Тараканний бред

                1

У меня болела голова, слипались глаза, но я не могла лечь спать. Я должна была дождаться звонка. Я должна. С каждой минутой спать хотелось сильнее, боль усилива-лась, несмотря на то, что я приняла аспирин. Телефон все еще молчал. Ситуацию усугуб-ляло еще и то, что в комнате было темно, хоть глаз выколи. Я толком даже очертания те-лефона разглядеть не могла. Хотела открыть окно, но испугалась, что произведу слишком много шуму, ведь остальные обитатели квартиры не простят мне, если я их разбужу, осо-бенно моя мать. Ей нужно было выспаться, ведь завтра у нее презентация, а до нужд доче-ри ей и дела нет. Поэтому с восьми часов вечера я сижу в темной тишине. Я даже свечу зажечь не могу, не то, чтобы из комнаты выйти. Если я разбужу маму, она меня под три-бунал отправит, не задумываясь, за нарушение дисциплины. "Работа, работа, работа, жить будешь после смерти!" – часто повторяет мне мать, когда я смотрю телевизор. Но, не-смотря на ее холодность ко мне, я счастлива. Она не пристает ко мне со своим общением. Конечно, присутствует и множество табу, которые меня периодически напрягают и кото-рые мне приходится нарушать. Но по крайне мере я не должна по вечерам выслушивать ее пьяные бредни и вытирать слезы, когда она начинает жаловаться, что "мужики" не любят женщин с таким складом характера как у нее. Раньше, хотя бы раз в неделю она возвра-щалась домой, еле стоя на ногах, и начинала мне жаловаться, а я весь вечер вытирала ее сопли. Но потом, когда мне это надоело, я ясно дала ей понять, что мне это не нравится, что меня раздражают пьяные люди, что я совершенно чужда к ее проблемам и что у меня другая жизнь. А она даже не обиделась, просто закурила, а потом сказала, что в какой-то степени я права, но все же никогда не откажется от мысли, что совершенная культура раз-вращает молодежь. "Растет испорченное поколение",– совершенно безымоционально го-ворила она, выпуская колечки дыма изо рта. Хотела сказать, что ужасно переживаю по этому поводу, но потом подумала, что хамство не уместно в сложившейся ситуации, во-время вспомнила, что разговариваю с матерью, и промолчала. Несмотря на мое негатив-ное отношение к ней, которое я успешно изображаю, я все же люблю ее. Я обязана ей сво-ей жизнью.
Мой мобильный тихонько завибрировал. На его экранчике высветился маленький телефончик, а над ним мигало имя звонящего.
– Да, - шепотом сказала я, поднеся телефон к уху.
– Завтра в десять утра около моего дома, - прошептал Жук.
– Ты та, что шепчешь?
– Я за компанию, – пошутил Жук.
Телефон подал сигнал, что прошла минута разговора. Жук говорил по телефону, конкретно тормозя.
– Пока, – сказал он и отключился.
Как назло, как только разговор закончился, все мои мечтания о том, чтобы лечь спать, ушли. Я снова стала бодрой и готовой совершать новые подвиги, но завтра пред-стоял великий день, и я должна была выспаться. Лежа на ковре, я тихонько накрылась одеялом и незаметно для себя уснула.
– Проснись и пой! – толкнула меня в плечо мать. – Мне уже пора идти.
Я приоткрыла один глаз и внимательно на нее посмотрела.
– Вставай и иди позавтракай, а я пошла. И не забудь вернуться завтра до часу.
Я посмотрела на нее с другого ракурса, слегка наклонив голову к левому плечу.
– Ну что ты на меня так смотришь, вставай!
Она забыла! Она забыла о моем дне рождение! Или, может, не считает нужным ме-ня поздравить, ведь подарок уже вручен. Как мне обидно, как обидно! Я так надеялась, что она не забудет!
– Пока, – спокойно сказала я, даже не глядя на нее.
Она не могла забыть, просто не захотела поздравить. Не поздравить родную дочь с юбилеем! Как она могла, ведь мне исполняется пятнадцать лет. Мне очень-очень обидно.
Как только дверь захлопнулась, я спокойно отправилась завтракать. Как обычно пол литра кефира и кусок хлебы грубого помола. После горячего душа обида ушла, не то чтобы совсем, но хотя бы на какое-то время я о ней забыла. Надев свои любимые пара-шютные штаны, лайкровую майку военной окраски и кеды "Vans", я взяла свою сумку (тоже военной окраски) и отправилась на встречу с друзьями. Первые дни весенних кани-кул радовали солнечной погодой, да и в ближайшие дни погода обещала не портиться.
– Привет, милая! – крикнула мне Ася, когда я подошла к дому Жука.
– Здравствуй, - спокойно сказала я.
– С днем рожденья тебя! С днем рождения тебя! С днем рождения, с днем рожде-ния, с днем рождения тебя! – фальшиво пропела мне подруга.
– Спасибо, – улыбнулась я, слегка обнажив зубы.
Мы поднялись к квартире, в которой жил Жук. Когда я вошла в квартиру, на голову мне быстро одели холщовый мешок. Рефлекторно я попыталась опрокинуть того, кто держал меня, но этот человек умело увернулся.
– Успокойся! – услышала я голос Жука. – Это просто мера предосторожности.
Они повели меня в одну из семи комнат, затем посадили на мягкий диван. Еще около трех минут я сидела в ожидание их сюрприза.
– Долго еще? – пару раз спрашивала я, но мне никто не отвечал.
Я слышала шуршание и тихий шепот, но я никак не могла понять, сколько человек находится в комнате.
 – Можешь снять! – услышала я Аськин голос.
Я не заставила себя ждать, мешок моментально слетел с моей головы и очутился на полу. Я была изумлена, у меня не было слов, чтобы выразить благодарность моим друзь-ям. Вся комната была увешана воздушными шариками, которые тянулись к потолку. А посредине комнаты стояла Аська, которая держала сумку, украшенную моими лучшими фотографиями.
– Сумка спортивного стиля, да еще и с моими фотографиями! – завопила я от радо-сти. – Прямо как я мечтала! Спасибо Асечка, спасибо Жук! Как я вас люблю!
Жук вошел в комнату и удивленно на меня посмотрел:
– Первый раз слышу, чтобы ты так громко выражала свои эмоции!
Я подскочила к нему, обняла и поцеловала в щеку, потом в припрыжку подбежала к Асе и, поцеловав ее, закричала:
– Спасибо!
– Что с ней? – удивленно спросил Жук у Аськи.
– Наверное, она заболела, – взволновано сказала Ася.
– Я счастлива! – улыбаясь, сказала я. – Я счастлива по-настоящему!
Я снова обняла моих друзей.
– Спасибо вам огромное! – сказала я и расплакалась.
– Знаешь, – озабочено сказал Жук, – по-моему, мы сделали что-то не так.
– Все очень хорошо – шептала я, захлебываясь слезами.
– Когда людям хорошо, из их глаз не текут слезы размером с куриное яйцо! – недо-верчиво сказал Жук, пытаясь найти глазами поддержку у Аси.
– Ты нам не доверяешь? – осторожно спросила Ася.
– Просто не хочу вас грузить своими проблемами, – пыталась оправдаться я.
– Значит, ты не так счастлива, как говорила?
– Вы прекрасно знаете, что я не люблю жаловаться, – не услышав вопрос Жука, сказала я.
– Ты не ответила на мой вопрос, – недовольно сказал Жук.
– Я счастлива, я была безмерно счастлива, я и сейчас очень счастлива!
– Почему ты тогда плачешь?
– Ась, просто мне вдруг стало грустно оттого, что кроме вас, меня никто не поздра-вил, даже мать. Если бы не вы, я была бы самым одиноким человеком во всей вселенной. Я так вас люблю! Я вам так благодарна! Я вас так люблю! – плакала я с каждым словом все сильнее и сильнее.
– Она очень расстроена, – прошептала Ася. – Может нам лучше ее оставить.
– Нет, не надо оставлять меня, не хочу остаться одной! Я уже почти успокоилась.
Я пошла в ванную и умылась, запив затем свои слезы ледяной водой из-под крана. Вернулась я к своим друзьям уже с сияющей улыбкой.
– Ну, вот она и успокоилась, – с вздохом облегчения сказал Жук. – Теперь мы мо-жем спокойно идти в кафе.
– Жук, ты проболтался! Она была не в курсе!
– О чем я была не в курсе? – повернувшись в сторону друзей, спросила я.
Я решила сделать вид, что не слышала их, не хотелось портить сюрприз.
– А ты переживала! Она даже нечего не услышала, – явно с облегчением сказал Жук.
– Мы приготовили тебе сюрприз! Пятнадцать лет бывает не каждый день, вот мы и решили, что поведем тебя в кафе…
– Но ты не думай, – перебил Асю Жук, – что это обычное кафе!
– В этом кафе даже нам, пятнадцатилетним ребятам, продадут водку!
– Отметим твой день рождение на славу!
– А коли, понравится, будешь ходить вместе с нами.
Я оторопела! Мои друзья пьют! Им по пятнадцать лет, но они уже пьют! Я не вери-ла своим ушам! Никогда не могла подумать, что настолько могла обмануться в человеке, точнее в людях!
– Вы шутите?! – еле выдавила из себя.
– Нет, а с чего нам шутить, – удивленно посмотрела на меня Ася, – мы уже не дети, чтобы пить кефир, или ты имеешь что-то против?
– Да, я против, так как считаю это глупостью! Я не думала, что вы так себя ведете, я думала, что вы порядочные люди!
– Ты хочешь сказать, что если человек курит или пьет, то он не порядочный?! – пе-ребила меня Ася.
– Если человек курит или пьет в пятнадцать лет, то в этом нет ничего хорошего! Я категорически против!
– Может, ты еще и с нами общаться перестанешь, раз ты такая правильная! – вспы-лил Жук.
– Я этого не предлагала! – крикнула я. – Но раз тебе так хочется, то, пожалуйста!
– Забирай сумку и проваливай из моей квартиры! – крикнул Жук и кинул мне сум-ку в лицо.
Ася стояла и молчала, на ее глазах появлялись слезы.
– Милый, – обратилась она к Жуку, – она просто вспылила. Она уже сожалеет о случившимся, мне так кажется.
– Я не привыкла возвращать свои слова обратно! – гордо скала я, но слез сдержать не смогла. – Я не хочу общаться с людьми, которые употребляют алкоголь в таком возрас-те! Я вас очень люблю, но мои принципы для меня важнее! Простите!
Я быстро направилась к двери и через несколько минут уже была далеко от злопо-лучного дома. Мне было больно, но слез не было. Было грустно, но я знала, что поступила правильно. Я не забыла о своих принципах, я не предала себя. Может, даже и хотела, но не смогла. Один раз я так уже поступила, и чем это все кончилось? Меня предали, мои чувства растоптали.

