Апокалипсис. Последний год. Глава 4. Визит в ад

Мир Ио на первый взгляд походил на каллистянский, но чем-то важным кардинально отличался. Юпитер был огромен. Он подавлял размерами, нависал над головой, над мыслями, над чувствами. Как на Земле в полнолуние у людей с неустойчивой психикой возникали проблемы, так и здесь творилось нечто подобное, но многократно умноженное. Какая-то мистика исходила от непрерывно меняющейся, живой картины на поверхности гиганта. Она притягивала взгляды, завораживала, казалось, если пристально всмотреться, то можно разглядеть нечто такое, что повлияет на всю жизнь. И всматривались, и высматривали. То какие-то явно разумные, осмысленные контуры проступали сквозь слои атмосферы, то Большое Красное Пятно подавало упорядоченные, кодированные сигналы. А вот и в самом деле что-то то круглое, то бесформенное выползало с края и ползло, ползло по поверхности неумолимо, через весь диск.
Зоркие и упрямые видели ещё больше – самые крупные фрагменты юпитерианского кольца и ближние малые спутники. Они вообще появлялись и двигались непредсказуемо.
Это была мистика, непрерывно, днём и ночью, давящая на психику. К тому же день и ночь были невообразимо перепутаны двумя светилами – Солнце тоже принимало посильное участие в жизни спутников.
Посёлок ещё больше усугублял тревожное ожидание неизвестности. Размером он был поменьше – на маленькой планетке, сплошь утыканной вулканами, было опасно занимать большую площадь. Вулканы были огромные, Земле такие и не снились за всю её историю. И они были живые. Постоянно происходила смена их поколений, одни умирали, гасли, другие рождались. В отдалении сквозь прозрачный купол тоже виднелось несколько курящихся вершин.
Даже если совсем закрыть глаза, невозможно было отделаться от ощущения чего-то неясного, надвигающегося, оно висело в воздухе. Это было не просто субъективное ощущение, а вполне осязаемый, тонкий, всепроникающий запах. Он вроде бы что-то напоминал, но что - вспомнить было невозможно. Кажущаяся лёгкость вспоминания – при каждом вдохе казалось – вот сейчас вспомню, в конце концов выматывала, сводила с ума, как и вид небосвода. Было вообще непонятно, откуда этот запах, ведь воздух был искусственным, его состав тщательно рассчитывали и скрупулёзно поддерживали.
 Но и это было не всё. Если бы удалось изолироваться от небосвода и запаха в закрытом абсолютно герметичном пространстве, оставался ещё один фактор беспокойства. Планетка была маленькая, в десятки раз легче Земли, а вулканы – огромные, в десятки раз больше земных. Планетка подрагивала.

#    #    #
На Ио не встречали. Другой коллектив, другие традиции, проблемы, обстоятельства. Другой мир и другая цивилизация. А скорей всего народу намного меньше и некогда тратить на это время, есть дела поважней. Своих забот и своей работы полно.
Он без особого труда сориентировался сам. Дошёл до корпуса обеспечения среды, эскалатор довёз его до лабораторного комплекса, а там уже нетрудно было найти сектор Системы. Ещё издалека увидел хорошо знакомый фирменный логотип, разглядел у входа глазок опознавательной камеры и продемонстрировал ей радужку. Замок пискнул, разрешая войти
Внутри был полумрак. Слабо светились контрольные индикаторы, мелодичным колокольчиком тенькал какой-то отсчёт. Никого не видно.
Глаза понемногу привыкли к темноте и разглядели в дальнем углу слабое свечение голографического экрана и неясный силуэт напротив. Направился туда.
- А-а, а вот и старец явился. Святой старец Зосима. Добро пожаловать в нашу преисподнюю. Уже заждались. Сквозь стенку прошёл, али как? – всклокоченный, заросший тип в мягком вращающемся кресле крутанулся навстречу. В руке его была сигара, от неё шёл сизый дымок. Судя по всему, он был занят тем, что наслаждался ею. – А то уже сомневаться стали, не пролетите ли мимо. К нам не любят заезжать, больше одного раза не бывают. Это только мы, прóклятые, здесь поджариваемся. Снизу камни расплавленные, сверху Юпитер-батюшка излучениями жарит. Как в микроволновке с грилем. А лучше сказать, в пекле. В микроволновке серы нет, а тут – кругом она, и жидкая, и газовая. Всё провоняло тухлятиной. Поганый элемент. Не зря философский камень начинали получать с того, что серу изгоняли. Отсюда её бесполезно изгонять, во всех щелях, во всех порах она. А на обратной стороне - твёрдая. Там попрохладней будет. А тут везде – за сотню градусов. Всё не как у людей. У всех – подогревать нужно, а мы – охлаждаемся. А не то – поджаримся в два счёта. Да ты, старик, поди и сам её почувствовал, серу-то. Наши атмосферщики с первых дней бьются, ничего не могут сделать с этим ароматом серным. Да и не смогут, они ж не понимают ничего, – он посмотрел долго и пристально – Они ж не понимают того, что мы с тобой понимаем… - пауза. -  Хотя тебе-то что. Тебе всё нипочём. Ты как уйдёшь в свою отключку, так хоть в Прометей прыгай. Не забыл, что это? Али не знал? Это наш самый горячий прыщик. Фурункул. 1500 градусов в жерле – вон датчики показывают, – он кивнул на экран. – Ваши датчики. Твои датчики. Это же твоя Система… Я уже давно понял, что за всем этим кто-то стоит. Не может такая махина сама зародиться. И так развиться. Тут Дух нужен, - он опять посмотрел долго и внимательно. – А теперь вот удосужился, Хозяина увидел. Когда-то думал, что ты – гигант. Как вон тот батюшка наш, - он показал вверх. – Юпитер который. А ты вон какой. Совсем маленький. Хотя всё правильно. Кто тáм большой, – неопределённо покрутил кистью – тот здесь маленький. Униженные да возвысятся…
Тип замолчал. Ушёл в себя. Сигара тоненько тлела.
