Летняя жара

Летняя жара в этом году затянулась до сентября. Через подоконник раскрытого окна переливался зной. Распаренный уличный шум казался вязким, как не удавшееся желе.
Тамара вытерла полотенцем вспотевший лоб.
«Хоть бы ветерок повеял, что ли…»
Она на мгновенье приостановилась, покрутила плечами, и снова взяла в руки нож.
Капуста ложилась кружевной стружкой.
Движения ножа: частые -  сверху-вниз, и редкое, чуть замедленное продольное движение по доске, отправляющее капусту в таз. Руки режут, берут следующий качан и обстругивают его до кочерыжки.
На кухонной плите закипает чайник. Тамара оставляет нож, чтобы переставить его на стол. Мимоходом мешает мерно булькающий мясной соус.
«Чтобы не пригорел»,- думает женщина.
Последнее время она все чаще мысленно разговаривает сама с собой. Как будто объясняет себе, как маленькой, каждое  движение.
От плиты пышет жаром. Лицо, шея и грудь вновь покрываются  потом. Полотенце на шее уже давно влажное. Тамаре противно, но идти за чистым нет сил. И она возвращается  к доске с капустой.
Нож стучит, создавая ритмическую фонограмму для мыслей, и чуть перекрывая бормотание телевизора. Заканчивается очередная серия очередного сериала, и на Тамару один за другим обрушиваются рекламные ролики. Она их смотрит также как и сериал: время от времени поднимая от доски глаза, встречая сетчаткой картинку с экрана и не пропуская ее в мозг чрез фильтр своих мыслей.
«…в ванной отваливается кафель. Что с ним делать? Приклеиваю одну плитку – отваливается другая. Постоянно. Женя говорит, что у нее тоже так, потому что в ванной большая влажность. Но это же – ванна!.. Надо успеть хотя бы косметический ремонт сделать до холодов, а уже сентябрь… Уже сентябрь, ребенку пора покупать обувь на зиму. Потом все буде такое дорогое, да и ходить ему не в чем будет, если вдруг похолодает. А еще курточка! Ту он порвал в конце прошлой зимы, как я могла забыть – еще все думала: «зашью, зашью…», а там зашивать–то не чего, сплошная рвань.
Где он сейчас бегает? Придет наверняка весь грязный, а уроки еще не сделал. Мой его, потом он скажет, что спать хочет. Он отвязал Акбарса или нет? »- Тамара выглянула в окно. – «Бедная собака, надо будет ее взять с собой, когда пойду в магазин. Господи! Еще и в магазин тащиться по этой жаре! Надо не забыть купить молоко. Ох, какие я там видела трусики! Где бы  взять денег? »
Где взять денег? Она вытерла тыльной стороной ладони лоб. Лезвие прошло так близко от лица.
А еще ей надо было купить себе хотя бы пару колготок и поставить набойки на зимние сапоги. Но об этом она не думала. Она уже давно решила не думать ни о чем подобном. Зачем? Женщинам и так хватает расстройств по пустякам.
Тамара кинула взгляд на часы. Без двадцати семь. Меньше чем через полчаса придет ее благоверный. Тамара посмотрела на плиту. Соус есть, еще - пожарить картошки и сделать салат, и можно считать – ужин готов. Она накрыла таз с капустой доской и поставила его на пол под стол. Капуста может подождать.
«Надо успеть сбегать в магазин».
Когда картошка была почти готова, женщина отключила плиту, и, схватив кошелек, выскочила за дверь.
Дорожка через сад была короткой, ровно на столько, чтобы успеть заколоть волосы на затылке.
Акбарс завилял хвостом.
- Не скули, не скули, - Тамара отстегивала ошейник от поводка, - сейчас пойдешь с мамой гулять.
- Как дела? – спросила из-за забора соседка.
Тамара приветственно маханула рукой и закивала. Мол: ничего, как у вас?
Перед закрытием в магазине почти никого не было. Тамара с полной корзиной стояла перед стеллажами, пытаясь вспомнить, что еще она забывает взять. Навалившись локтем на прилавок, на Тамару скучающе смотрела продавщица.
Их глаза встретились. Два уставших  взгляда, с проходящими за зрачками колонками цифр, обрывками воспоминаний и мыслей. Они не увидели друг друга.
Закрывая  за собой стеклянную дверь, Тамара прикоснулась ладонью к своему отражению. Она нахмурилась. Было что-то в этом прикосновении. Что-то знакомое. Что-то, что нужно вспомнить. Не ухватив ниточку ассоциаций, Тамара отвернулась от отражения, как от необходимости что-либо вспоминать.
Когда-то она решила – пусть идет как идет. И все шло так как шло.
Вечером, вернее уже ночью, в которую у нее плавно переходил каждый вечер, Тамара оставалась наедине с разгромленной кухней. Под звук мерно работающего в гостиной телевизора, она мыла квадраты линолеума.
«Посуды гора… оставить на завтра или сейчас вымыть?»
К ночи жара спадала. Приносимый с моря бриз разбавлял ее легкой прохладой.
Из гостиной донеслись звуки стрельбы.
«Опять где-то воюют. Сколько же можно? Для чего детей рожать, если они потом друг друга убивают…»
Отжав тряпку последний раз, Тамара вспомнила липкую жару нарастающую утром с каждой минутой. Вздохнула и подошла к раковине.
Вода всегда успокаивала ее. Шлейф струи разбивался о ее кисти и падал вниз.
Женщина поворачивала ладонь, наблюдая как меняется абрис струи.
Снова подспудно возникло неуловимо зыбкое воспоминание.
«Что-то похожее на тень от сна»,- решила она. Это ее встревожило. Почему есть что-то, заставляющее ее мысли постоянно спотыкаться и возвращающее ее к одним и тем же ощущениям. А главное : почему она не может понять что это?
Блестящая чистотой кухня осталась за спиной. Тамара вошла в гостиную. Напротив мерцающего телевизора, похрапывая, свернулся на диване муж. Тамара пощелкала кнопками пульта. На экране каналы сменяли один другой, и женщина переключила свое внимание на их череду.
«Где-то что-то происходит…»
Ежевечернее напряжение спадало. В обычную усталость.
Тамара зевнула. Посмотрела не часы – двенадцать.
Она потянулась. И принялась расталкивать мужа. Он невразумительно бормотал о работе, о  начальстве и слабо сопротивлялся. Тома пожала плечами.
«Значит, буду спать одна…»
Прикосновение простыней успокоило ее изнемогшую от жары кожу. Тома улыбнулась. Ожидание сна было приятным.

