразу понять. Вот и все.

-Да- да, -быстро согласилась Аня. –А с тобой что теперь будет?

-В каком смысле? Ты о чем? –не поняла Таня.

-О твоих любовных страданиях! Кстати, я по-прежнему считаю, что он самый обыкновенный придурок.

Чудесным образом Таня давно и думать о нем забыла…

-Верно. Ты совершенно права. И я была дурой.

Аня обрадовалась, услышав такое.

-Была? Значит, теперь…– раздельно произнесла она.

-Я вернула себе разум и опять подружилась с собственной головой, с которой ураган любви меня поссорил.

-Полагаю, теперь ты видишь, что у вас нет ничего общего?

''И где она таких фраз понахваталась? Ведь терпеть же не может чтение'', - подумала Таня и сказала:

-Смешно смотреть, как эта компания выделывается.

-Ура! Значит, подруга, извини уж, но ты не зря глотнула чего не надо.

Аня была страшно довольна и не скрывала этого.

Таня потянулась и откинула голову назад. В тот момент она наслаждалась безмятежностью и считала, что высшее счастье - в спокойствии. Таня не знала, что вне любви исчезает смысл и, только познав по- настоящему сильные чувства, становишься готовым к настоящей реальной жизни. Но аттестат зрелости не предусматривает такого экзамена, а драгоценное спокойствие достигается обычно избеганием ненадежных страстей.

-Только не обижайся, Анюта. Бабка сделала для меня больше, чем все прочие, вместе взятые. Мне вообще с ней никогда не расплатиться за то, что мои глаза все-таки открылись. Я снова стала самой собой, наконец- то!

Аня хотела бы возразить, но тут ситуация несколько изменилась, и она сказала

-И еще бабка тебе нагадала на валета. Он, кстати, идет к нам.

-Прекрасно, - пробубнила Таня и выпрямилась.

-Я сейчас удалюсь, - Аня собралась встать, но Таня, сверкнув глазами, схватила ее за руку.

-Даже не думай. Посмей только бросить меня! Лучше подвинься, надо ведь ему место освободить.

И, видя, как объект неуверенно приближается, сделала вид, что все время беседовала с Аней про экзамен.

-А ты какую тему взяла? –поинтересовалась Таня.

-'' Лучшие произведения литературы'', подробно описала ''Герой нашего времени'' Лермонтова. И план сложный. Привет, Костя.

-Добрый день, Костя, садись, - пригласила Таня.

-Привет, - и Костя Клеткин сел на край скамьи. Он, чуть опустив голову, смотрел на Таню, которая улыбалась. Не ему, всему белому свету. Но он этого не знал.

-А ты о чем писал? - спросила его Аня.

-Про любовь классиков, - ответил Костя. - Описывал ''Евгения Онегина''. Вроде ничего получилось.

Таня, вспомнив, почему она отвергла эту тему, задумалась.

-Таня, ты где витаешь? - сделала замечание Аня.

Костя отвел взгляд.

-На вечере, - солгала Таня. - Ты с кем идешь, Костя?

-Еще не знаю, - честно ответил он. - А ты бы согласилась со мной?..

-Правда? Вот здорово! –обрадовалась Таня. - Меня как раз никто не пригласил. Я думала, такую зануду туда и не пустят.

Костя и Аня принялись горячо убеждать ее, что никакая она не зануда, а те, кто так думают, дураки, и так далее, а она, сама того не зная, флиртовала и кокетничала, думая примерно следующее:

''Уж теперь Анина душа успокоится. Но все-таки это распоряжение приходить парами глупое. Не все же такие оторвы, кому-то непривычно…''

Так прошел час.

Все трое, после того как Таня посмотрела на часы и сообщила время, встали и пошли обратно в школу. По пути Костя задал вопрос:

-А ты, Таня, на какую тему писала?

-Про комедии. Описывала ''Недоросля'' Фонвизина. Хотя сейчас, когда наши двоечники и троечники начнут отвечать, будет такая комедия, что Бука со смеху умрет.

''Вот вряд ли ''- подумал Костя, но не стал спорить.

