Освободитель Часть 3

Часть 3
Освободитель
Поэтому совершенномудрый, совершая дела, предпочитает недеяние; осуществляя учение, не прибегает к словам; вызывая изменения вещей, не осуществляет их сам; создавая, не обладает [тем, что создано]; приводя в движение, не прилагает к этому усилий; успешно завершая [что-либо], не гордится. Поскольку он не гордится, его заслуги не могут быть отброшены. (Лао – цзы. Дао)

События развивались стремительно. И не было места негативу. По крайней мере, так казалось тем, кто наблюдал это со стороны.
Никто не подозревал, какого напряжения, каких усилий стоило всё это их всемогущему Учителю. Наверно, он один замечал углубляющиеся морщинки, прибывающую седину, зреющую в самой глубине усталость от постоянного напряжения.
Истинное Дао, это – ничегонеделание. Но, вместе с тем, Дао - готовность к переменам. А перемены делаются нашими руками. И те, кто принимает на себя делание во имя Дао, теряют бессмертие.
Не было уже столько времени, как раньше, на поддержание себя в физической и психической форме. График его стал очень напряжённым. Не спасал даже ни «Форд» с никогда неунывающим Васей, ни то, что он практически перестал бывать на своей «основной» работе, дающей ему хлеб насущный – там ему ещё платили деньги.
Произошло всё так, как он рассчитал: где-то через неделю после известных событий до конторы дошло распоряжение о том, что компьютерный народ опять переводится на старые места работы. Контора только что избавилась от нескольких человек, уволив их по сокращению штатов. Неожиданно свалившиеся «новые» старые кадры становились головной болью для руководства, отдела кадров и планового отдела.
Всем было очевидно, что их поставили на счётчик до следующего сокращения. Если не всех – без них бы совсем встала бухгалтерия и очень сильно осложнилась бы работа почти всех других служб и отделов – то Генриха точно. Системе не нужны были Спасители человечества.
Отторгнув его, система вовсе перестала интересоваться, чем он занимается, предоставив его самому себе. Естественно, это было очень полезно для Дела.
Очень много времени уходило на подготовку к занятиям. Нельзя было расслабляться, требовалось постоянно поддерживать высочайший духовный уровень всего материала. Без него практические процедуры по управлению дыханием (пранайяме) и укрепляющим упражнениям и позам (асанам) превращались в обычную гимнастику.
Генрих постоянно подчёркивал, насколько важны духовная чистота (йяма) и соблюдение Законов Жизни – уважение к окружающим, честность и другие (нийяма).
Конференц-зал, где они традиционно проводили «уроки посвящения», превратился в тренировочный зал. Трансляция велась через Костин сайт. Поклонники и фанаты записывали на видео каждое слово, каждый жест. Первый экран вынесли на улицу, разместили в прилегающем сквере, и любой желающий мог принять участие в уроках.
Но и этого было бы мало, если бы не подоспевшие новые экраны, выписанные Нахтигалем. Их установили в арендованных залах и на открытых площадках по всему городу. К величайшей радости фирмы он заказал ещё партию и заверил, что скоро их потребуются десятки.
Фирма предвкушала огромные доходы, и была права в своих расчётах.
Народ начал духовно прозревать. Самые первые слушатели принадлежали к деловому миру и прекрасно понимали, что на бесплатном потреблении далеко не уедешь. Постоянно общаясь между собой, они приняли решение создать Фонд Учителя.
Распорядителями Фонда назначили самых компетентных и порядочных, по общему мнению, людей из своих рядов. Как только Фонд был создан и объявил о своём существовании, в него потекли деньги. Большие деньги.
Количество учеников уже не поддавалось исчислению. Вначале охват расширялся как круги на воде. Потом стал больше напоминать процесс кристаллизации металлов – в разных местах образовывались локальные очаги и охватывали окружающее пространство. Интернет не имеет границ.
Очень много времени в начале занимала почта. Валом валили письма – с вопросами, мнениями, предложениями и всем, чем угодно.
Но на первом месте, оставляя по объёму далеко позади все остальные, шли благодарности за возвращённое или подаренное здоровье. Это был феномен, которого Генрих никак не ожидал.
Люди выздоравливали. Исцелялись. Никогда он не замечал за собой таких способностей, даже при непосредственном воздействии. А тут это происходило с экрана, во многих случаях даже через Интернет.
Всё обдумав, он понял, что это опять же не чудо, не мистика. Люди исцеляли себя сами, своей верой, убеждённостью в том, что он – всемогущий целитель. Это было обычное самовнушение. Сначала они внушали себе свои болезни, а потом так же внушали исцеление. Это внушение многократно усиливалось рассказами и показами других, уже исцелившихся.
Каждому не терпелось рассказать о своей истории, о чуде, происшедшем лично с ним. Такова природа человека. Её-то Генрих очень хорошо знал и потому этот феномен не стал для него чудом. Он его понял и объяснил для себя.
Некоторые даже пытались вести подсчёт этих писем и этих случаев, после чего Генрих стал ещё меньше доверять всему этому. Он знал: где приходят цифры, там уходит истина. Как исследователь своими измерениями вносит искажения в исследуемый объект, так и здесь работа с цифрами, классифицирование, раскладывание по своим полочкам неизбежно затуманит и без того нереальную картину.
Он не интересовался этим, как и всей почтой вообще. Это дело пришлось взять на себя Заславскому. Он стал секретарём при Учителе. Помогало то, что образ мышления у них был одинаков.
Ещё ему помогали добровольцы из числа заядлых интернетчиков. Каждый считал для себя святым делом послужить Учителю. Образовались клубы фанатов – интернетчики любят такие формы.
Иногда Заславский советовался с Генрихом, когда приходили особо интересные и важные письма, они вдвоём сочиняли ответы и подключали самых интересных корреспондентов к общему делу.
Среди первых пришло письмо от одной целительницы – реальной, получившей этот дар от Бога и излечившей уже многих. Она была мудрым человеком, любила людей всем сердцем и желала им добра. Для максимального использования своего дара она получила медицинское образование и позаботилась о лицензии. Генрих встретился с ней, они делились своими размышлениями, она предлагала свою помощь, надеясь, что так сможет принести ещё больше пользы.
Генрих очень тепло отнёсся к ней, они много говорили, обсуждали совместные проекты, и решили, что она будет заниматься с инвалидами. А там посмотрим.
Было ещё много умных, добрых писем от людей, болеющих за ближних, за страну. Многим из них он находил применение.
А помощников требовалось всё больше и больше. Первая команда, отобранная Генрихом, была задействована на полную катушку. У каждого было своё дело, которое он сам себе выбрал, и все они вливались в общий процесс возрождения.
Они часто собирались, делились мнениями, успехами, предложениями. Генрих глубоко вникал в работу каждого, для него не существовало мелочей.
И вместе с тем некоторым направлениям он уделял особое внимание. Это относилось, во-первых, к работе с инвалидами, которая началась с клуба афганцев и достигла там потрясающих успехов, а затем распространилась на многих других страждущих.
Но ещё большее значение для него имела работа с малолетними наркоманами, которую взяла на себя когда-то скучающая от безделья супруга одного из бизнесменов, Генрих заприметил её ещё на галерее конференц-зала. Она оказалась чуткой и мудрой натурой, принявшей очень близко к сердцу боль за несчастных.
Эта работа требовала невероятной тонкости, терпения и отваги, поскольку приходилось противостоять криминалу. Генрих тоже много времени отдавал этой деятельности, не упуская из внимания все её детали.
В таком огромном деле не обходилось без прямых контактов с тёмными сторонами окружающей действительности – ведь вокруг пока ещё существовал ад, и дело Учителя в том и состояло, чтобы уничтожить его.
Так, почуяв возможность поживиться, к нему пытались прилепиться всевозможные авантюристы, профессионалы по созданию пирамид, просто мошенники.
Их без труда вычисляли, ведь всегда можно было обратиться с запросом на сайт непосредственно в Центр Учителя и удостовериться в правомочности того или иного «деятеля».
Дошло до того, что один из фальшивых офисов, выдававших себя за пункт приёма пожертвований в Фонд Учителя, просто разгромили, а его создателей крепко избили. И никакая охрана не смогла помочь.
Тот факт, что все наличные, уже собранные незадачливыми бизнесменами и находившиеся в офисе, до последнего рубля передали в законный Фонд, говорил сам за себя. Грязь не липла к святому делу Учителя. Слишком много защитников имело оно во всех слоях.
Национальная идея сама оберегала себя и тех, кто её физически воплощал.

