Пропасть

 Анне посвящается...

 – Полетели! – услышала она голос, принадлежавший не то мужчине, не то женщине, а потом почувствовала, как ее оторвало от кровати, слегка подбросило вверх, и комната вместе с мебелью, спящей на полу белой болонкой, осталась далеко внизу. А еще на кровати осталось ее тело, накрытое теплым ватным одеялом. Ее руку держала чья-то рука. Невозможно было понять холодная она или горячая, нельзя было ощутить, какой ветер бил в лицо – северный или южный, а голос, доходивший до сознания, не проникал сквозь уши. Все ее тело, которого она не чувствовала, но знала, что оно есть (должно же быть), подчинялось другому, несущему ее существу. Но страха не было – давно она не была так спокойна.
 – Куда мы летим? – спросила она, но не услышала своего голоса.
 – Ты же хотела узнать основы мироздания, ты же всегда стремилась заглянуть за занавес обыденной жизни. А еще ты всегда хотела узнать, где рай и где ад? И что тебя ждет после смерти. И что такое смерть. Не эти ли вопросы задавала ты последние несколько лет, искала разгадку в подсознании? – услышала она в своей голове. – Так вот я тебе покажу ответы на твои вопросы.
 – Покажешь? – удивилась она.
 – Хватит. Как же вы люди любите говорить лишние слова. Как будто слова что-то значат! Плачете, стенаете, рассуждаете. А сделать… Хватит. Не утомляй меня собой, пока я не отпустил твою руку. Падать будет больно, – все тем же размеренно-монотонным голосом сказало существо, которое Нана не видела, но чье присутствие ощущала физически.
 «Кто это?» – подумала она.
 – Узнаешь на месте, – ответил бестелесный, прочитав ее мысли.