Когда ровно в 2 часа класс собрался снова, Бука начала вызывать по списку.

-Абашева,- назвала она первую фамилию.

Динара подошла к столу.

-Тяни билет.

Динара долго выбирала, наконец дернула четвертый слева.

-Номер 10, -сообщила она.

Ольга Павловна глянула в свою тетрадку.

-Очень хорошо. Расскажи основные вехи жизни и творчества Александра Сергеевича Пушкина.

Вопрос был легкий для Ани или Тани, но Динара вряд ли что-нибудь об этом знала. Она стояла, беспомощно размахивая руками.

-Спорю, она даже не знает, что Пушкина убили, - сказал Косте Клеткину друг его, Дима Павкин, фамилия которого была созвучна герою малоизвестного анекдота, чего он страшно стеснялся.

Таня услышала эти слова и злорадно улыбнулась. Как- никак, если ты отличница, это не обязывает тебя любить ближних, тем более тех, кто не любит тебя.

Все же Динара выдала несколько любопытных фактов, вроде как Пушкин был самозванцем, поднял восстание против королевы Елизаветы или Катерины, написал пасквиль и вызвал сам себя на дуэль, где и был казнен на Красной площади, а под конец выяснилось, что зовут его Виссарион Григориевич. После подобного описания жизненного пути Пушкина Буке ничего не оставалось, как посадить Абашеву на место с двойкой и правом на переэкзаменовку, хотя учительница с удовольствием поставила бы ей тройку и не стала бы с ней возиться, не будь в ее речах такого абсурда, причем бессвязного и публично.

Потом отвечали несколько учащихся, из коих двое - трое, в том числе Вера Бертовинская, отвечали хуже Абашевой и были оставлены на переэкзаменовку, остальных ждали результаты проверки сочинений. В билетах, для удобства опроса составленных Букой за день до экзамена, было два рода вопросов: наизусть и теория, последняя включала в себя факты, события, имена и даты. Считалось, что труднее всего было наизусть, нередко ученик, вытянувший, билет с этим вопросом, вообще ничего не мог сказать и тянул другой билет. Для Тани это не составляло труда, она беспокоилась о датах, так как при подготовке не потрудилась заучить их. Таня боялась, что, найдя ее слабое место, училка устроит ей допрос с пристрастием.

К счастью, ее вызвали вне очереди, не давая возможности как следует занервничать от долгого ожидания.

-Светочева! - позвала Ольга Павловна.

Таня поднялась с места, подошла к столу и встала напротив Буки. Та протянула ей коробочку с билетами. Таня потянула первый попавшийся.

-Номер 3, -сказала Таня, показывая билет.

Удостоверившись, учительница заглянула в свои записи и сказала:

-Расскажи отрывок из ''Евгения Онегина'', не меньше семи строф подряд. Потом опиши Татьяну Ларину, подтверждая отрывками из поэмы. Только с выражением. Сможешь?

Таня смогла. Она не только рассказала семь первых строф главы, описала Татьяну, но и кратко проанализировала роман, при этом ни разу не запнувшись. Бука довольно кивнула и, порывшись в тетрадке, задала последний, дополнительный вопрос:

-Кто такой главный герой ''Мертвых душ'' Гоголя?

Таня подробно описала, кто такой Чичиков, после чего получила ''5'' и была отправлена на место.

Теперь она без всякого интереса дожидалась конца опроса. С удовольствием ушла бы домой, но Бука велела всем остаться зачем- то. Таня, несмотря на свои отличные результаты, полчаса провела в хмуром настроении, недовольная и сердитая. Она даже не заметила, как ее недавний герой бесславно провалился.

В целом класс ответил плохо. Экзаменатор и ассистенты подчитали, что около половины оставлено на переэкзаменовку. Это те, кого им предстояло вытянуть на ''3'' . Октябрину Константиновну такое дело очень огорчило.

Экспериментальный комбинированный экзамен обернулся завалом. Невозмутимая Балдидурашка Бука начала с неутешительных вестей и только потом отметила несколько отличных работ, и танину в том числе.