#   #   #

…Генрих подъехал немного раньше. Требовалось обсудить с Заславским некоторые назревшие вопросы. Кроме того, у Заславского был какой-то «важный разговор». Генрих не догадывался, о чём, и это вызывало его дополнительный интерес.
Начали с почты.
Интернетовской, а ранее фидошной почты, как и вообще виртуальной, Генрих не то, чтобы побаивался, но сторонился. По крайней мере, старался без необходимости ею не пользоваться. Это отношение к ней зародилось в нём ещё в пору ФИДО.
Во-первых, сказывалась его скромность: он прекрасно отдавал себе отчёт в том, что его послания уходят в мир и становятся доступными в любой точке планеты. Он как бы раскрывал душу перед всем миром.
А, во-вторых, он многократно убеждался, просматривая множество фидошных конференций, насколько насыщен мир исчадиями ада. Насколько многочисленна категория людей, которые, в отсутствии посторонних глаз, считают наивысшим удовольствием написать гнусное слово на заборе, что-то сломать или разбить, нагадить или совершить ещё какую-нибудь подленькую пакость.
Величайшее раздолье наступило для таких типов с приходом электронной почты, особенно любительских сетей. Благодаря им, ФИДО, созданная как сеть друзей, постепенно превратилась в гнусную помойку. Они специально выискивали самые чистые, высокие конференции и гадили там.
Эти мелкие пакостники сами жили и барахтались в духовной грязи и дерьме и не представляли другой жизни.
Интернет стал для них ещё большим раздольем. Он предоставил широкие возможности причинять с помощью вирусов, распространяемых через электронную почту, не только духовный ущерб, но и материальный и физический, причём в огромных масштабах
Этим служителям Сатаны, любителям духовного вандализма, обычно и в голову не приходило, что наибольший вред они причиняют сами себе.
Им тоже требовалась помощь, но работу с ними Генрих пока отложил.
Заславский был более устойчив к подобным извращениям человеческой психики. К тому же к нему попадала уже препарированная почта, без мусора. Необъятный штат помощников избавлял его от грязной и рутинной работы.
Они вдвоём просмотрели и обсудили наиболее интересные письма последних дней. Сочинили ответы. Росло число толковых, способных принести реальную пользу, помощников. Они обнаруживались уже во всех уголках.
 Немного беспокоили фанатики, поклонники с неустойчивой психикой. Требовалась высочайшая точность и тактичность в общении с ними. В оценке людей Генрих всегда исходил из их побуждений, и в данном случае понимал, что в конечном итоге они тоже желают добра, но им не хватает чувства меры. В принципе и к этим людям можно было подобрать ключик. Они тоже нуждались в спасении.
Наконец с почтой разобрались.
Заславский заказал кофе и начал излагать суть нового поворота в их предприятии.
В их немалом клубном списке деловых людей не обошлось без человека, неравнодушного к политике, да и было бы странно, если бы при общем кипении политических страстей они остались в стороне. Члены клуба в большинстве своём сторонились государства, не ожидая от него ничего хорошего и не желая иметь с ним дел сверх положенных по закону.
Но при этом прекрасно понимали, что с государственной поддержкой могли бы решить гораздо больше проблем, в том числе и государственных. И поэтому в принципе соглашались со своим увлечённым политикой собратом в его стремлениях ввести кого-то из их рядов в управляющие органы.
Регулярно, на всякого уровня выборах, они выставляли кандидатуры из своих людей, пока без особого успеха.
Но это было раньше. Сейчас же ситуация сложилась другая.
Истекал срок губернаторства. Всё назойливей становились напоминания об этом в средствах массовой информации. Пока, правда, без конкретных личностей.
К тому же Центральный избирком в целях экономии решил выборы губернатора совместить с довыборами в Госдуму от региона. Эти назревающие события вызывали озабоченные раздумья у любителей политических игр.
А здесь ещё вступало в игру новое, очень весомое обстоятельство – сногсшибательная и продолжающая расти популярность движения Учителя. Вырисовывались радужные перспективы.
Заславский успел изложить всё это ещё до прихода Политика – так они прозвали  своего увлечённого ею человека.
Он влетел, впорхнул, и, поздоровавшись, сходу начал излагать свои соображения:
- Это же беспроигрышная комбинация. Мы все видим, что творится. Вас же на руках занесут в губернаторское кресло. А захотим – и в Госдуму. Да в любое. Вы ещё не считали, сколько за вами стоит?
Генрих молчал. Заславский, поняв всё, остудил пыл Политика:
- Постой, Тимофеич. Не трандычи, не в агитклубе. Ты, похоже, считаешь, что всё решено?
Тимофеич понял, что вышел из реальности. Не все помешаны на политике, как он:
- Ну, хорошо, я понимаю. Надо по порядку. Давайте говорить с ваших позиций. Вы, возможно, думаете, что у Подгурского крыша на политике поехала. А давайте рассуждать с вашей точки зрения, но с моими дополнениями. Я же всё понимаю, вижу, какое дело вы затеяли. Большое, грандиозное дело. Я понимаю, что вы хотите всю страну перевернуть, с головы на ноги поставить. Так ведь и я о том же! Вы что же, хотите с ваших экранов, с Интернета, разговорами и гимнастикой это сделать? Это не государственные рычаги. Этим вы в государстве ничего не измените. Кроме сознания, я согласен. Так ведь потом, когда оно изменится, всё равно же к этому придёте. Государственные рычаги – это законы, Дума, большинство в Думе. А воплощает их власть, в том числе и местная.
Заславский смотрел на Генриха, пытаясь угадать его мнение:
- Верно излагает, как ты считаешь?
- Верно-верно, пусть дальше излагает, - Генрих уже просчитал, хотел выяснить, что скажет Подгурский.
- Выдвигаем кандидата, и – вперёд.
- Кого?
- Ну, лидера. За кем все пойдут?
- Учителя?
- Ну да.
- Генриха Генриховича Грина?
- Конечно.
- Уже не так очевидно. Электорат непредсказуем, вы же это лучше всех нас должны знать. Учитель – да, Учитель – кумир, светило, Солнце, а Генрих Генрихович Грин нечто совсем другое, пожалуй, прямо противоположное. Для масс. Мы же на массы ставим.
Пока говорил Подгурский, пока шёл этот диалог, Генрих принимал решение.
Как же это он сам не увидел того, о чем толкует Подгурский? Ведь прав Подгурский. Как они собрались переворачивать страну, какими рычагами?
Сказался недостаток масштабности мышления. Рассчитывали на авось – подготовим людей, научим, а, когда их наберётся достаточно много, всё само произойдёт.