Это было около года назад. Я встречалась с парнем, которого очень любила. Я за-крывала глаза на все его недостатки. Мне было безразлично то, что он курит траву, пьет. Я закрывала на это глаза, хотя другим людям этого не прощала. Я слишком любила его. А что случилось потом? На одной из вечеринок, он целовался с моей подругой. Сердце было разбито. Он целовался с ней на моих глазах, а на следующий день говорил, что виноват передо мной, но был пьян и ничего не мог с собой поделать. Он сказал, что любит меня, но считает, что мы должны расстаться. Я была растоптана, раздавлена, он наплевал на ме-ня! С тех пор я предпочитаю обходить стороной людей употребляющих алкоголь или нар-котики.

Я вернулась домой, когда матери еще не было. Заметила на столе пачку "Собра-ния". Она вновь ее забыла, а это не предвещало ничего хорошего для ее коллег. Настрое-ние было паршивое, и я улеглась спать.

                2

Жуткая слабость в ногах, почти нет сил, чтобы их передвигать. Кружится голова. Режет живот. Из-за этой боли глаз почти ничего не видят. Зачем-то появляются слезы.  Мне и без них то нехорошо. Еще чуть-чуть и я упаду. Просто рухну плашмёй. Но мне нельзя. Нужно вовремя попасть на встречу и выполнить поручение моей матери. Нельзя опаздывать. Крепко вцепилась в поручень. Слава богу, что эскалатор почти довез меня до самого низа. Еще чуть-чуть и я сойду с него. Голова начинается кружиться еще сильнее. Морозит. По-моему у меня жар. Повезло, что в вагоне мне уступил место какой-то моло-дой человек. Увидев мои заплаканные глаза, он посадил меня на свое место. Это было очень мило с его стороны, а у меня не хватило сил даже для того, чтобы членораздельно произнести "спасибо". Я тогда даже не смогла толком разглядеть его лицо, что-то запом-нила, но в голове картинка не складывалась. На следующей остановке он вышел.  Мне нужно было проехать еще две. Посмотрев на часы, я ужаснулась. Времени было в обрез, а еще эта моя медленная ходьба. Я могла не уложиться. Поезд, наконец, остановился на мо-ей станции. У меня оставалось около минуты, а еще надо было успеть подняться по эска-латору, выскочить на улицу и найти человека, который меня будет ждать. Но вот ноги слушаться совсем не хотели. Собрав все силы и волю, я побежала вверх по эскалатору. Было больно. Текли слезы. Но это меня не останавливало, я бежала. Уже только тогда, ко-гда я сошла с этой проклятой лестницы, я ощутила боль в полном размере. Ноги подкоси-лись, и я упала. Не хватало сил, чтобы встать, но я знала, что должна. Я ведь проделала уже весь путь, нельзя же остановиться перед финишем. Какая-то женщина помогла мне подняться, а я даже не смогла в ответ поблагодарить ее. Еле передвигая ноги, я двинулась к выходу на улице. Напротив двери с надписью "выход" стоял молодой человек в кожаном плаще и с черным кейсом в руках. Солнечные очки, черные ботинки и брюки. Прямо как в "Матрице". Он внимательно посмотрел на меня.
– Здравствуйте, – шепотом сказала я, – надеюсь, я не заставила вас ждать.
Он покачал головой, видимо символизируя этим, что он меня не ждал.
– Вот, – достала я из рюкзака папку с обильным количеством бумаг и одной диске-той и протянула ему, – это передала мать.
Он кивнул в знак благодарности, а потом протянул мне конверт, на котором было написано: "отдай матери".
– Я могу идти? – поинтересовалась я.
Он кивнул в знак того, что больше ему от меня ничего не надо.
– До свидания, – попрощалась я и поплелась обратно в метро.
Ну и тип. Интересно, он хоть иногда разговаривает или всю жизнь молчит. Может, он родился немым? Наверное, вряд ли, ведь он слышал, что я говорила. Скорей всего, ему просто не положено разговаривать.
Зайдя в метро, я облокотилась на стену и закрыла глаза. С собой не было даже де-нег, чтобы позвонить с автомата кому-нибудь. Думала, что домой я уже не попаду. Но, слава богу, через пол часа стало слегка полегче, и я, с трудом и ужасно медленно, пошла домой, еле передвигая ногами.