-А что касается остальных сочинений, - объявила она, - то мы будем проверять сегодня целый день, создана комиссия учителей по литературе. Я сказала, что уже просмотрела некоторые из них и, не сомневаюсь, другие учителя утвердят мои оценки. Сочинение, ребята, должно быть рассуждающим, а не просто описывающим, сколько раз я вам говорила?! Пересказ мне не нужен. И нужно побольше чувства, не монотонно, больше…

-И как, у этих очень страстные шедевры? – подал голос Игорь, кумир Тани в отставке. Он ехидно улыбался. По классу пробежала волна шепота и смешков.

Таня вскипела и, прежде чем всегда спокойная Бука успела осадить нахала, злобно выпалила :

-Твое-то какое собачье дело? –достаточно громко, чтобы услышал весь класс.

Все, включая и саму Таню, были поражены ее дерзости. Аня и Костя быстро переглянулись, Костя – с неодобрением, Аня - с гордостью и удивлением. Бука, поняв, что Таня просто перенервничала, решила спустить на тормозах, хотя вообще не отличалась снисходительностью.

В первую секунду Игорь не поверил собственным ушам, оглянулся на Таню (благо он сидел на три парты впереди нее), ожидая увидеть, как ей теперь стыдно. Да, она слегка покраснела, зато только что не плевалась ядом! Вот бы сейчас поколотить его, размышляла Таня, смакуя эту мысль и так, и сяк… Вот расцарапать бы ему физиономию, вцепиться в горло... Еще она подумала, что разочарование в любви порождает ненависть. И продолжала предаваться своим кровожадным мыслям, не слушая учительницу, которая предварительно рассказывала, у кого какая оценка, а остальные задержаны до 5-и часов. Если не успеют пересдать сегодня, то завтра.

Попрощавшись с классной, Таня вышла вместе с Аней и Костей. Последнему очень хотелось сделать Тане замечание по поводу ее недавней грубости, так его потрясшей. Он удивлялся, почему Аня как подруга этого не делает. Сам он был слишком деликатным и рассудительным, понимая, что не имеет никакого права поучать ее. И, стоило признать, с какой-то стороны она поступила правильно. Таня ему нравилась, и Костя счел за лучшее оставить при себе свое недовольство.

Вместе они дошли до школьных ворот.

-Костя, можно тебя попросить? – сказала Таня.

-О чем? –сразу напрягся Костя

-Зайди к нам сегодня, скажем, в семь. Мама и папа…

-А! Познакомиться! Насчет того, что по поручению классного коллектива мне доверено отвести тебя на культурное мероприятие?

-Вот именно, - Таня почувствовала себя ужасно уставшей.

-Конечно, зайду. До завтра.

-Пока, - хором сказали обе, Таня и Аня, когда он скрылся за воротами.

А Таня увидела на скамейке, где 2 часа назад они сидели втроем, Лизу Обломову.

-Что это она домой не идет? – удивилась Таня.

Аня приняла таинственный вид и понизила голос, хоть рядом никого не было.

-Добро свое караулит. Понимаешь, мне Верка рассказала, у нее бзик пошел на почве Игоря. Недели две она дрожит, непонятно с чего, что вокруг одни враги и хотят ее обделить. Постоянно срывается на друзьях, извела их. В общем, почти псих. С ее родителями сейчас не поговоришь, Динка пробовала. Они же разводятся. И, главное, совершенно ни за что подруг терзает. Он вот там нынче остался пересдавать с ними. Боится, как бы не увели золотого козлика.

Таня расхохоталась, затем сочувственно произнесла :

-Бедная. Нашла потерю. У нее это пройдет, как и у меня. А из-за чего развод?

Лицо Ани выразило высшую степень таинственности и восторга.

-Представь, мать уходит к отцовскому приятелю! Бывает же!

''Фу, гадость, '' –подумала Таня.

Они вышли за ворота, распрощались и разошлись по домам.