Может быть и произойдёт, а может быть и нет. Это так ненадёжно. В любом случае потребуется очень много времени.
А если действовать с двух сторон: сверху принимать нормальные законы, а снизу по ним жить. Вот тогда всё произойдёт быстро, ещё в этой жизни. Вот он, правильный путь. Именно так голубые мечты могут стать реальностью.
И Россия поднимется. И придёт эпоха Водолея.
Что для этого надо? Одних лидеров мало, нужна лидирующая масса. Законы принимаются большинством. Для большинства нужна партия.
…Да, а что ты думал? Хочешь перевернуть мир, познай его законы и живи по ним, влезь в него по уши. Значит, нужна партия, её лидер, кандидат в губернаторы и кандидат в Думу. Пока есть только лидер. Да, брат Генрих, ты – Учитель - лидер движения и лидер партии, которую ещё должен создать. Кандидаты – Заславский и Подгурский. Заславский неразрывно связан с Учителем, его всегда видят рядом, за ним пойдут, как за Учителем. Его выдвигаем губернатором. Подгурского надо подключать. Пусть запускает избирательную кампанию, он профи в этих делах, и пусть готовится в Думу.
- Делаем так: выкладываем на сайте воззвание, я напишу текст, потом вместе посидим, подредактируем. Объявляем призыв в партию. Внятно и доступно излагаем цели и задачи для тех, кто ещё не понял. Не знаю пока, как и что сказать, чтобы никого не отпугнуть. Ведь это же поворот, о котором никто не думал, никто к нему не готовился. Придётся поломать голову… Кстати, заодно и узнаем, сколько нас. На данный момент. Так? – обратился он к Заславскому.
- Именно на данный момент. Почему мы и не смогли до сих пор посчитать, с каждым днём число меняется. В геометрической прогрессии.
- Это первый шаг. Фундамент. Основа. Надеюсь, к выборам успеем.
- Время ещё есть, - вставил Подгурский.
- Да, время есть… Далее, кандидаты на пост губернатора и на думское кресло. Я думаю, как лидер движения могу внести предложения. Губернатором – Заславского, депутатом Государственной Думы – Подгурского.
Оба посерьёзнели. Первым обрёл дар речи Подгурский:
- Я вообще пока только других двигал. Себя как-то даже не представляю в Думе. Да и в губернаторстве тоже. Даже мысли не возникало.
Генрих улыбнулся:
- Да вы расслабьтесь. Я и не думал вас пугать. У нас партия не авторитарная, не деспотическая, а демократическая… Закрутится всё ещё не завтра. Есть ещё время на раздумья. Может быть что-то переиграется… - взглянул на Заславского. – Драг, а ты что примолк? Тоже не согласен?
- Я всё это как-то по-другому себе представлял…
- А как? Придёт кто-то и всё сделает? Кто мне говорил – «кто, если не ты»?.. Знаешь, я вспомнил наш разговор после самого первого собрания в конференц-зале. Тогда мне тоже пришлось напомнить тебе, что ты сам всё это затеял. Я ещё предупредил, что и тебе достанется. Тогда меня тоже взяло сомнение, понял ли ты до конца, на что замахнулся. Я уже тогда прекрасно понимал, что и на тебя многое ляжет.
- Помню-помню, конечно. Как такое не запомнить. Я тогда на тебя надеялся.
- Так вот, у каждого своё место и свои задачи. Мне – думать и говорить, а тебе – делать. Представь меня в кресле губернатора. Абсурд. Абсолютный нонсенс. Ни солидности, ни стати, ни имени звучного. Это же очень важно в таком деле. Если проигнорировать, можно всё испортить. Кстати, вспомни, как на меня среагировали на том первом собрании. А в электорате слишком много Аркадий Ильичей, больше, чем, например, Заславских. Я внешность уже не собираюсь менять, не хамелеон. А ты со своей внешностью, да с именем, хоть в президенты. Если проявишь себя на губернаторской работе, и в президенты двинем.
Заславский и в самом деле выделялся истинно русской, благородной, дворянской внешностью. Густая тёмная шевелюра, борода с проседью, красивые, умные глаза, волевое выражение. Он имел тот же тип внешности, что и граф Орлов в «Летучей мыши», где играли оба Соломиных. А об имени и говорить нечего. Одно это могло дать миллионы голосов.
Повисло молчание. Каждый думал о своём.
- А ведь это всё совсем не просто, - прервал молчание Заславский. – Драться придётся.
- Да, пожалуй. Свято место пусто не бывает. Наверняка уже многие навострились. Кто там самый первый в очереди? – спросил Генрих у Подгурского.
- Да как кто? Поправко. Вице-губернатор нынешний. Спит и видит. Затем и шёл туда. У них с губернатором уже всё решено. Он и меня хотел подключить.
- А сейчас? Уже не хочет?
- Да конечно, сейчас он абсолютно уверен в победе. Зачем ему я? На него сейчас такие силы будут работать… Вот это будет удар для него! Он же такой… Он и не подозревает, что кто-то может составить ему конкуренцию. Нас он вообще всерьёз не примет.
- Ну что ж, коли решили – будем работать. Начинаем с партии. Что там нужно для регистрации? Вы, Тимофеевич, всё подготовьте, вы лучше нас в этой механике разбираетесь, потом обсудим, и будем запускать процесс.
-Так вы и сами знаете, что нужно. Устав, название. Членские билеты.
- Ну да, конечно. Просто, понимаешь, не так часто партии создаём, чтобы сразу сориентироваться, всё вспомнить… - Генрих задумался. - Название, значит? Как ты там говорил, Драг? Великая Национальная идея?
- Не слишком громко?
- Очень громко, но не слишком. Великая, конечно, надо убрать... Великую Китайскую Стену десять веков строили. А мы свою за десять дней построим. Получится?
- Так уже ведь всё готово. Устав ты за полтора часа напишешь. Бросим клич, и увидишь, через десять дней соберём, сколько надо. А там и другие проснутся.
- Вот уставов партии я ещё не писал… Полтора часа, конечно, мало. Сделаем так: я сейчас всё, что можно, откладываю, сажусь писать. В свободной форме, конечно. Как я это понимаю. Завтра утром собираемся, придаём нужную структуру. Тимофеич, ты подумай, подготовь требования, как там это делается. Отредактируем, и тут же запустим. Любая редакция с удовольствием примет заказ. Через пару дней будет готово.
- Раньше. Мы по своим каналам запустим.
- Много пока не надо. Тысяч десять для первого тиража, пожалуй, хватит. В любой момент можно будет добавить хоть миллион… Так… А воззвание я прямо сегодня на занятиях озвучу. И сразу на сайт выложим… Ну, что, пойдёт такой план?... Тогда давайте работать.
Он попрощался и поспешил к своему компьютеру.
- Ну настоящий лидер, - услышал он за спиной восхищённый голос Тимофеича.
- Я же всегда это говорил, - отозвался Драг.

