Слезы, боль...

Только боль, только ветер, только засуха, все остальное обходит меня стороной.
                Мэй.

Слезы, боль, наверное, только это сейчас занимало ее голову. Она не могла думать, не могла отдышаться, не могла ничего сказать. Опустошенность, возможно, даже нелов-кость, обида, но обида не на него, а на себя, на свою мечту, на глупую, необоснованную надежду, на то, что она просто поверила в сказку, выдуманную ее воображением. Резь в глазах не позволяла их закрыть, держать открытыми не хотелось. Чувство того, что она навязала себя, того, что она не смогла предугадать все с самого начала, не оставляло ее. Наверное, то, что они оставили все по-прежнему, вселяло в нее надежду, но сама мысль о том, что все равно скоро всему наступит конец, бросала ее в дрожь. Она привязалась к не-му, может, даже и влюбилась в него, но на такой шаг она решиться не могла; это было выше ее сил. В принципе, она была согласна пойти на поводу ее желания, но страх, без-граничный страх перед непониманием того, что будет дальше, а на самом деле страх пе-ред тем, что будущего все равно не будет, душил все ее эмоции. Только она виновата в своих слезах, только она не захотела смотреть в глаза правде, только она, она все обернула в эту сторону своим отказом; а он говорил, что сам во всем виноват. "Он не должен себя винить, – думала она, – он не мог знать, что я так серьезно к этому отнесусь. Во всем ви-новата одна я". Но так ли права была она, утверждая это?
                22 июня 2004 г.