Таня была почти довольна собой. Она справилась со всеми трудностями даже лучше, чем ожидала. Однако, не в ее правилах было предаваться самохвальству и радоваться, тем более что одна проблема так и осталась нерешенной : те же пресловутые 20 рублей. Мама ведь может установить, что папа не брал деньги, а тогда что? Кроме того, она устала от переживаний и мечтала остаться одна, но ее начнут теребить, расспрашивать, что да как…

Но еще за порогом Таня услышала: им явно не до нее. Толкнув незапертую дверь, она поняла, что мать разбирает отца за пьянство и транжирство. Он на работе выпил лишку за успех любимой доченьки, пропив, таким образом, те самые деньги из ридикюля, которые взял накануне, хотя он и божился, что ни копейки не брал. Соседка тетя Зина в той же комнате смотрела телевизор (ее ''ящик'' был в ремонте, но ей расхвалили какую-то картину про цыгана), и не упускала случая ввернуть словцо. Что бы ни говорил, какие бы доводы ни приводил Анатолий Федорович, для обеих женщин он был безусловно виновен, и следствия не требовалось.

Без всяких угрызений совести Таня прошмыгнула к себе в комнату. Лены и Жени не было дома, так что пока некому допекать ее.

Она открыла форточку и высунулась. На улице тихо и пустынно, так и должно, ведь в 3 часа дня почти все на работе. А для нее начинался отдых. Она еще скажет маме про Костю, и про экзамены, и выберет платье и прическу для вечера, но это потом, потом…

Ветерок за окном то усиливался, то стихал, играя в Таниных волосах. 3 часа – самое жаркое время в летней Алма-Ате, и свежие струи воздуха были как нельзя более кстати.

Тишину сонной улицы внезапно нарушил рев мотора. Мимо пронеслась, поднимая клубы пыли, желтая ''Волга''. Таня почему- то подумала, что это птица счастья, вроде бы .

С того дня она стала еще более странной, окончательно ''обуржуазилась'', то есть начала вести дневник. Десять дней спустя в дневнике появилась вторая и последняя запись :

“Сейчас где-то около половины десятого вечера. Только что вернулась с бала. Не могу передать, как сильно я разочарована, я ожидала от этого события гораздо большего. На экзаменах я была более счастливой, преодолевая трудности, и мне доставляло удовольствие, что недоброжелатели завидовали. Тогда был интерес. Сегодня я обнаружила полное отсутствие такового. Я получила свидетельство с отличием, и на этом касающаяся меня часть вечера закончилась. Дальнейшее совсем не нуждалось во мне, да и тоскливое оно было какое-то. Я, наверное, чересчур мечтательная, мне казалось, что это будет ''мой'' вечер, хотела стать ''королевой бала''. Теперь я понимаю, как глупо было ждать особого внимания к себе от людей, которые все годы моей учебы не выносили меня, не разделяли моего мнения и всячески старались игнорировать - от моих одноклассников. Или от родителей, занятых другими делами.

С самого начала все пошло не так, как я планировала, с подготовки к выпускному. Прежде всего, мое настроение было заранее испорчено мамой. Она извлекла из глубин шкафа так называемое ''нарядное'' платье, в которое она, по ее словам, одевалась только раз, в день их с папой регистрации - следовательно, оно новое… На мой взгляд, сия вещь попросту нелепая и смешная, к тому же для меня коротка и широка. А мама с гордостью объявила, что позволяет мне надеть его! Боже, как я обиделась! Меня возмутило, что она даже слушать не стала (когда я попыталась ей втолковать - ни один нормальный человек в такой одежде на улицу не выйдет), а просто буркнула: '' Надевай что хочешь ''. Они с папой наотрез отказались купить мне новое платье, а мама даже на повышенных тонах объяснила, что '' мы не миллионеры'' и деньги бросать на ветер из-за моих капризов она не собирается, тем более что я их не зарабатываю.

Понимая, как будут одеты одноклассницы, а я знала, многим шили на заказ, мне все - таки пришлось смириться и выбирать из своих летних платьев. Но я нашла-таки подходящее, которое мне шло, благодаря чему я воспрянула духом, как говорится, несмотря на хмурое настроение родителей, не перестававших меня допекать. Женя встал на их сторону, хотя, я чувствовала, где-то в глубине души он признавал мою правоту. Лена, год назад побывавшая в аналогичной ситуации, прекрасно понимала меня, но помочь ничем не могла.