#   #   #

- Добрый вечер, друзья, - начал он очередное занятие школы самосовершенствования. – Ну, как настроение, как успехи?
Нестройный хор голосов заверил его в своём хорошем настроении и блестящих успехах.
Он сделал паузу, открыто улыбнулся, заглянул в объектив видеокамеры.
- Я приветствую всех, кто сегодня влился в наши ряды. Вы сделали правильный шаг, очень скоро вы в этом убедитесь, если ещё сомневаетесь. Сегодня мы повторим обратное, лечебно-оздоровительное дыхание и поговорим о регулирующем дыхании. Параллельно продолжим знакомство с позами.
Он оглядел зал, посмотрел в видеокамеру.
- Но прежде, чем мы начнём, я хотел бы сделать объявление… Мы с вами хорошо начали и довольно далеко продвинулись. Многие достигли значительных успехов и теперь твёрдо стоят на пути совершенствования, а, значит, добьются ещё больших успехов. Сейчас у меня нет сомнения, что все вы и те, кто ещё к нам примкнёт, станут здоровыми, счастливыми и богатыми, как я говорил в самом начале наших занятий. Но, вместе с тем я вижу, что далеко не все в нашем обществе достигли в своём развитии того уровня, чтобы понять, насколько важно и нужно каждому то, чем мы тут занимаемся. Слишком много у нас апатичных, равнодушных, разуверившихся во всём светлом и хорошем, не ждущих уже ничего хорошего от жизни… Это неправильно. Я не хочу оставлять их за бортом счастливой и достойной жизни. Надеюсь, что очень многие из вас в своём духовном развитии тоже достигли уровня, за которым становится очевидным: настоящее счастье приходит тогда, когда все вокруг счастливы… Мы могли бы привлечь ещё очень многих, если бы заявили о себе. Для этого нам надо объединиться. Тогда мы станем мощной, полноценной общественной организацией со всеми юридическими и прочими правами. Мы сможем издавать свой орган, выдвигать от себя людей в управляющие структуры. Нас уже вполне достаточно для того, чтобы создать полноценную, многочисленную партию… Многие из вас не готовы к такому развитию событий, как-то не вяжется то, чем мы занимаемся, с политикой, государственными структурами. Точно так же думаю и я. Я далёк от всего этого и не хотел бы с этим связываться. Но, к сожалению, наше общество так устроено, что только таким путём мы сможет добиться чего-то существенного… Мы долго думали. Это решение далось нам не просто. Но сейчас другого пути нет… - эта пауза было особенно долгой. – И сейчас я призываю вас поддержать меня, нас, в создании нашей партии. Мы решили назвать её «Национальная идея», это название хорошо отвечает тем целям и задачам, которые мы перед собой ставим. Цели простые и ясные – чтобы все мы жили счастливой, здоровой, достойной жизнью, не боялись ничего и никого ни в настоящем, ни в будущем времени. Устав нашей партии уже в работе, в ближайшее время он будет выложен на сайт. Кто пожелает, тому мы можем вручить типографский экземпляр. Обращайтесь. Все, пожелавшие вступить в нашу партию, получат членский билет и вместе с ним статус члена партии «Национальная идея»… Вот и всё, что я хотел объявить. Мы надеемся на вашу поддержку. Членом партии может стать любой, разделяющий наши взгляды и стремящийся к тем же целям. Чем больше нас будет, тем быстрей мы придём к исполнению нашей мечты. Ждём ваших заявлений. Адреса наших пунктов вам известны, обращайтесь туда. Можете воспользоваться Интернетом, факсом, электронной почтой… Ну вот и всё, пожалуй. А теперь давайте продолжим нашу работу.
Вот так просто и перешли на следующую важную ступеньку, вступили в следующую фазу развития.

#   #   #

Устав и программа народной партии России «Национальная идея»

Спроси себя, человек, зачем ты живёшь? Для чего тебя создала природа, или Бог, или эволюция – в зависимости от того, кто во что верит? Знаешь ли ты цель своего существования? И что тебе дано для достижения этой цели? Знаешь ли ты себя сам, свои способности, возможности, таланты?
Наука говорит нам, что человек на современном уровне своего развития использует свой мозг далеко не полностью. Кто-то утверждает, что – наполовину, кто-то, что лишь на 10%. Дело не в этом, это всего лишь ничего не говорящие цифры, они не отражают истину. А истина в том, что возможности человека – безграничны. И не только свой мозг он использует на жалкие проценты, а весь свой организм, всю свою сущность, о которой в большинстве случаев не подозревает.
Человек может летать, нет, не как птица, а как человек. Но он так привык передвигаться по земле, переступая ногами, что даже не догадывается об этой своей потенциальной способности. Так же в нём заложена способность перемещаться во времени, получать энергию жизни непосредственно дыханием и много других, кажущихся фантастическими.
Человек – не только мясо, кости и кожа. Это лишь самая внешняя, материальная оболочка. Главное в нём – душа, Дух. Мысль – не функция материального мозга, она – фундамент, основание. Материализуясь, она образует энергию, а то, что энергия материальна, уже давно известно официальной науке. И даже есть формула, выражающая  связь физической массы и энергии.
Материалисты, не согласные с этим, задумайтесь, что такое общественное сознание? Без этой важной категории не смог обойтись диалектический материализм. Но не останавливайтесь, когда начнёте догадываться, думайте дальше.
В человеке уже сейчас есть всё, что ему нужно для достижения той глобальной цели, для которой он создан. Познав себя, он узнает цель своего создания. Путь эволюции, это путь осознания своих безграничных возможностей, развития своего Духа.
Это – дело будущего. Глядя на то, насколько нерационально и беспомощно человек использует данные ему способности, неизбежно приходишь к выводу, что он гораздо ближе к началу своей эволюции, чем к концу. Сейчас перед ним стоят более близкие задачи. Но и их решение лежит на пути познания себя, своего внутреннего мира.
К этому и сводится текущая задача – познать себя и, пользуясь этим знанием и знанием законов своего развития устроить свою жизнь так, чтобы она стала счастливой, достойной и радостной.
К сожалению, многие даже не знают, где у них расположена печёнка-селезёнка, что происходит с пищей, которую они едят и даже - для чего они дышат. Простое изучение своего устройства, работы своего организма, что для него плохо, что – хорошо, уже может избавить от многих неприятностей и болезней, которые мы сами навлекаем на себя своим незнанием.
В этом и состоит первый пункт программы нашей партии – открыть широким массам глаза на то, что болезни, жизненные проблемы, бесконечные страдания вовсе не являются непременным атрибутом нашей повседневной жизни, научить всех вполне доступными средствами избавиться от всего негативного, наполнить свою жизнь радостью и достатком.
Это не просто мечты. Наша программа уже сейчас успешно осуществляется, вовлекая всё больше и больше людей, не желающих мириться с бесконечными проблемами, болезнями, несчастьями и прочими ударами судьбы.
Любое явление имеет много сторон и граней. Среди них есть и хорошие, и плохие. Всё зависит от того, с какой позиции, с какой точки зрения на них смотреть. Пессимисту всё кажется плохим потому, что он видит в первую очередь плохие стороны, не замечая хороших.   
Точно так же и любой человек имеет бесконечное число граней. Нет людей абсолютно плохих, как и абсолютно хороших. Если мы научимся в каждом человеке, в каждом поступке, видеть сначала хорошее и, насколько это возможно, не замечать плохого, то жизнь сразу же приобретёт совсем другие краски.
Давайте видеть добро и не замечать зла.
Зло – это отклонение от первозданной нормы, и к нему надо относиться как к аномалии, неестественному и случайному явлению нашей жизни, стараться не замечать его в других и не допускать самому.
Очень простой, понятный каждому закон: если вы излучаете добро, приветливы и отзывчивы, безответны на злобу, то и к вам будут относиться хорошо. У хорошего человека все вокруг него хорошие.
Если же кто-то утверждает, что люди вокруг плохие, лживые, злые и вредные, то этим он даёт полную характеристику себе самому.
Мы сами строим мир вокруг себя. Если он нам не нравится, то не надо искать виноватых, мы сами его таким создали. Надо изменить себя, и изменится окружающий мир. Человек – первичная ячейка, клеточка общества, носитель норм. Какие нормы он установит в себе, такими они будут и в обществе.
Это можно рассматривать руководством к следующему пункту нашей программы – созданию вокруг себя и в конечном итоге во всём окружающем пространстве и обществе атмосферы добра и взаимопонимания.
Если человек справился со своими личными проблемами, смог навести порядок в своём окружении, то в его пробуждённом, расширенном сознании на первое место выходит извечное исходное стремление к познанию истины, к сохранению внешней и внутренней свободы и к ощущению высшей гармонии после всяких своих действий.
Не останавливаясь на достигнутом, продолжая созерцать и познавать, человек будет неизбежно открывать для себя неведомые пока знания о себе, своих возможностях и применимости их в мире. Он достигнет следующей ступени эволюции, на которой разум перейдёт в новую фазу, несравненно более развитую, чем нынешняя. Как когда-то разум Homo Sapiens пришёл на смену животным инстинктам.
Осуществится вечное стремление к ощущению полной свободы, прежде всего внутренней. Это главная составляющая высшего счастья человека.
Стремление к гармонии в своём высшем проявлении есть стремление к добру. Добро – неотделимая функция человека на высшей стадии его развития, на этой стадии осуществление добра, забота об окружающем мире и его обитателях, становится содержанием его жизни.
Это уже следующий, отдалённый пункт нашей программы, так сказать, программа-максимум. В настоящее время в реальном, полном несправедливости, боли, разочарований и разрушенных идеалов мире  он выглядит утопическим.
Но мы надеемся, что при неуклонном следовании намеченной нами программе мы обязательно достигнем такой ступени развития, когда этот пункт станет актуальным. Это лишь вопрос времени. Залогом служит то, что он согласуется с ходом общей эволюции человека.
На данном этапе мы призываем всех неравнодушных, мыслящих и болеющих душой за страну и народ, людей проникнуться нашими идеями, поддержать нас и принять участие в построении своего счастливого и обеспеченного будущего, будущего своих детей и всей страны.