 Время шло. Нана чувствовала, как течет оно сквозь ее сознание, будто река, прокладывая маршрут от затылка до шеи и обратно. В какой-то момент они зависли в воздухе, а потом со свистом полетели вниз. Нана зажмурила глаза и решила молиться, но не смогла вспомнить ни слова, кроме «аминь». Яркий свет ударил ей в глаза и обжег веки. Но она не почувствовала боли, а лишь осознала факт события. Нана открыла глаза и увидела перед собой черное существо, закутанное в черный плащ. За его плечами виднелись огромные черные птичьи крылья. Лицо напоминало театральную маску, которая и плачет и смеется одновременно.
 – Добро пожаловать на тот свет! Я черный ангел, черный бес. Можешь называть меня Люцифером или Мефистофелем, или Воландом, или Демоном. Как там еще величали меня в мировой земной культуре? – сказало черное существо и, взяв Нану за руку, втянуло на площадку, покрытую зеленой травой и белыми цветами.
 Только после этого Нана заметила, что до этого висела в пустоте.
 – Смотри, я покажу тебе рай, – сказал Люцифер и взмахнул полой плаща.
 Когда край плаща опустился на землю, перед Наной открылась долина, залитая солнцем, по которой мирно прогуливались звери и птицы. Вдали слышались человеческие голоса, сливающиеся в одну красивую напевную мелодию.
Люцифер снова взял Нану за руку, и она почувствовала, как из-под ног ушла земля, а в ушах засвистел ветер.
 – Смотри, они счастливы и безмятежны, – сказало существо, глядя вниз. – Но это до тех пор, пока не придет их черед. Знаешь, и здесь до многих доходит своя очередь. На ад.
 Люцифер захохотал каким-то утробным голосом, похожим больше на звук трубы.
 – Вот оно. Мое владение.
 Он указал направо. На земле, освещенной лучами солнца, укутанной в легкое радужное облако стояли, сидели, лежали люди в белых длинных рубахах. Это были группы и одиночные фигуры, высокие и низкие, взрослые и совсем еще младенцы. Подлетев ближе, Нана увидела, что их лица перекошены страхом. Люди в белом, не меняя своих поз, сомнабулически двигались по воздуху в одном направлении. Нана двинулась вдоль вереницы из неулыбающихся людей сквозь разноцветную радугу. Внезапно радуга кончилась и перед ней встала пустота. Она щерилась своей чернотой.
 – Не переходи черту, – услышала она рядом с собой знакомый голос. – Смотри, что я тебе покажу. Ты хотела видеть ад?
 Люцифер взмахнул краем плаща, и когда плащ опустился, Нана увидела обрыв. Земля, покрытая травой и цветами, резко уходила под откос, словно ее обрезали лезвием. Люди в белых одеждах подходили к его краю и падали вниз – раскинув руки, что-то крича или наоборот, молча. Их скрывала бездна, словно засасывала в свои недра. Длинная вереница тянулась из залитого солнцем и красками радуги мира в эту бездну. Ужас читался в лицах, но они молча шли вперед, будто какая-то неведомая сила тянула их. В этой очереди были люди разных возрастов: женщины и мужчины, старики и дети.
Нана удивленно посмотрела на своего спутника. Он со злорадством и одновременно тоской взирал на очередь.
 – Человек, – сказал он спустя некоторое время, – умирает дважды. Первый раз, когда его душа покидает тело и устремляется сюда – на небеса обетованные. А второй раз – когда люди забывают о нем. Когда никто, абсолютно никто не помнит больше ни его имени, ни его дел, ни его поступков. Забвение – вот истинный ад для души.
 – Но, – начала Нана.
 – Молчи, я тебе покажу еще кое-что.
 Люцифер дернул ее резко за руку и устремился в бездну, увлекая за собой Нану. Ужас, охвативший ее, когда они летли в пропасть, лавируя между падающими душами, сменялся удивлением. В каждой душе, стремящейся вниз, она видела жизнь. На их белых одеяниях мелькали, словно слайды, события прошлого. В какой-то момент все слилось в одну вращающуюся точку, голова закружилась, и Нана закрыла глаза. Когда она их снова открыла, то увидела, что стоит посреди большой комнаты в красных тонах, с массивной мебелью. Вдоль стен высились стеллажи с книгами. На бюро горела свеча, лежали какие-то мензурки, листы бумаги, исписанные мелким почерком. За столом сидел седовласый мужчина с длинной бородой, в одежде, похожей на сутану. Он подпирал одной рукой голову, а во второй сжимал перо, да так сильно, что костяшки на руке побели. Его глаза не моргали. Нана поняла, что он мертв.
 – Кто это? – спросила она Люцифера, стоявшего поотдаль возле книжного шкафа и разглядывающего какую-то толстую книгу с пожелтевшими страницами.
 – Сколько раз бываю здесь, всякий раз нахожу что-то интересное на полках. Умный человек был. Жаль, столько пользы мог бы принести вам, людям. Ан, нет. Сидит теперь вот, сгорбившись над своей незаконченной рукописью, застыл навсегда. Как неблагодарен человек. Его ведь, великого ученого и мудреца, забыли. Предали анафеме, отлучили от церкви за слишком вольные помыслы и смелые опыты. А скольких он вылечил, и скольким бы еще мог принести пользу. Но. Непризнанный гений был гоним при жизни и забыт после смерти, – Люцифер смахнул слезу театральным жестом и засмеялся утробным смехом.
 По спине Наны побежали мурашки.
 – Хочешь знать, кто это? – он недобро сверкнул глазами. – Это ты! Это ты была великим ученым, мужчиной, это тебя забыли люди. Тебя – человека, полностью посвятившего себя науке и служению человечеству. Тебя – человека, отказавшегося от собственного счастья, личной жизни во имя других. Это твоя душа застыла в сгорбленной позе. Мне надоело приходить сюда и видеть одну и ту же картину. Скучно, – он бросил книгу в холодный камин. Она, раскрыв страницы, с шелестом опустилась на поленья, и камин вспыхнул холодным синим цветом. – Знаешь, опостылело целыми днями смотреть, как белые рубахи падают в пропасть. И мне стало интересно, любопытно. Если я воскрешу твою душу, забудут ли тебя снова люди? А? Но я решил сделать тебя женщиной. Мужчиной тебя забыли, а женщиной – забудут ли? Забудут ли? Забудут ли?
 Забудут ли? Будут ли? Ли?

 ******
 Нана вскочила с постели. В ушах все еще звучал смеющийся утробный голос. Телевизор, который она забыла выключить, рябил серым экраном. Она взяла пульт и нажала на красную кнопку.
– Забудут ли? – услышала она глухой булькающий голос и перед тем, как экран погас, увидела край черного плаща.