До выхода из дома сегодня произошли две ссоры. Прежде всего, из-за прически. Мама почему-то решила, что необходимо заплести мне косы с приличествующими для торжества белыми бантами. Я же, признавая, что прическа должна быть как и платье, то есть простой, все же не собиралась выглядеть пай - девочкой. Я буду выделяться среди модниц, этого не избежать, но не тем же, что я смешна! Так я прямо маме и сказала. Я сказала также, что просто распущу волосы и никак их заплетать не буду, потому что мне так больше всего идет. На что мне заявили : мама не позволит ее позорить и растрепой я не пойду. Благодаря вмешательству Лены вопрос решился в мою пользу, но настроение мое было испорчено.

Почти тотчас же возник второй спор. Оказалось, мама собирается повести ко мне на выпускной еще и Алешку, чтобы я, именно я там за ним присматривала. Видите ли, ребенку нельзя пропускать праздник! От такой наглости я лишилась дара речи. Скорее бы я сама осталась дома, чем позволила бы Алешке идти с нами. Он испортит мне и без того плохо начавшийся вечер. Нет, нет, никогда! Мама, начиная выходить из себя, заявила, что ''чем ребенок может помешать, не понимаю, ему же повеселиться охота'', и так далее, и тому подобное. Тут уж даже Женя, а тем более Лена и папа, приняли мою сторону. Они попытались ей втолковать, что выпускной устроен вовсе не для того, чтоб я там нянчила Алешку, что и мне '' повеселиться охота ''. Мама, сильно обидевшись, все ж - таки, слава Богу, отвела братика к тете Зине. И повезло еще, что это кино закончилось до того, как за мной пришел Костя.

Начало вечера оказалось самым неожиданным для выпускников: они занимались тем, что вместе с родителями сдвигали парты, накрывали и сервировали, раскладывали по тарелкам куски пирогов и даже мыли пол в классе. Это обернулось для многих модниц настоящей катастрофой, особенно для тех, на ком были узкие платья. Игорь опоздал, и я ему позавидовала, обжегшись чаем, а Костя пришел вовремя, и, честно говоря, я подумала, мы с ним дураки, ибо позволяем на себе везти всякую дрянь, и многие на нас и едут.

Аня с Димой тоже основательно опоздали. Она успела сообщить мне кое-что забавное. Оказывается, Костя просто неблагодарный: подумал, будто она мешает нам, и для ликвидации третьей лишней мобилизовал друга. Дима должен был отвлекать ее своей особой, прикрывая Костю и меня от ее назойливого любопытства, и он вызвался сопровождать ее на выпускной. Аня обо всем, конечно, сразу догадалась, разозлилась и за это издевалась над беднягой как только могла. А он, и опоздал из-за нее, и облила она его, все равно выполнял свою функцию, что прямо-таки бесило Аню. Она захотела выяснить, насколько его хватит. После вручения аттестатов она заявила, что идет домой и ей плохо, и, так как Аня пришла без родителей, Дима вынужден был провожать ее; когда он вернулся, все вкусное уже съели.