#   #   #

Когда Генрих подъехал, Заславский с Подгурским уже что-то оживлённо обсуждали.
- Ген, - сходу начал чрезвычайно возбуждённый Заславский. – Это кошмар какой-то. Валом валят заявления, все каналы забиты, факсы не останавливаются, в них не успевают ролики со свежей бумагой подкладывать. Компьютерщики начали распечатывать заявления, пришедшие мылом, принтеры работают непрерывно. Надо бумагу и картриджи закупать в массовых масштабах. Мы прикинули, такой ажиотаж продлится много дней.
Генрих быстро посчитал:
- Да, пусть несколько листов в минуту, учитывая приём, подготовку, печать. Всего несколько тысяч за весь день с одного рабочего места. Маловато, даже если всех задействовать… Проблема вроде бы техническая, но в таких масштабах она уже выходит за рамки технической. Надо, во-первых, на сервер выложить разъяснение, чтобы все были в курсе, и не переживали. Ну и попросить, кто может, пусть пользуются обычной почтой, а ещё лучше, сами приносят.
- Уже несут, правда, пока только начали, но, судя по раннему часу, это только первые ласточки. Скоро пойдёт большой вал.
- Девятый вал? – улыбнулся Генрих. – Разобьёт наш кораблик, утонем под фанфары. Ничего, давайте в этом видеть хорошее. Надо задействовать все наши технические и людские ресурсы. У нас же неограниченные мощности. Прикинь, Драг, кого из своих клубных можешь задействовать. Мы же всё можем оплатить. Это же колоссальная работа. Одной бумаги да краски для принтеров потребуется вагон. Надо всех, кого можно, подключить. Несолидно будет, если надолго затянем. Все адреса, пункты приёма выложить на сайт, и я ещё вечером на занятиях доведу.
Заславский начал звонить. Судя по всему, это было надолго. Генрих достал листки с уставом, протянул Подгурскому:
- Посмотри пока, с этим тоже тянуть нельзя.
Подгурский взял листочки, углубился. Читал долго, то ли вникал, то ли наслаждался. Наконец, оторвался.
- Да, глобально. Кратко, но мощно. Только, понимаешь, это мало похоже на то, что обычно имеют в виду, говоря об уставе партии. Там всякие положения о правах, обязанностях, условия вступления, возрастной ценз, социальный, финансовый блок, где, что, как, да много чего.
- Догадываюсь, - согласился Генрих. – Я вначале думал – напишу, потом вместе придадим надлежащую форму, расставим всё, как положено, допишем, что надо. Как принято. А потом подумал, а не оставить ли, как есть? Мало похоже, допускаю, так ведь и партия наша мало похожа, и дело, да и всё, и мы тоже… Я, знаешь о чём думал, когда писал?
- О чём?
- Да был такой документ – «Манифест коммунистической партии». «Призрак бродит по Европе. Призрак коммунизма…».
- Помню, конечно, - рассмеялся Подгурский.
- Мне так и хотелось тоже манифестом назвать. Но слишком явные ассоциации возникают… А что мало похоже? Так может быть это и хорошо. Нашу общую непохожесть подчеркнёт.
- А, в принципе, какая разница. Это же формальность. Главное – суть и смысл отразить. С этим всё в порядке. Пусть так и остаётся. Печатаем.
Заславский, наблюдавший за ними краем глаза, наконец, отдал первые распоряжения. Подошёл, взял листки с уставом, быстро прочитал:
- Да, эта штука посильней, чем «Фауст» Гёте будет. Что, решили так оставить?
- А что портить? Первая мысль - самая мудрая.
- Я бы ничего не менял, - одобрил Заславский. – Лучше не станет… Ну, что, отдаю в печать?
Генрих поёжился:
- В дрожь кидает. Как-то не по себе. На околоземную орбиту выходим.
- Так уже же вышли! – засмеялся Драг. – Проснулся. Уже давно летаешь. Скоро на околосолнечную выйдешь. И нас за собой потащишь.