Совсем одиноко. Я теперь совсем одна. Лежу и плачу. Я совсем не хочу плакать, но я не могу быть сильной, привыкла выражать свои эмоции открыто, и никак не могу себя от этого отучить. А сейчас плачу вроде бы из-за какого-то пустяка. Два дня назад была та же самая ситуация, а плакать совсем не хотелось. Боль я почувствовала только сейчас. Нет. Я давно чувствовала эту разрушающую меня боль, просто не обращала на нее внима-ния, а теперь стало ужасно больно. Только сегодня почему-то на меня набрели грустные мысли. Раньше была Асечка, я могла выплакаться ей, а теперь ее нет. Сейчас уже никого нет. Я одна. От слез жжется кожа вокруг глаз. Валерьянка мне не помогает, не хочет оста-навливать этот поток. Но почему я только сейчас осознала, что осталась одна в этом ми-ре?! Если бы я просто была одна, я бы не переживала по этому поводу, я бы не ревела. Но я одинока, я всеми забыта, я никому не нужна. Буквально час назад, я была счастлива, я радовалась жизни, а теперь у меня истерика. Не верится, что когда-то в будущем у меня появится близкий человек. Боюсь, что я вечно останусь одинокой. Мать и отец от меня далеки, создается впечатление, что я им совершенно безразлична. Они живут в свое удо-вольствие по рознь друг от друга, и только, когда им что-то от меня понадобиться, они вспоминают, что у меня тоже есть свои потребности. Грустно, но иногда они даже могут забыть, что у них есть я. А еще хочется поскорее вырваться из школы. Все такие мелоч-ные и убогие, только и делают, что ходят пить в кафе. Ну не все, а большинство, но мой класс точно. Из 30 человек 2-3 нормальных человека. У нас в школе нет человека, в кото-ром  нуждаюсь я. Мне грустно и одиноко. Я никому не нужна, всем и так хорошо. По-смотрела на себя в зеркало. Во мне нет ничего, чтобы привлечь симпатичного парня. Вез-де жировые отложения, хотя и небольшие, на лице огромное количество угрей и воспа-ленных прыщей, руки непропорционально длинные, а от прически и следа не осталось. В кого я превращаюсь?! В жирный, прыщавый репейник! Но сейчас меня не волнует то, что мне страшно смотреть на себя в зеркало, меня волнует только то, что я совсем одинока. Я не хочу всю жизнь прожить в одиночестве. Только теперь я сам не могу поверить в то, что у меня может быть по-другому. Слезы все еще обжигали мое лицо. Никак не хотят останавливаться. Жила я себе спокойно и не мучилась, а тут на те вдруг поссорилась со своим собственным сознанием, и оно помутилось. Беспокоюсь о пустяках, впрочем, как обычно. Сначала вобью себе в голову, а потом мучаюсь, не зная, что с ними делать. Почему я не умею жить как другие? Их никто не мучает, вернее сказать ничто, живут они себе спокойно и ничего не чувствуют. Мне бы такую беззаботную жизнь… Нет! Беру сувои слова обратно. Я не намереваюсь меняться под воздействием минутной слабости. Но я не смогу справиться с одиночеством в моей жизни. Мне не хватает сил, чтобы его терпеть. Хочется с кем-нибудь поговорить…
На утро проснулась со свежей головой. На душе стало полегче. Но это меня не удивляет, я пол ночи провела в рассуждение о том, как я ненавижу одиночество. Знаю од-но, так мне больше жить нельзя. Необходимо срочно что-то менять, а то боюсь, что скоро зарасту плесенью и покроюсь мохом, ну или наоборот. Слава богу, мое самочувствие улучшилось по сравнению с тем, что было пару дней назад, когда я чуть не померла в метро. Я уже вполне основательно могу заняться кардинальным изменением моей бес-смысленной скучной жизни. На самом деле, если подумать, то какой-то особой потребно-сти в изменениях я не вижу. Моя жизнь слишком ужасна, чтобы в ней что-то менять. Ху-же не станет, но и лучше тоже. Настрой моей жизни не самый оптимистичный, но у меня по-другому и не бывает. Да и вообще, моя жизнь катится коту под хвост, я ничего не могу с этим поделать, да даже и не хочу. Что со мной творится? Надо хотя бы спортом занять-ся, говорят, он помогает от депрессии, да заодно он воспрепятствует обрастанию жиром. Но если хорошенько пошевелить мозгами, то мне, наверное, лень. Никогда не могла пере-бороть в себе эту заразу. Ненавижу ее, но не могу искоренить, потому что благодаря ей я отдыхаю.  Когда же, наконец, лень покинет мое тело? А вот теперь я конкретно несу чушь. Просто я никак не могу понять, что я хочу в себе изменить, что просто откорректи-ровать. Правда если мне так не нравится мое тело, я могу сесть на диету. Но тогда предва-рительно нужно идти к врачу, а я терпеть не могу врачей, мало ли насоветуют каких-нибудь таблеток, от которых я потом с ума сойду. Нет спасибо. Я уж лучше буду толстой, чем наркоманкой. Да в принципе я пока не жалуюсь на объем моей талии. Я, наверное, странная, но меня даже моя учеба устраивает. Не могу придумать, что мне поменять. Если только отдохнуть от постоянного контроля и недоверия хотя бы один день. Пока длились каникулы, я выходила из дому всего пару раз. Из-за моей болезни я все время общалась с "заботливой" родней, которая никак не могла понять, почему я поехала по маминым де-лам, находясь в таком состоянии. Я устала от постоянной опеки. Но вот как от нее отдох-нуть, я ума не приложу. На работу меня мать не пустит, в клуб тоже, да я бы туда и сама не пошла. Гулять тоже не хочется, хотя скорее не с кем. Очень тяжело переношу разрыв с Асей и Жуком. Никак не могла поверить, что наша дружба закончилась. Жизнь рушится на глазах.
Вечером пила зеленый чай. Теперь пью только зеленый чай и только без сахара. Зеленый чай ускоряет обмен веществ, так написано на листовке, а значит он поможет мне похудеть. А еще я не ем белый хлеб и шоколад. Исключила из рациона покупные сухари и лимонад. Пора приводить свою фигуру в порядок, а то моя самооценка опустилась уже ниже "уровня канализации". Я тут подумала, может мне постричься? Сделаю себе на го-лове ежик и буду зажигать. А еще говорят, что, когда обстригаешь волосы, то забываешь любовь. Правда, думаю, что ежик мне не пойдет, да и растила волосы в течение двух лет не для того, чтобы обстричь их в один из дней в порыве пессимистичного настроения. Я уже привыкла к этой длине волос.