За уборкой последовала торжественная часть вечера, когда ученикам вручали их аттестаты. Мне вручили самой первой, я получила свою порцию аплодисментов и к концу вручения все уже обо мне забыли. Директор сказал, что учащиеся могут разойтись по классам. Тогда - то ко мне и подошел Костя. Он был одет, пожалуй, даже элегантно, хотя и немодно: в черном костюме, накрахмаленной розовой рубашке и с повязанным на шее пионерским галстуком смотрелся солидно. Я была ему под стать: простенько, но со вкусом. Я взяла его под руку. Тогда, смотря ему в глаза, я почувствовала себя вдруг рядом с ним себя неуютно. Я чувствовала, что мне завидуют, видя меня с таким шикарным кавалером, и сильнее, чем в любой другой возможной ситуации вдруг ощутила, что за этим и согласилась быть его девушкой на вечере. Мне нужен был не он, а именно это чувство зависти и злобы тех, чье мнение мне было безразлично. Я хотела не просто иметь кавалера, а кавалера, равного мне. Оказывается, разочаровавшись в любви к Игорю, я стала требовательна и честолюбива. Я видела перед собой Костю, такого успешного, красивого, гордого и счастливого, и при этом сознавала, что даже такой он мне не нужен. Костя мог бы мне нравиться как друг, если бы не доставал меня своей любовью, пусть скрываемою, но тягостной для меня. Именно, он был мне в тягость, и я жаждала от него отделаться любым способом, хоть и понимала, что это будет непросто. Все эти мысли вмиг пронеслись в моей голове, а он смотрел на меня и счастливо улыбался. Я почувствовала, да и сейчас чувствую, себя последней мерзавкой, и стало вдруг до ужаса тоскливо и противно всего белого света.

Я стремлюсь поскорее перенести на бумагу испытанные мною чувства и как можно точнее их определить, чтобы понять, что со мной такое. Продолжаю. Я опустила глаза, а подняв их, посмотрела в другую сторону и увидела Игоря под руку с Лизой Обломовой. Они тоже были гармоничной парой: до тошноты модно одетые и безмозглые, как всегда. Я с удивлением спросила себя, что я могла найти в этом пустозвоне, и до сих пор хочу это знать, а значит, рано или поздно все- таки узнаю. Я понимаю, что несправедливо ставить Костю на одну доску с Игорем, они такие разные и так далее, но чувства мои к ним обоим были тогда и остаются теперь одинаковыми, разве что к Игорю я питаю, ко всему прочему, снисхождение и более глубокое отвращение, а Костю чуть больше ненавидела, ибо от него мне еще предстояло отделаться, тогда как Игорь свою власть надо мной потерял, да и вряд ли подозревал, что вообще имел такую власть. По отношению к Косте у меня определенные обязательства, я это знала, да и он тоже, и я не могу просто отделаться от него, не объяснив причины, а этого мне делать совсем не хотелось. Если он поймет - обидится, и не поймет - обидится, а я не хотела и не хочу обижать его! Но я знала, что он своим поведением и отношением ко мне рано или поздно вынудит меня сделать это. Сейчас, когда все это уже позади, я испытываю огромное облегчение и клянусь больше никогда не использовать хороших людей, ведь люди не игрушки, их нельзя выбросить.

Итак, под руку с Костей я вошла в класс. В тот момент мне почему-то захотелось оказаться где угодно, но не там, где я была, пусть бы пришлось для этого пожертвовать завоеванным с таким трудом отличным аттестатом. Прибегну к примеру, много раз использованному в моих сочинениях, к метафоре, иначе вряд ли, перечитывая эти записи годы спустя, я смогу точно представить свое состояние сегодняшним вечером. Впервые я умом познала, что чувствует птичка в клетке, хотя, честно говоря, мне не раз приходилось испытывать это на собственной шкуре. Она вечно пребывает в ограниченном для нее пространстве, не покидая его, щебечет, ибо этого от нее ожидают хозяева (власть, которой она не может сопротивляться и которая по своему капризу в любой момент свернет ей шею), она призвана услаждать чей-то слух и зря ''коптить небо'', и ей не удается вырваться на волю. Не знаю почему, но тогда мне очень захотелось ''вырваться на волю''. Меня и Костю поздравляли родители других учеников, они были добры и вежливы, но я не радовалась. Мое мнение было таково, что, если уж я не могу получить от вечера удовольствие, тем более мне все противно, мне там нечего делать, но я знала, что не могу уйти с праздника, пока он не кончится, таково общепринятое правило. Все это я передумала, а со времени начала вечера (не считая торжественную часть и все, что было до нее) прошло не более 5 минут. В довершение всех моих разочарований, Аня ушла, и, чтобы не провести в одиночестве весь вечер, я старалась быть поближе к Косте. Я ненавидела себя за то, что использую его, ненавидела его за то, что он позволял мне использовать себя и не замечал этого, и продолжала всюду водить его за собой! Думаю, этот кошмар вполне искупил мою вину перед Костей.