#   #   #

На очередное собрание членов клуба Заславский пригласил Генриха.
- Надо всем вместе пообщаться. Мы же теперь – партия. Весь клуб, все, как один.
В самом деле, надо к этому привыкать. Новый статус, новое социальное положение, новая жизнь. Такими темпами скоро станешь лидером одной из ведущих партий. Политик, ё-моё. Надо всё свалить на Подгурского, это его игры. Ему это нравится, пусть играется вволю.
Заславский ждал в отдельном кабинете за шторой: пообщаться вдвоём перед выходом к людям.
- Здесь, у себя в клубе мы всё быстро оформили. Все уже в курсе, объяснять ничего не пришлось. Все прямо даже с каким-то удовольствием вступают, если бы надо было, они бы и второй, и третий раз вступили. Ты для них – абсолютно непререкаемый авторитет. Даже больше, я и слова не могу подобрать. Молятся на тебя, готовы на любые жертвы, не то, что партией поддержать. Некоторые не сразу понимают, почему ты сам не выдвигаешься? Но народ у нас, вобщем-то, понятливый. Толково объяснить – все соглашаются. Аргументы твои достаточно убедительны… Так, что ещё? У нас тут много главных инженеров с ведущих предприятий. Некоторые на своих фирмах-предприятиях агитацию-вербовку затеяли, пункты приёма заявлений открыли. Представляешь, сколько это ещё даст? Народу давно уже нужна хорошая партия, он же у нас всё ещё политизированный, хоть и говорят, что пассивный. Потому и пассивный, что не знает, за кем идти. А о тебе уже слухами земля переполнилась… Вот увидишь, скоро все к нам придут. Ещё коммунистов обойдём.
Заглянул Подгурский:
- Главный вопрос, который сегодня надо решить – об учредительном съезде партии. Без этого нельзя. Мы тут предварительно наметили время, сейчас будем согласовывать. А проведём его в нашем конференц-зале, что на берегу. С трансляцией. Предварительно объявим по нашим информационным средствам, чтобы все желающие могли посмотреть и послушать.
- Пресса, наверно, будет? – спросил Заславский.
- Как не быть? Некоторые частные каналы уже давно записи занятий Учителя крутят – зрителя привлекают. И рекламные блоки свои вставляют. Рейтинг-то огромный.
Генрих слушал молча, думал о своём. Прощай, тихая, спокойная жизнь, духовный рост, самосовершенствование, уединённые медитации.
А не об этом ли он мечтал, не это ли подсказывал ему из самых глубин его сущности внутренний голос, что будет он Освободителем и поведёт за собой к светлому райскому будущему весь мир? Таков он, его путь к совершенству.
Это просто следующий этап. Всё идёт, как надо, никаких отклонений, торможений, препятствий. Вы уже достаточно оторвались на своём пути от других, ну-ка, захватите с собой всё человечество. Или хотя бы одну страну для начала, а там видно будет.
Размышления прервал Заславский:
- Все собрались, ждут. Пойдёмте.
Они поднялись на второй этаж. Зал заседаний был явно маловат. Собрали все стулья, всё, на чём можно было сидеть, но и этого не хватило, сидели на подоконниках и стояли вдоль стен.
При их появлении зал оживился, загалдел, посыпались приветствия.
«Ещё аплодисментов не хватало» – подумал Генрих, проходя к столу и тепло отвечая на приветствия.
- О, как вас много собралось, - начал Подгурский. – Вы уж простите нас за некоторые неудобства, господа. Мы сегодня долго заседать не будем. Сейчас только решим некоторые организационные вопросы по подготовке учредительного съезда и разойдёмся.
Он немного рассказал о состоянии дел на текущий момент, о ближайших задачах. Довёл до сведения тех, кто ещё не знал, информацию о намечающемся съезде – когда, где, какая повестка. Пригласил нескольких активистов поделиться информацией о делах на их объектах. Судя по их докладам, всё складывалось блестяще. Перспективы вырисовывались самые радужные.
«Головокружение от успехов» - почему-то вспомнились Генриху слова позднего классика марксизма-ленинизма.
Внизу в ресторане послышалось оживление. Оно нарастало. Все стали прислушиваться, отвлекаться от докладчика. Кто-то начал медленно подыматься по лестнице. Это вызвало ещё большее оживление.
Все взгляды устремились на лестницу. Это было похоже на классический приём голливудского триллера. Сейчас что-то произойдёт.
Ступенька за ступенькой, голова, плечи, корпус, ноги. Вот он весь – Костя. Без коляски, на своих ногах.
Шёл он почти нормально, кто не знал его раньше, списали бы это «почти» на естественную медлительность. Но Генрих чувствовал, что подъём по лестнице дался ему непросто. Да и сейчас, хоть он и старался изо всех сил идти нормально, всё же некоторая неуверенность осталась.
Но – шёл! Сам, даже без всяких костылей-тросточек! Чудо свершилось! И у истоков его стоял он, Генрих!
Тёплая волна поднялась снизу, дошла до лица, головы. Это передалось внутреннее состояние Кости. Он шёл прямо к столу. Дошёл, остановился напротив.
- Спасибо, Учитель.
Какая-то сила подняла Генриха, не выносившего всяких физических контактов и телячьих нежностей, особенно мужских, он подошёл к Косте, обнял его. Тут уже Костя не выдержал, глаза его стали мокрыми, он не скрывал слёз.
- Это ты сам, Костя. Ты своей верой себя на ноги поставил.
- Если бы не вы, Учитель, ничего бы не получилось.
Они позабыли обо всём, не замечали никого, переживая каждый своё личное чудо. Костя выкарабкался из тяжелейшего недуга, с которым уже, было, смирился до конца своей далеко ещё не старой жизни. А Генрих обрёл, наконец, веру в себя, в то, что он может воздействовать на людей, давать им надежду, исцеление и счастье.

#   #   #

Сцена эта была потрясающей. Ни один, даже самый гениальный драматург не смог бы добиться такого воздействия на чувства. Да и при чём здесь драматург? Драматурги не лечат, не ставят на ноги безнадёжно больных инвалидов. А тут – вот он, здоровый Костя, не только стоял, но и ходил, и только что, на глазах у всех, поднялся по лестнице.
Все они видели, каким он был всего несколько месяцев назад. Он не только пошёл, но и весь как-то изменился. Исчезла рыхлость, излишняя полнота. Он стоял перед всеми живым чудом.
В том числе и перед Генрихом. А, может быть перед ним как раз  в гораздо большей степени, чем перед другими. Они уже давно считали его всемогущим волшебником. А он увидел это только сейчас.
Совещание, по существу, уже закончилось. Вся важная информация уже была доведена.
Костя успокоился, и не спеша, в подробностях, рассказал свою историю. После того, как ему нашли светило нейрохирургии в Красноярске и отправили в клинику, он не давал о себе знать. Сначала было не до этого. Исследования, анализы, подготовка к операции – это всё было не интересно, да и не было ни желания, ни возможности для переговоров.
Пулю ему вытащили, это действительно было опасно, но только с неумелыми руками. Сделали микрохирургию, не затронув ни одной живой, действующей клеточки, не повредив окружающих тканей.
Хирург сказал, что клетки костного мозга полностью обновляются за полтора года. «Через полтора года будешь как новенький». Проведя полный курс реабилитации, его отправили домой восстанавливаться, снабдив подробными инструкциями, что можно, чего нельзя. Прежде всего покой, «нельзя» гораздо больше, чем «можно».
Дома он увидел, что происходит с его друзьями-«колясочниками». Они вставали один за другим стараниями Людмилы Антоновны – целительницы, обратившейся к Генриху с предложением своей помощи. Костя был самый тяжёлый среди них и не удивительно, что их выздоровление проходило быстрее.
Людмила Антоновна работала вместе с массажистом-мануальщиком, тоже от Бога. Они, наверно, не могли не встретиться, не найти друг друга.
Она взялась за Костю. Его вера и её чудесный дар и доброта делали чудо. Когда Костя окреп, подключился мануальщик. После его массажных процедур, полной нормализации и выправления позвоночника, Костя рьяно занялся восстановительной гимнастикой.
Всё это время он не проявлялся. В том, что скоро «встанет и пойдёт», он уже не сомневался. Хотел, чтобы это стало сюрпризом.
Стало.
Генрих знал, что теперь Костя предан ему всем телом и душой до конца дней своих. Он и сам был ему не меньше благодарен за веру в себя.
Всё это время Костиным сайтом, Интернетом, занимались оставленные им люди. Сейчас он мог снова всё взять в свои руки. После того, как наговорились о Костиных трансформациях и перешли к делам, Драг с Генрихом ввели Костю в курс всех дел и договорились о задачах, которые он впредь возьмёт на себя.
Ему предстояло стать важным звеном всего предприятия.