Я смогла осознать чего мне по-настоящему хочется только тогда, когда чистила зу-бы. Обычно я находила решения волнующих меня задач за чтением, в школе, перед сном, но чтобы во время чистки зубов, такое со мной впервые. Правда и решение моей пробле-мы довольно специфическое и неисполнимое, к несчастью. Я хочу в психушку! Наверное, я на самом деле сумасшедшая, раз мне приходят в голову подобные мысли.  Не думаю, чтобы нормального человека тянуло в такое место, но мне кажется, что это единственный правильный выход в моей ситуации. Нервы совсем расшалились, я устала от общества в целом. Хочу тишины и покоя, хочу, чтобы меня никто не тревожил и не мешал мне рисо-вать. Надоело слушать, что учеба "сейчас" для меня важнее, чем мое хобби, особенно, ес-ли учесть, что "сейчас" длится уже в течение трех лет. Я хочу уединения. Вот только мне вдруг пришла в голову мысль, что в психиатрической больнице не бывает уединения. В принципе, мне было бы интересно пообщаться с людьми, у которых "съехала крыша", я бы, наверное, смогла открыть в своем творчестве новое направление. Я кстати тоже отно-шу себя к людям, у которых проблема с головой. Прошло немного времени с тех пор, как я рассталась с моими друзьями, но я регулярно стала разговаривать сама с собой. Я спра-шиваю у себя советов по поводу того, что мне надеть, как накраситься, иногда представ-ляю, что рядом со мной стоит человек, и я с ним разговариваю. Но самое неприятное то, что все это я говорю вслух. Не знаю нормально это или нет, но я конкретно переживаю. Не один из моих знакомых не испытывает подобного. Это периодически нагоняет на меня панику, иногда появляются неоправданные слезы. Я не хочу быть сумасшедшей! Я хочу быть как все, ничем не отличаться от остальных. А это мое раздвоение личности словно клеймо.
Я разлагаюсь от непривычки к одиночеству, никогда не была одна в течение такого долгого времени. Раньше всегда была в гуще событий, знала все сплетни, а теперь я сама по себе. В этом, конечно, нет ничего плохого, но я так не могу. А вдруг если я приму оди-ночество как должное, то мое "второе я" исчезнет?! Только я не до конца уверена, что смогу смириться с положением белой вороны. Может, мне действительно суждено по-пасть в больницу для умалишенных. А меня туда уже не тянет, хотя и прошло всего минут двадцать. Там не будет тишины и покоя, в котором я нуждаюсь, да и рисовать мне может наскучить. Вдохновение последнее время появляется редко, муза меня особо не жалует, а где гарантия в том, что она придет ко мне, когда я буду "вдали от дома". Если бы она была со мной, я могла бы стать великим художником, а, может, и не смогла бы, ведь рисую я не оттого, что у меня есть талант, а оттого, что мне просто нравится. Жаль, что у меня нет таланта.

Встала на пол часа раньше, чем собиралась. Будильник заклинило. Думала поне-житься в кровати, но резко захотелось почитать Булгакова. Давно уже собиралась дочи-тать "Мастера и Маргариту", но никак не было времени, вот сегодня и начну. Из-за моей любви к чтению пришлось перебираться за стол, никогда не любила читать лежа. Единст-венное, что меня расстроило, так это то, что после того как я оказалась за столом, желание читать просто испарилось, будто его и не было. Я снова ударилась в глубокие размышле-ния. Из-за своих "умных мыслей" я схожу с ума, и, видимо, одиночество не имеет никако-го отношения к этому. Сегодня мысли были особенные, давно уже такие не забредали в мою больную голову. Мне вдруг резко захотелось влюбиться, и, обязательно, чтобы по-любили меня. Сразу почему-то вспомнился какой-то американский сериал, в котором снимался очень красивый мужчина (он вспомнился первым), который любил красивую женщину (она была действительно очень красивая), но им пришлось расстаться, а на прощание он сказал ей: "Я буду любить тебя вечно!". А потом исчез. Я плакала. Мне было очень жаль их, ведь они любили друг друга, а им суждено было провести жизнь поодаль друг от друга. Но даже спустя много лет их чувства не угасли; он исполнил свое обещание – он любил ее до самой смерти. А чувства грызли их изнутри, мешали им жить спокойно. Вот и я хочу такой же вечной любви, как у этих героев сериала, но только не несчастной, а чтобы мой возлюбленный всегда был рядом. Не хочу страдать и мучаться. Да и уединения больше не хочу, хочу любви, большой и чистой. Что-то слишком быстро меняются мои желания, очень быстро.

Ненавижу себя! Ненавижу! Считаю себя предателем, единственное, что смягчает обстоятельство – это то, что я сделала это во имя правого дела. Но теперь я отчетливо по-нимаю, что не быть мне партизаном. Я ведь должна была молчать! Должна была! Я не имела морального права это говорить! Теперь душат слезы, не могу нормально заглотнуть воздуха, он так и остается во рту, не желая проходить в легкие. А вместо того, чтобы по-стигать физику, я сижу в туалете и пытаюсь успокоиться и осознать, зачем я так поступи-ла с подругой. Я предала человека, которого люблю! За это мне и умереть мало. Как я могла так поступить с Асечкой?!