…легкая вуаль. Она почувствовала его взгляд. Отвела руку с кружевом рукава, от глаз и обернулась. Он был высок и статен.
- Стою и смотрю на тебя.
- Когда ты вошел? Я не слышала твоих шагов...
Он улыбнулся. Подошел и погладил ее по волосам.
- Почему ты смотришь сквозь кружева на лес? Это игра?
- Может быть. А может быть - это просто красиво.
Он поднес ее руку  своим глазам. Ткань спадала с тонкого запястья, пряча лицо.
- Лес кажется укутанным белыми  облаками. Как будто, придуманный лес из сказки.
 Она подумала, что он самый прекрасный мужчина на свете.  Почувствовала поцелуй кончиками пальцев и услышала:
- Я люблю тебя.
Прижалась носом и лбом к мощной груди. Рука лаской скользнула по шее и плечу. От мужчины пахло ветром.
«Никогда не забуду этот запах. Так пахнет свобода. И  мое счастье.»
- Я так скучаю, когда тебя нет рядом.
Она подняла голову и увидела свое отражение в его глазах.
Это напомнило что-то. Кольнуло сердце предчувствие беды.
- Что-то случилось? Ты хмуришься . Мне не нравиться, когда ты хмуришься. Но это тоже красиво.
« Я не буду ничего вспоминать. Ведь это наверняка плохо.»
- Пойдем к озеру.
Она кивнула:
- Пойдем.
- Оденься потеплей, там сегодня туман…
Лодка легко скользнула в воду. Он несколько раз оттолкнулся от дна, выводя лодку на глубину. Вдоль берега росли раскидистые кусты, усыпанные небольшими розовыми цветами. Иногда лодка проплывала под ними, и над ее головой сводом скрещивались тонкокорые гибкие ветви. Можно было прикоснуться к листве. Можно было сорвать цветок. Можно было опустить ладонь в воду, как живое маленькое  весло, о которое ломаются строгие прямые волны.
 И следить как меняется абрис струи бьющей о пальцы…
Она выдернула руку, стряхнула с пальцев капли и с тревогой посмотрела в воду. И успокоилась. В зеленоватой глубине не отражалось ничего, кроме дымки. Над этим озером всегда был туман.
Женщина легла на дно лодки, удобно устроившись на мягких подушках.
- Иди ко мне.
Объятья были долгожданными и теплыми.
Долгими.