#   #   #

Чудесное исцеление Кости подняло авторитет Учителя, его дела и всего с ним связанного, до невиданных, небесных высот. Было очень много свидетелей, очевидцев и непосредственных участников этого чуда. Сомневаться в нём никому не приходило в голову.
Если бы Учитель просто сказал – «Встань и иди!», как Христос, и Костя встал бы и пошёл, это не имело бы такого эффекта, потому что было бы непонятно и необъяснимо.
То, как это произошло на самом деле, весь этот долгий путь, совместные усилия многих, принявших участие в Костиной судьбе, все эти медицинские термины – микрохирургия, мануальная терапия - актуальные и бывшие у всех на слуху, было всем понятно и доступно, не вызывало ни малейших сомнений и ещё больше укрепляло ореол современного чудотворца вокруг Учителя.
Эти имена – Христос и Учитель – впервые были произнесены рядом.
Сам Костя ходил живым чудом. За время лечения он привык к здоровому образу жизни, правильному питанию и дыханию, эффективной гимнастике. Всё это оказывало своё действие и продолжало улучшать его состояние. Он всё больше креп и становился сильным, статным и здоровым во всех отношениях человеком.
В их клубе не забыли когда-то брошенные Учителем слова, что они ещё создадут при себе футбольный клуб. Раз Учитель сказал – быть тому! Бывшие инвалиды начали тренироваться.
Костя с головой ушёл в работу, улучшил на сайте всё, что можно было улучшить, добавил всё, что можно было добавить. Записи занятий всё шире стали транслироваться на местных каналах. Этому способствовали многочисленные фанаты и помощники движения. Да и сами телевизионщики, кто подальновидней, уже почуяли, что на этом можно заработать и популярность, и деньги.
Были сняты проблемы с приёмом заявлений и выдачей членских билетов, партия росла со скоростью Сверхновой Звезды. Счёт выданных билетов ещё вначале перевалил за сотню тысяч, стремительно увеличивался, и на спад не было даже намёка.
Школа самосовершенствования охватила огромные территории. За их ростом уже невозможно было уследить. Записи занятий стали жить самостоятельной жизнью. Они складывались на сайт и были доступны всем. Клубы фанатов предоставляли их со своих дочерних и зеркальных сайтов.
Генрих, понимая, что его школа – фундамент всего предприятия, уделял ей основное время, во всех остальных сферах деятельности максимально опираясь на многочисленных помощников.
Он целиком втянулся во весь этот круговорот, смирился с такой жизнью, и уже почти не вспоминал о своей давней мечте – уединиться в пещере или дальней лесной избушке и постигать там тайны мироздания, готовясь к бессмертию.
Заславский с Подгурским тоже полностью ушли в работу, порученную им Генрихом – готовились к избирательной кампании. Организовывали предвыборный штаб, подбирали доверенных лиц, обдумывали программы своих действий, предвыборных мероприятий, встреч. Подгурский хотел было воспользоваться услугами профессиональных имиджмейкеров, но Генрих разъяснил, что имидж, созданный им их причастностью к делу Учителя, никакой имиджмейкер уже не улучшит.
Генрих сторонился этой предвыборной суеты и вникал в него в минимально необходимой мере. Слишком серьёзная и ответственная задача ложилась на них и нельзя было оставлять их без помощи.
- Нам лучше не высовываться, - убеждал Генрих на очередном обсуждении. – Всё, что мы могли сделать, мы уже сделали. Этого вполне достаточно. Лучше будет, если наши… оппоненты (ему не хотелось говорить «противники») не будут знать всех наших возможностей. Ведь мы, в сущности, никому из них не оставили шансов, даже Поправко. А вы представляете, что бы было, если б он знал об этом? У них же власть, силовые органы, пресса-телевидение-радио, они бы нам устроили сладкую жизнь.
- Насколько я знаю Поправку, он бы далеко пошёл, ни перед чем не остановился, даже думать об этом не хочется, - подтвердил Подгурский.
- Вот-вот. Так что постарайтесь этими предвыборными технологиями сильно не увлекаться, - он обращался к обоим. - Я тут столкнулся случайно… Тоже ведь интересуюсь, как это всё делается, каков механизм этой игры для серьёзных мужчин. Макиавелли говорил: "Скрой то, что говоришь сам, узнай, что говорят другие, и станешь подлинным Государем". Будто для нас рекомендация… Как вы считаете, без дебатов не обойдётся?
- Нет, - уверенно отрубил Подгурский. – Не обойдётся. Опять же, насколько я знаю этих кандидатов, они считают, что теледебаты добавят им очков. У них же всё схвачено. Поправке будут подыгрывать.
- Ну и флаг им… Пусть считают… Взрослые дети. Как это всё смешно и наивно с точки зрения разумного человека. Ни малейшего понятия о человеческой психологии. Поди, и команду набрали?
- А как же, имиджмейкеры, спецы по пиару, по предвыборным технологиям, полный джентльменский набор.
- И те их за нос водят, деньги зарабатывают… Так, дебатов нам не избежать. Ну, что ж, подебатируем. Я думаю так: никакой напряжённости, никакого страха, что что-то там потеряете. Всё, что нам необходимо, мы уже набрали. На дебатах – не высовываться. Не открывать карт. Тихо, скромно, отвечать на вопросы. Придется самим задавать какие-то вопросы - такие у них правила - задавайте. О чём угодно, лучше удобные. Никакой агрессии, противостояния, только уважение и доброта. Даже без иронии. Искренность. Это оценят выше всего. Как у нас говорят: «Проще надо быть, тогда к тебе потянутся люди». У нас же в России голосуют сердцем...
За Заславского Генрих не волновался. Он был уверен, что Заславский будет говорить именно то, или почти то, что говорил бы он сам. Впрочем, и Подгурский всё отлично понимал.
Генрих позволил себе на одном из занятий несколько слов, касающихся выборов. Подчеркнул важность этого, объяснил, какие новые широкие возможности у них появятся, когда партия будет иметь своих людей в управляющих структурах. Просил обязательно проголосовать.
Ничего особого он не говорил, всё в рамках обычной предвыборной агитации. Если кто-то из посторонних, из соперников, и слушал его, он ничего бы не заподозрил. Но Генрих понимал, что творится в душах его учеников. Простые его слова значили для них очень много.
После этих простых слов можно было ожидать притока ещё многих и многих голосов.
Имелись все основания рассчитывать на успех, и его нельзя было упускать. Подготовка к выборам шла по всем фронтам. Подготовка к успешным выборам.