Я пришла в школу за десять минут до звонка на урок. Некого из одноклассников в гардеробе еще (или уже) не встретила, но зато столкнулась с Асиной мачехой, которая яв-но кого-то ждала.
– Тебя-то я и ждала! – всплеснув руками, сказала она, смотря мне в глаза.
Ее глаза были очень глубокими, но в тоже время совсем холодными, может даже и злыми. От улыбки, которую она пыталась изобразить на еще молодом лице, стало не по себе, эта улыбка была злой.
– Чем могу вам помочь? – вежливо спросила я, пытаясь увернуться от ее пытливого взгляда.
Если бы я ушла, сославшись на неподготовленность к уроку, то все получилось бы намного лучше! Если бы я ушла! Но моя вежливость и чувство такта не позволили мне это сделать. Ах, как я теперь об этом жалею.
– Я хочу поговорить о твоих взаимоотношениях с моей падчерицей.
Зачем она спросила это у меня?! Зачем?!
– Знаете, я не хочу распространяться на эту тему ни с кем, потому что она имеет отношение только ко мне и к Асе. Скажем так, она, как мне кажется, не входит в вашу юрисдикцию, – попыталась я отклониться от разговора, но по всей вероятности эта жен-щина решила сделать вид, что не понимает, к чему я клоню.
– Почему вы с Асей больше не общаетесь? – не отступала от своего мачеха моей подруги.
– Да какая вам разница?! – вспылила я.
Она внимательно посмотрела на меня:
– Она дочь моего мужа, а он ее очень любит. Хочу сделать ему приятное, а заодно и объяснить ей, что не следует переживать из-за ссоры с такой девушкой как вы.
"Она жалеет о том, что мы поссорились!" – промелькнуло у меня в голове.
– А почему бы вам ни узнать у нее, в чем причина нашего разлада? – забыв все пра-вила приличия, спросила я.
– Потому что она отказывается со мной разговаривать, изображает партизана на допросе, – брезгливо сказала женщина.
– В нашей ссоре нет моей вины. Оставьте меня, пожалуйста!
Я развернулась и уже хотела идти, но она схватила меня за руку чуть повыше лок-тя:
– Я еще раз спрашиваю, почему вы поссорились?
– Потому что нам так хочется!
Она сжала мне руку настолько, что я невольно вскрикнула. Теперь я поняла, поче-му она сравнила Асю с партизаном на допросе.
– Вы не имеете права делать мне больно!
– А ты не имеешь права мне грубить!
– Я не общаюсь с вашей падчерицей потому, что она…
Я сказала ей правду, сказала то, что не хотела говорить, но должна была. Во мне разрывается два противоположных человека. Я знала, что должна была сказать потому, что хочу уберечь ее от возможной беды, но в тоже время, сказав ее мачехе, я предала ее доверие. Знание того, что я поступила правильно, не мешает мне испытывать угрызения совести. Я разрываюсь на части. Моя половина, которая всегда настаивает на правде, де-рется с половиной, которая не хотела говорить правду во имя спасения того, что осталось от дружбы. Я совершенно запуталась в том, что делаю.
После школы ко мне подошла Ася и с размаху ударила по щеке.
– Предательница! – крикнула мне Ася. – А я верила в нашу дружбу!
– Я должна была – попыталась возразить я – я не могла обмануть твою мачеху. Прости.
– Прости?! Что это за бред! Ты предательница! Я ненавижу тебя, чтоб мои глаза тебя нее видели! Лучше бы я никогда с тобой не знакомилась!
Мои чувства вновь растоптаны, в мою душу снова наплевано. Но теперь одиноче-ство чувствуется намного меньше. Не знаю, почему так получилось, просто стало как-то легче на душе. Я поняла, что от меня в этом мире тоже может что-то зависеть, это ощуще-ние довольно приятно. Но одновременно стало и как-то пасмурнее, ведь из-за меня доста-нется хорошему человеку. Пора уже забыть все это. Нужно жить в свое удовольствие. Хо-рошая фраза "жить в свое удовольствие", но вот только у меня так не получается, потому что очень часто мои интересы противоречат интересам другого человека. Я не могу по-нять жизнь.
На мое счастье дома никого не оказалось. Хотелось побыть одной, поразмышлять над тем, что я сделала, как следует все осмыслить. А за одно решила проверить свою электронную почту. Мне пришло несколько писем от бывших одноклассников, но эти письма читать желания не было, но было еще одно письмо от человека, чей адрес был мне не знаком. Увидела это письмо только тогда, когда собиралась уже выключать компьютер. Читать его хотелось не больше чем остальные письма, но любопытство взяло верх, и я кликнула на него курсором мышки.

Привет, красавица! Тогда в метро Ваш измученный вид меня покорил! Скорей всего Вы меня даже не заметили, но это ничего. Вы еще успеете оценить меня по достоинству. Вы главное не удивляйтесь, отку-да у меня Ваш адрес! Все совершенно легально. А еще я даю Вам слово, что Ваш адрес больше никто не узнает (от меня). Если Вы так и не поняли, кем я являюсь, то я поясню. Я тот, кто уступил Вам место в мет-ро. Я уверен, что Вы помните. Надеюсь на Ваш скорый ответ. Ваш Тайный Поклонник.

Я была несколько удивлена этим письмом. Да что там удивлена, я была несколько ошарашена. Сначала некоторое время я никак не могла вспомнить образ таинственного незнакомца, а, когда, наконец, он появился перед моими глазами, хоть и в размытом виде, я поняла, что молодой человек хорош, а значит сегодня мне повезло. Я решила быстро на-брать ответ.

Я рада, что ты написал! Может быть, встретимся как-нибудь? А еще хочу сказать спасибо за то, что уступил мне в метро место. Мне тогда было очень плохо.

Письмо, если его можно так назвать, получилось совсем коротким, но я осталась собой довольна. Хотя уже через несколько минут мне стало совершенно безразлично, что будет дальше, буду ли я общаться с этим мистером Икс или нет. Мня тяжело общаться с теми, кого не могу видеть в школе. Такой человек часто становится мне чужим. Не знаю почему, просто мне с ним тяжело общаться. Вот такое свойство у моего характера. Но в этот раз все было как-то по-другому. Просто этот человек не вызвал у меня интереса к своей персоне, было подозрительно то, что он узнал мой e-mail, хотя видел меня всего один раз.