Тамара проснулась, когда уже рассвело. Она лежала с открытыми глазами, глядя в потолок. Легкий ветерок играл с занавеской на окне. На подоконнике посапывала кошка.
Рядом вздохнули. Тамара повернула голову.
Вскочила. Отпрыгнула в угол, к окну, зажимая ладонью сведенный судорогой в немом крике рот.
Потом тихонько сползла спиной по стене. Дрожащей рукой, оттирая холодный пот со лба.
«Я схожу с ума. Какой ужас – я схожу с ума.»
Тома села на пол и прижалась лбом к ребру батареи. Зажмурилась.
«Это же надо: не узнать собственного мужа. Как я испугалась, Господи..! Показалось: кто-то чужой, а я лежу рядом…Вот ведь ужас-то !»
Она встала и добрела до кровати. Начинался новый день. Солнце вползало в спальню, разбрасываясь лучами. От трюмо по стенам запрыгали зайчики. Тома не смотрела на отражение сидящей на кровати женщины. Сутулые плечи, как будто сдавленные наступлением обычных будней. Смятая майка.
А на часах без 15 семь. Пора готовить завтрак. Потом не успеть. А еще закончить и отвезти на рынок знакомой скупщице капусту. В душ, в душ !
Вода успокаивала. Как всегда.
В запотевшем зеркале, словно в дымке, она увидела себя. Отраженные глаза видели лес и озеро за ее плечами.
Размыто, слишком не четко.
Тамара сморгнула. Прикоснулась пятерней к запотевшей поверхности.
Как витраж отпечаток руки. И там где он смазал  влагу с зеркала ясно видно ее лицо, унылые уголочки рта и лапки морщинок. 

А вокруг, по мареву домик и окруженное лесными кустами озеро, по которому плывет  лодка.   

Тамара заплакала. Она вытерла полотенцем зеркало. Потом тем же полотенцем размазала по щекам слезы. Шмыгнула носом и села на давно не работающую стиральную машинку.
« Там, на озере не хватало белых лилий,»- подумала она.-«Растущие у воды и постоянно цветущие в тумане цветы. Я хочу увидеть их там. Там они могут цвести постоянно. Там это возможно.»
Слеза прочертила дорожку на щеке.
« Там…»
В гостиной муж включил телевизор. Он громко зевал и разговаривал сам с собой. Или все же с ней, Тамарой ?
«Как мало счастья .И  как мало для счастья…»
- Мы завтракать будем сегодня? – кричал муж.- Ты слышишь меня?- он постучал в дверь.- Что ты там делаешь так долго? Что можно столько времени делать в ванной?
Тамара до отказа открутила кран с горячей водой. Зеркало перед ней медленно покрывалось испариной.