#   #   #

И грянули выборы.
Партия Учителя была к ним готова. Учредительный съезд продемонстрировал её мощь и потенциал. Поступило множество заявок из других регионов. Довольно вместительный конференц-зал, включая галерею, смог принять с мест только представителей.
Структуры у партии ещё не существовало, создание её было одним из вопросов повестки.
Съезд транслировался по своей сети и все заинтересованные могли следить за его ходом. Некоторые частные независимые каналы прислали своих штатных корреспондентов для подготовки сюжетов о съезде.
Областной телецентр не среагировал. Не было приказа. Областное руководство как бы ни о чём не знало. В сущности, так оно и было. У них была своя жизнь, далёкая от народа.
В данном случае это было просто замечательно, давало возможность без суеты, помех и конкуренции, которой Генрих всегда избегал, делать свои дела и готовиться к выборам.
Впрочем, особой подготовки и не было. По крайней мере, с широкими демонстрациями на публику. Всё, что нужно, было сделано раньше, на занятиях в школе, работой на местах с больными, в наркологических лечебницах и на всех других объектах, охваченных движением Учителя. Специальные митинги партии были не нужны.
Это не очень нравилось Подгурскому. Весь этот предвыборный и выборный бедлам был его стихией. Пришёл его звёздный час. Он был на коне. Генриху приходилось его слегка сдерживать, хотя, в общем, вполне устраивало, что Подгурский избавил его самого от этой суеты.
Спокойно и без особых эксцессов прошли дебаты. Заславскому, как и ожидалось, противостоял Поправко. Ему, как мог, помогал ведущий.
Поправко был очень недоволен, что «его» клуб, создателем которого он себя считал, выставил против него альтернативную кандидатуру. Заславского он не боялся, как соперника, поэтому особо не свирепствовал. Снисходительно выслушивал и благосклонно отвечал на вопросы, убеждённый, что ответами повышает свои шансы.
У Подгурского дебаты было ещё скучней. С ним дебатировал один столичный олигарх средней руки, его мало знали, но он тоже рассчитывал на успех, надеясь на свою хорошо оплачиваемую команду.
Так и подошёл день выборов.
Активность поклонников и сторонников Учителя сыграла свою роль. Среди них, как это всегда бывает, было много фанатично преданных Учителю и его делу.
Они пришли на избирательные участки ещё засветло. Если бы кто-то смог проследить, за кого голосуют, у него с утра сложилось бы убеждение, что все, как один, голосуют за Заславского и Подгурского. Только с приходом дня, когда электорат уже разобрался с обычными воскресными утренними делами, начали подтягиваться и другие «голоса».
Но результат был уже предрешён. О нём почти уверенно говорили наблюдатели штаба с участков. Не требовалось большой проницательности, чтобы вычислить голосующих за «наших». Они без колебаний и сомнений, без совещаний и выспрашивания советов шли к кабинкам и сразу же выходили, не тратя времени на размышления. Целеустремлённо подходили к избирательным урнам и деловито пихали свои листочки в щель.
К полуночи в штабы стали поступать сведения о результатах. Для кого-то они были почти предсказуемы, для кого-то – полной неожиданностью, катастрофой, светопреставлением.
Как бы то ни было, они стали свершившимся фактом.
Кандидаты, выдвинутые от только что родившейся партии «Национальная идея», победили с большим перевесом в борьбе за пост губернатора и с подавляющим перевесом – за депутатское кресло в Госдуме.
Национальная идея завоёвывала умы, сердца и рычаги управления.

Эпилог
…совершенномудрый ставит себя позади других, благодаря чему оказывается впереди.
… он не считает правым только себя, поэтому обладает истиной; он не прославляет себя, поэтому имеет заслуженную славу; он не возвышает себя, поэтому он старший среди других…
…Кто, зная свою славу, сохраняет для себя безвестность, тот становится главным в стране… …Совершенномудрый не имеет постоянного сердца. Его сердце состоит из сердец народа. Добрым я делаю добро и недобрым также делаю добро. Таким образом и воспитывается добродетель. Искренним я верен и неискренним также верен. Таким образом и воспитывается искренность.
Совершенномудрый живет в мире спокойно и в своем сердце собирает мнения народа. Он смотрит на народ, как на своих детей.
(Лао – цзы. Дао)
На следующий день все средства массовой информации взорвались сенсационными сообщениями. Журналисты и редакторы, проглядевшие назревающую сенсацию, бросились в другую крайность – описывали во всех подробностях, что было, и чего не было. Раскапывали детали и додумывали эффектные штрихи о ходе выборов, подготовке к ним, предвыборной борьбе.
Заславского и Подгурского рвали на части. Пытались разобраться, что в них такого, что позволило им обойти столь серьёзных противников с таким большим перевесом. Заславский сразу ощутил смысл выражения «тяжёлое бремя славы». Даже Подгурский, никогда не чуравшийся возможности покрасоваться на публике, с трудом выдерживал преследования пишущей братии.
Их популярность мгновенно взлетела выше облаков. Солидные издания и каналы организовывали пресс-конференции, на которые было трудно попасть. Ведущие телепрограмм построились в бесконечную очередь, всеми правдами и неправдами заманивая их в свои студии.
Добрались и до Поправко. На него было жалко смотреть. Он не знал, что говорить, как объяснить происшедшее.
Генриху было искренне жаль его. Это было крушением всех его расчётов и планов. Он шёл к такому результату всей своей жизнью, всеми своими неправедными действиями, но он тоже хотел, как лучше. В конце концов, живой же человек, и в нём тоже было что-то хорошее и доброе.
Какие-то любители попинать лежачего тут же придумали слоган «Поправку – в отставку». Наверняка они были из его окружения и в пору его могущества сдували с него пылинки.
Но были и серьёзные аналитики, понимавшие, что это явление требует тщательного и серьёзного анализа. Их Генрих опасался больше всего. Он знал, что всё его дело, вытащенное на всеобщее обозрение теми средствами массовой информации, которые в эту, мягко говоря, непростую эпоху, задавали тон, тут же превратится в чёрте-что.
Ещё он понимал, что и ему не удастся отсидеться в тени, за спинами Заславского с Подгурским. Этого он не хотел ещё больше.
А пока он через них подсовывал информацию о новорождённой партии, загораживаясь ею, надеясь отвлечь от школы и от себя.
Эта тема была очень интересной и надолго отвлекла аналитиков. Они быстро всё разузнали, проанализировали, посчитали, проинтегрировали, провели интерполяцию и пришли к выводу, что к приближающимся перевыборам Государственной Думы эта динамично развивающаяся партия завоюет передовые рубежи и без труда образует большинство в парламенте.
А к следующим президентским выборам она настолько упрочит свои позиции, что сможет с несомненной надеждой на успех выдвинуть своего лидера на пост президента.
 Пришло время готовиться в президенты.
Генрих видел ещё дальше. Он уже сейчас знал, что и это – промежуточный этап.