                3

Растянувшись на кровати, я смотрела в потолок. Наконец-то наступило долгождан-ное воскресенье. Только в воскресенье я могла рисовать в свое удовольствие, только в воскресенье меня не заставляли по магазинам, мыть полы и посуду, убирать квартиру. Каждое воскресение этим занималась моя бабушка, а я была предоставлена себе на все 100%. Сей час всего десять утра. Не знаю, почему я проснулась так рано. Глаза все еще не хотели открываться, но и уснуть все еще не получалось. Я просто лежала и размышляла.  Не могла себе представить, чем буду заниматься сегодня. Булгаков уже был прочитан полностью, рисовать не хотелось абсолютно, да и лежать в кровати целый день тоже не обнадеживающая перспектива проведения выходного. Круто было бы, если человек мог полностью выспаться за три часа, сколько бы было сэкономлено времени, которое просто уходит зря в то время, когда спишь. Но если быть откровенной, то сейчас я хочу спать, и мне параллельно, что будет с упущенным временем… Только я начала погружаться в сон, как в соседней комнате, где жила моя бабушка, громко заиграла музыка. Резко оторвав голову от подушки, я укоризненно посмотрела на стену. Видимо, все же придется встать.
Первым делом я посмотрелась в зеркало. Отражение выглядело как обычно, только мои коротко обстриженные красные волосы привлекали все внимание. Это было мне на руку, так как они отвлекали внимание от моей далеко неидеальной фигуры. Но вот мать не оценила мою новую стрижку, я видела это по ее глазам, но она, будучи вежливым че-ловеком, мне ничего не сказала, просто закурила. В принципе я вполне осознавала, что я делаю, поэтому меня не интересовала реакция матери, а уж тем более бабушки, от них и так зависит слишком многое в моей жизни. Постриглась я ведь исключительно ради себя, мне надоел образ пай девочки, который мне придавали длинные волосы. А на выбор крас-ного цвета меня подтолкнул подарок отца – дранные красно-малиновые джинсы на бед-рах. Они выглядели намного эффектней моих широких штанов, и я решала выбрать самый экстравагантный цвет из тех, что предлагал ассортимент. Где бы я ни шла в новых джин-сах и с новой прической, все обязательно оборачивались. Более взрослое поколение не-одобрительно качало головой, дети показывали пальцем, а девушки фыркали оттого, что их парни смотрели мне в след. После приобретения нового имиджа, моя самооценка зна-чительно повысилась. Теперь я иногда могу смотреть на себя в зеркало и радоваться тому, что в нем вижу.
В голове мелькнула мысль, что я давно не залазила в Интернет. По идеи мне долж-но было уже прийти письмо от мистера Икс. И действительно, меня ждало письмо.

Здравствуйте, Вика. Я считал, что вы более приличная девушка, но ваше бескультурье меня не очень расстроило. Какое Вы имеете право общаться с незнакомым человеком на "ты"? Это неправильно. Но вы не переживайте, я смогу вас перевоспитать, если конечно вы захотите. Все так, как Вы захотите! Недавно видел вас на улице, вы были просто прекрасны, а новая прическа Вас очень красит, Вы стали более привле-кательной, более зрелой. Я смотрел в Ваши глаза, они словно бездонные океаны, а Ваша фигура выше вся-ких похвал, она очень женственная. Вы покорили меня. Я готов валяться у Ваших ног, целовать землю, по которой Вы ходите, я готов сделать все, что только Вам заблагорассудится. Ваш Поклонник.

Ну и письмо, он словно фанатик, но это не главное. Он влюблен в меня! В меня! Он выбрал меня за мою фигуру, за мои глаза, за мои волосы. Но он больше ничего обо мне не знает. Прямо как в доброй детской сказке. После того, как я прочитала его письмо, у меня моментально поднялось настроение, даже, несмотря на то что я совсем ничего не знаю об этом человеке. В голове помутнение, будто я влюбилась, но такого не может быть! Я ни-когда еще не влюблялась в человека, которого не знаю. Не могу понять своих чувств. Это глупо. Я чувствую себя пятилетней девочкой, которая теряет голову от теплых слов. Ви-димо мой головной мозг не осознает то, что испытывает мое сердце. Такое со мной в пер-вый раз. Боюсь, что диагноз очевиден. Я больна, но непросто больна, а больна любовью. А это значит, что мое желание исполнилось – я влюбилась. Только почему-то я не чувствую себя уж очень счастливой. Не нравится мне виртуальная любовь.

Мне очень приятно слышать, а точнее читать, от тебя такие слова. Я польщена. Думаю, что хочу с тобой встретиться. Мне действительно хочется тебя увидеть.

Через минуту после того, как меня уведомили о доставке письма, пришел его ответ.

Спасибо за Вашу "записку", я был счастлив ее получить. Не удивляйтесь тому, что мое письмо пришло так быстро. Как-нибудь потом я открою Вам свой секрет. А то, что я писал вам в своем предыдущем послании – чистая правда. Вы для меня святая. Мне достаточно посмотреть на Вас, и я уже счастлив. Не думайте, что у меня не все хорошо с головой, просто я полюбил вас с первого взгляда. Вы – ураган. Вы во-рвались в мою жизнь и оставили неизгладимые последствия. И хоть мне всего семнадцать лет, я уверен, что буду любить вас всю жизнь, даже если сам буду Вам безразличен. Вы – моя богиня. Вы – самая красивая женщина на планете. Ради Вас я готов на все. Я ЛЮБЛЮ ВАС.  Может, мы можем встретиться в три часа в парке, что напротив Вашего дома? Ваш Мистер Икс.