Мои родители были в своей стихии; они беседовали с другими родителями, хлопотали над бутылками с лимонадом, светились от непомерной гордости за меня, и, мне думается, прекрасно проводили время. Брат Женя после вручения наград ушел с бала, а Лена быстро нашла общий язык со старостой нашего класса, Катей Мельницыной, и проболтала с ней весь вечер, даже за едой. Что касается этой самой еды, то она, как я поняла, и была гвоздем праздника. Мамы напекли кучу всякой всячины, наполнили всем тарелки и, как только выпускники, то бишь мы, уселись за столами, объявили примерно следующее: ''Пока все не съешь - не выйдешь из-за стола! Мы старались, готовили...'' Я лично в душе возмутилась, ведь не собиралась проводить остаток вечера, давясь яблочным пирогом вперемешку с мясным. Кое-как, когда почти все уже встали, я улизнула-таки и вышла из кабинета в коридор. Там включили музыку, видимо, начались танцы, а значит, Костя будет искать меня. Я придумывала, куда бы спрятаться, когда мне на локоть легла его рука. Я сразу поняла, что это он, а кому еще и быть-то?

-Ты скучаешь? –спросил Костя, и меня взяла злость. Я не просто скучала, а хотела на стенку лезть от скуки. И грустно было, потому что все мои надежды на вечер не сбылись. Пожалуй, я даже страдала.

-Нет, я растрогана! –язвительно фыркнула я. –Боже, ну и бал !

-Да, можно было бы получше организовать, - как бы соглашаясь со мной, ответил Костя. –Таня, прежде чем идти танцевать, я должен тебе сказать…

Признание?! Только его мне не хватало! В том раздраженном состоянии, в каком я находилась, я, скорее всего, и высказалась бы. Но Костя, к счастью, не дал мне такой возможности.

-… так будет честнее… Понимаешь, моего папу переводят в Крым, поэтому мы всей семьей переезжаем. Я сегодня узнал. Не переживай только, я тебе напишу… (и далее все известно).

Как ни странно, моим первым чувством было возмущение: он даже не видит нужды объясняться мне в своих чувствах, он убежден, что я их знаю и разделяю, и тяжело переживу нашу разлуку! Костя уедет, а бедный Дима останется…

Потом огромное облегчение пришло ко мне, ведь я не чаяла избавиться от Кости так быстро и безболезненно. Он уедет, и мы с ним навряд ли когда еще увидимся. Чувство благодарности к нему затопило, именно затопило, мою душу. Он подарил мне единственный приятный момент за этот длинный и нудный вечер.

-Когда ты уезжаешь? – спросила я, внезапно обрывая его успокоительную речь.

-Послезавтра. А что?

-Да так, ничего.

Хорошо, что в коридоре не горел свет, а не то бы мой ухажер удивился бы, не найдя в моем лице расстройство. Подозреваю, что в тот момент я вся светилась от счастья. Угрызения совести мгновенно улетучились

-Тогда идем, - и Костя взял меня за руку.

Я несколько раз танцевала с ним, а потом мы пили чай. После чая многие начали расходиться, и я не упустила возможности. Костя еще остался, мои тоже. Я домой вернулась и села за дневник.

Так закончился мой выпускной вечер.

Что касается глупой любовной истории, то мне, наверное, необходимо было ее пережить, чтобы поумнеть. Теперь я безумно счастлива, что ничего не сказала Игорю, иначе бы сейчас раскаивалась. А с Костей мы очень скоро навсегда распрощаемся. Он будет всю жизнь вспоминать меня с нежностью, как свою первую любовь. Я ни в чем перед ним не виновата, потому что навсегда оставляю Косте иллюзию взаимности, а от моих мыслей и неисполненных намерений ему вреда не будет.

Так приворотное зелье перевернуло мой характер. Мне надо скорее переодеться, пока мама не вернулась.