Прочитав письмо, я еще больше прониклась к нему доверием. Не может же плохой человек писать такие нежные письма! Точно не может! Ну и прейдя к такому выводу, я ответила ему, что согласна встретиться с ним.
До трех часов у меня еще огромное количество времени, но я не знаю, куда его деть. Рисовать мне не хотелось, читать тоже, а чтобы слушать музыку или смотреть теле-визор нужно, чтобы "добрые люди" включили электричество.
– Помой посуду! – крикнула мне мама с кухни.
– Сегодня воскресение, – спокойно ответила я. – Я сейчас ухожу.
Я быстро надела свои малиновые джинсы и черный топ, взяла свою спортивную сумку, которую мне подарили мои бывшие друзья и в которой всегда было все, что нужно, я быстро ушла из дома, подальше от домашних хлопот.
Солнце играло своими лучами в лужах, которые еще не высохли после вчерашнего дождя. Мне приходилось идти осторожно, чтобы не испачкать только что постиранные кеды. Я шла просто вперед, даже не догадываясь, куда все это меня приведет. Я просто шла, и в первый раз я не думала о том, что будет дальше. Вокруг было много людей, кото-рые смотрели на меня, но меня уже не интересовало, смотрят на меня или нет, я сама раз-глядывала людей, пытаясь понять, о чем они думают, глядя на меня. Но скоро мне это на-скучило. Понять ничего мне так и не удалось, и я решила вернуться к дому, чтобы во вре-мя прейти на встречу.
В парк я пришла на пол часа раньше назначенной встречи. Как ни странно, но здесь было достаточно пустынно. Я заняла скамейку недалеко от входа, и, достав из сумки то-мик Франсуазы Саган, решила дочитать повесть "Здравствуй, грусть". Мне нравится глав-ная героиня этого рассказа, свои интересы для нее важнее интересов окружающих. Она сильная, но одновременно и вредная. Да и Саган очень хорошо пишет. Я уважаю ее твор-чество.
– Здравствуй, красавица! – услышала я незнакомый голос у себя за спиной.
– Привет, – осторожно сказала я,– не хочешь выйти и показаться?
Передо мной встал молодой человек со спортивной фигурой, яркими голубыми глазами и в обтягивающих джинсах, который выгодно подчеркивали его накаченные ноги. Этот образ не хотел стыковаться с тем, как я себе его представляла. Конечно, может быть, в метро я и не смогла его разглядеть, как следует, но все же вид этого человека вызывал во мне подозрения.
– Кто ты? – осторожно спросила я, глядя незнакомцу в глаза.
– Тот, кто писал тебе письма, – невозмутимо ответил он.
Откуда он знает про письма? Не могу состыковать два факта в один. Не могу по-нять, говорит ли он правду. Тупик. А если я действительно ошибаюсь? Быть может, это он. Я конкретно запуталась. Да и вообще в моей жизни все как-то слишком запутано. Ду-маю, это все же тот парень из метро.
– Прости, я просто не узнала, – слегка улыбнулась я.
– Я так и понял – недовольно сказал он.
Он присел рядом со мной, положив руки на колени. Мы оба молчали.
– А почему ты решил мне написать, ведь ты не тот парень из метро? – спросила я.
– Да, я не уступал Вам места, но я решил проследовать за Вами, чтобы помочь, ес-ли что-то случиться. Я стоял в вагоне прямо напротив Вас, а Вы меня не видели. Я видел, как Вы смотрели на того парня, что уступил Вам место, и понял, что смогу с Вами позна-комиться, представившись им.
– Как вы узнали мой адрес?
– Я знаком с Вашим одноклассником; он откликнулся на мою просьбу вот и все. К несчастью его имя я Вам не могу открыть, но уверяю, я говорю Вам правду.
 – Я верю тебе.
Не знаю, почему я так сказала, на самом деле я не уверена, что могу ему доверять. Он уже обманул меня один раз, почему ему не сделать это вновь? И звучали его слова ис-кусственно, не говорит так современная молодежь.
– Давно хотел Вам представиться, меня зовут Поль.
– Вы не русский?
– Если это для Вас важно, то да; я поляк.
Показалось, что мой вопрос его обидел, но мне кажется, что в нем нет ничего тако-го, что могло его обидеть. Я же ни скинхед какой-нибудь. Не представляю о чем с ним го-ворить. Надо смываться.
– Простите, – обратился он ко мне, – я очень стеснительный и мне трудно изъяс-няться, но я хочу сказать, что Вы очень красивая и что я Вас безумно люблю.
Он ударил по моему самолюбию, я вновь повержена, теперь уже уходить совсем нет желания. Он даже ничего, симпатичный. Вот только бы обстричь чуть-чуть. А еще у меня покраснели щеки.
– Почему Вы покраснели? – сделав невинное лицо, спросил он.
Что за глупый вопрос? Разве можно такое спрашивать у девушки?! Да и почему он все время обращается "на вы"? По его манере говорить создается впечатление, что он от-морозок, но по его внешности это не скажешь. Не стыкуется его образ у меня в голове.
– Почему ты все время обращаешься ко мне "на вы", я же обычный человек, да еще и младше тебя. Я не уютно чувствую, когда ты так ко мне обращаешься. Проще сказать, мне это не нравится.
– Прости, Вика, если ты хочешь, я не буду говорить с тобой фамильярно.
– Так намного лучше – улыбнулась я.
Я ничего не могу понять. Я не могу даже ход своих мыслей уловить, а понять его тем более. Он точно не от мира сего.
– Вик, а можно взять тебя за руку? – преданно посмотрел на меня.
Один вопрос тупее другого. Вместо того чтобы спонтанно прижать меня к себе, он спрашивает, можно ли ему подержать меня за руку. И после этого ему семнадцать лет? В четырнадцать парни ведут себя "наглее".
– Понимаешь, в моей семье принято на первое место ставить желания окружаю-щих, поэтому я и спрашиваю, ты не думай ничего плохого, просто меня воспитали так, что желание любимой – закон, – как будто прочитав мои мысли, сказал Поль.
Он точно больной.
– Пожалуйста, – я протянула ему свою руку.
Он галантно поцеловал ее, а потом стиснул двумя руками. Ну и хватка. Как ни странно, но начинаю все больше проникаться к нему доверием. Он выглядит таким забот-ливым, нежным, а главное надежным. Не знаю, может, я в нем ошибаюсь, он больно он ненастоящий, слишком гибкий. Но я по уши влюблена в него, и в этом я уверена.
– Ты такая красивая, такая красивая, – шептал он на протяжении трех часов, что держал мою руку. – Ты самая лучшая из всех.
Я потихоньку начинала верить в то, что произносили его губы. Они шептали это настолько нежно, что я не выдержала и сама прижалась к нему, положив голову на его мужественное плечо. Никогда до этого не проявляла инициативу.
– Прости, но мне пора идти, – посмотрев на часы, грустно сказала я. – Может, смо-жем увидеться еще как-нибудь.
Не могла предположить, что будет потом. Захочет ли он встретиться со мной еще раз, или больше никогда не напишет. Я боялась.
– Ты будешь со мной встречаться? – на одном дыхании выпалил он.
Я смотрела на него как на сумасшедшего, сама этого не желая. Не знала, что отве-тить. Хотела сказать "да", но боялась, но в тоже время понимала, что если откажу, то могу потерять свое счастье. Я колебалась.
– Я все понял – грустно сказал он.
– Я согласна! – крикнула я, не удержав порыв своего сердца.
Его лицо расплылось в улыбке. Наверное, я тоже была счастлива в тот момент, не помню, скорей просто не хочется вспоминать.
Он поцеловал меня в щеку, а потом, взяв под руку, повел домой. Думаю, мы глупо смотрелись. Я со своей броской одеждой, в которой не соблюдается стиль, и он элегант-ный и подтянутый. Но он был моим!

                4

В течение недели мы виделись, чуть ли не каждый день. Он провожал меня после школы, обедал у меня дома, и мы шли гулять. Я совсем забыла об учебе, все мысли только о нем. Даже ночью я не могла спать спокойно. Представляла, что он лежит рядом и обни-мает меня, а потом целует, сначала в губы, потом в шею, потом аккуратно стягивает ноч-ную рубашку… Я бы не смогла отказать ему. Он покорил меня своим вежливым обхож-дением, своей аккуратностью, честностью. За неделю мы ни разу не поцеловались. Если бы он только попросил, я бы, не задумываясь, кивнула головой в знак согласия. Если бы он только попросил. Но мы с ним даже не целовались.
Он выполнял каждую мою прихоть, тратил на меня много денег, водя по различ-ным кафе, часами разговаривал по телефону, да еще и так непринужденно, что я полно-стью забыла о том, что когда-то в парке, он стеснялся признаться мне в любви. Он словно стал другим человеком. Но вместе с ним менялась и я. Я стала как-то проще относиться к жизни. Я просто научилась быть счастливой. Я действительно была счастлива, скорее он делал меня действительно счастливой. Не представляю, что было бы, если бы мы не по-знакомились.

Первый день новой недели начинался в радостном настроении. И хотя вставать бы-ло очень тяжело, я просто была счастлива оттого, что начался новый день. Контрастный душ моментально взбодрил меня, и вскоре я уже вышла на улицу, тихонько насвистывая какую-то попсовую мелодию. Не успела я отойти от дома метров на двадцать, как сзади меня кто-то шлепнул по спине.
– Привет! – услышала я из-за спины.
Я обернулась и увидела одну из своих одноклассниц.
– Не ожидала тебя увидеть, Люда, – улыбнулась я.
Она взяла меня под руку, и мы, весело болтая о пустяках, пошли в школу. С Люд-кой до этого дня мы почти не общались, я даже могу сказать, что мы даже здоровались редко.
Когда мы подходили к школе, я увидела достаточно неприятную сцену. Напротив входа стояла Ася, которая целовалась с Полем.
– Это случайно не твой парень? – с опаской спросила Люда.
– Не знаю, – словно в трансе сказала я. – Ты могла бы подождать меня пару минут в гардеробе, я хочу кое в чем разобраться.
– Я подожду, – кивнула она и направилась в школу.
Подойдя к Полю, я ударила его лицу.
– Что это значит?! – крикнула ему я.
Ася рассмеялась мне в лицо, а Поль не обращая внимания на мое недовольство, продолжал обнимать Асю.
– Не думала, что ты так быстро купишься на наш маленький розыгрыш! - смеясь, сказала Ася.
– То есть вес те слова, что ты говорил мне – сплошная ложь? – чуть не плача спро-сила я. – Ты никогда ко мне ничего не чувствовал?
– Не зря я собираюсь поступать в театральное училище, – хмыкнул Поль, смотря мне в глаза. – Ты думаешь, что я мог влюбиться в тебя? Ха-ха! Да ты о себе слишком вы-сокого мнения. Тебе не мешало бы сесть на диету! Ха-ха! Она думала, что я в нее влюбил-ся! – посмотрел он на Асю.
– Витя, давай расскажем ей всю правду, чтобы она не мучалась, – улыбнулась Ася.
Он даже своего настоящего имени не назвал.
– Рассказывай.
Асины губы растянулись в улыбке, и, откашлявшись, она начала рассказывать ис-торию своей мести:
– На самом деле все достаточно прозаично, – улыбаясь, сказала Ася. – Когда ты сказала мачехи правду о том, что я пью, ты поступила опрометчиво. За те годы, что мы общались, ты могла бы уяснить себе, что я не прощаю обид. Я сразу дала себе слово, что отомщу, оставалось только ждать удобного случая. А он подвернулся скоро. Мой по уши влюбленный в тебя брат увидел ту сцену в метро и рассказал мне. После недолгого сове-щания с Виктором, мы согласовали план действий. Жук же отказался участвовать, сказав, что я поступаю подло. Мы теперь вообще не общаемся. Кстати в нашем разрыве косвенно виновата ты. Я прекрасно знаю, что отношения для тебя больная тема, но ты, несмотря на все, раз за разом так и погружаешься в них с головой. А значит обмануть тебя не сложно. Виктор согласился сыграть роль влюбленного в тебя парня. В принципе, я не думала, что ты клюнешь так быстро, предполагала, что придется с тобой повозиться. Ты сама полете-ла в клетку. А потом оставалось не долго. Как только мы поняли, что ты вновь сожгла мосты, мы решили открыть карты. Теперь ты все знаешь. Тебя никто не любил, а слова на самом деле предназначались мне. Забавно, не правда ли?
Я посмотрела в ее ясные глаза. В них больше не было прежней доброй и счастли-вой Аси. В них был холод, боль, ненависть. Почему-то я обвинила себя в том, что случи-лось с моей бывшей подругой.
– Спасибо, что открыли мне глаза, – улыбнулась я.
Я отвернулась и пошла в школу. Голова была наклонена вперед. Слезы падали на землю. Было больно. Не хотелось верить, что это произошло со мной. Просто расхотелось жить. Уже собираясь открыть дверь в школу, я вдруг резко повернулась на сто восемьде-сят градусов и еще раз посмотрела на Поля. Я не хотела называть его Виктором, потому что это имя приносило боль, а Поль успокаивало.
В гардеробе меня дожидалась Люда.
– Я уж думала, что ты не вернешься, – глупо пошутила она.
Я посмотрела на нее отрешенным взглядом. Увидев меня в таком состоянии, она опешила.
– Я пошла, а то скоро звонок будет, – сказала она и пошла в класс.
А я не могла шевельнуться, я стояла и смотрела ей в след. Неужели я выгляжу так ужасно?
Вернувшись домой, я поняла, что не хочу больше жить. Появился страх, что со мной так будут поступать все без исключения. После такого стресса жить не захочется никому. Я открыла окно и посмотрела вниз. Двор был пустынен. Как мне хотелось просто сделать шаг и уйти от всех проблем.
Зазвонил телефон.
– Только его не хватало, – буркнула я и взяла трубку. – Алло.
– Вика, это Людка, – услышала я на другом конце провода. – Прости, что убежала от тебя сегодня. Просто не знала, что сказать. Ася всей школе растрезвонила, что про-изошло. Я тебе соболезную, хотя и знаю, что от моих слов легче не станет. Я хотела ска-зать одну очень важную вещь. Тебе очень тяжело, ты думаешь, что весь мир против тебя, что никому нет дела до твоих нужд, что тебя никогда не полюбят. Не верь своему воспа-ленному воображению! Всегда найдутся люди, которые примут тебя со всеми недостат-ками и достоинствами, плюсами и минусами, просто такой, какая ты есть на самом деле! Думаешь, я несу чушь? Вполне вероятно. Но ты прислушайся к своему сердцу, оно само даст тебе ответ. Если тебе плохо, это не повод заканчивать жизнь. Нельзя отступать перед трудностями, ведь жизнь – это борьба, и выживает в ней только сильнейший. Живи просто во имя себя! Может, в будущем ты сможешь сделать что-нибудь полезное для мира.
И пусть даже сейчас я повторюсь, пусть эту мысль трезвонят на всех углах, я про-сто с ней согласна, поэтому и скажу. У каждого в голове живут свои тараканы, и иногда они выползают наружу в виде стресса, депрессии или просто злобы. Но не слушай их бредни, не обращай внимания на их голоса, живи сама, не слушая их, и ты будешь счаст-лива. Пожалуй, это все, что я хотела сказать.
В трубке зазвучали короткие гудки. Я не успела сказать "спасибо" и хотела позво-нить, но потом передумала. Я, посмотрев еще раз во двор, просто закрыла окно и тихонько прошептала:
– Спасибо, Люда.
                Январь 2004 г.