- Молчишь? - продолжил он после долгой паузы. – Молчи, молчи. Со мной можешь молчать. Я знаю, ты – молчун… Я всё знаю. Знать-то знаю, да сделать не могу. Не все такие, как… - он смерил взглядом. – как некоторые. Если б смог, может быть таким же, как ты стал бы. Тебе бы помогал. Ан нет, не дано. Я слабак, даже вот с этим сладить не могу, - он поднёс к глазам сигару. – С отравой этой… Мало знать Закон, его ещё исполнять надо. А для этого воля нужна. Железная. Не всем дано. Я сколько себя мучил, пока понял – не дорос ещё духом. Умом дорос, духом – нет. Оттого и мучаюсь… Может быть в другой жизни? Хотя всё уже, не будет другой. Я ж тоже чувствую… Да если б не знал, не чувствовал, легче бы было. Как другим вон, сколько их на Земле… Открой только глаза, и всё увидишь. Все уже поделены, праведники - в одну сторону, грешники – в другую. Пора точку ставить. Пора судить. Сто сорок четыре тысячи – в рай, остальных – сюда. Я вот заранее перебрался, пообвыкнуть чтобы,- он нервно засмеялся. – Здесь им самое место. Жирные, тупые, самодовольные, а хуже всего – наглые. Есть, пить, спать, жрать, больше им ничего не надо. Как только ты живёшь среди них? В жерле у Прометея, и то легче, признайся, – ответа он не ждал.
Всё было ясно и так. Сколько же мук перенёс он в этих размышлениях!? Его ад был у него внутри, всегда с ним. Его горе было от его ума. В великих знаниях великие печали.
- Считается, что всему виной пирилит, - продолжил он уже с другого конца. -. Если б не пирилит, давно бы прикрыли всю эту лавочку. Сначала любопытство разбирало, хотели посмотреть, что же это за ерундовина такая. Почему не знаем, почему у нас нету? А теперь вошли во вкус. Такое чудо, да само в руки пришло! Отсюда возить пока дешевле. Нет на Земле таких технологий. Может быть нанотехнологи что-нибудь когда-нибудь придумают, да только не скоро. Сейчас ещё слабó им. Сделай то, не знаю что. Тут пикотехнологии нужны. Они молекулы собирают-разбирают, а здесь на уровне атомов, даже ядер сборка нужна. А они как доберутся до ядер, так тут же опять Большой взрыв устроят. Вот он откуда конец света-то и придёт, - он заглянул «старцу Зосиме» в глаза. – Тебя наверно это интересовало? Ведь не за тем же ты сюда явился, чтобы показать мне, как твои железячки настраивать? Я, кстати, всё уже сделал, можешь не тратить время, галочку поставить и перед шефом отчитаться, - он помолчал, вспоминая, о чём говорил. – Да, а без пирилита, космического железа, уже не можем. Прогресс встанет, - снова помолчал. – А кому он нужен, этот прогресс? Больше прогресса – ближе конец. Ведь так, старик?.. Да и вообще, я бы на их месте на малых планетах поближе поискал. Здесь он в вулканах рождается, в естественных условиях. Похоже, такое сочетание малых гравитаций, высоких температур и давлений для этого нужно. На Меркурии, наверняка есть. На Марсе, пожалуй, тоже. А начал бы я с Луны, вот был бы сюрприз, если бы там под боком его нашли… А юмор-то в том, что дело вовсе и не в пирилите. Его людям подложили, чтобы они себе ещё несколько булыжников на дорогу в ад положили. Как там? – благими намерениями дорога в ад выложена? И заодно сам ад себе здесь построили. А мы и рады стараться. Всё время, особенно последнюю пару сотен лет все силы и весь разум прикладывали, чтобы как можно быстрее до пропасти добежать и в неё сигануть. Научно выражаясь, дойти до точки сингулярности на эволюционной асимптоте… Всё быстрее и быстрее. И так уже фундаментальная наука только что-нибудь откроет, тут же спешит рассказать, осчастливить человечество, прикладная наука уже тут как тут, технологию разработала, а на другой день корпорации уже придумали, как применить, какую новую кофемолку или чудо-кастрюлю наштамповать да всучить, и ещё больше нажиться. И всё – чтобы больше жрать и меньше руками да мозгами шевелить. Вот и получили десять миллиардов грешников на сто сорок четыре тысячи праведников… - он надолго замолчал, ушёл в себя, похоже, иссяк, выговорился. Наконец, поднял глаза, пристально посмотрел. – А вообще-то я тебе благодарен, старик. Я никогда никому так не открывался. Никто же ничего не понимает. Всё выговорил, и легче стало. Сейчас я верю, не всё потеряно. Тебя увидел, и поверил. Ничего, что ты молчал, это даже лучше. Если б говорил, я бы или сомневаться стал, или не понял бы. Кто вас знает, святых да пророков, как вы свои мудрые мысли убогими словами выражаете? А сейчас можешь исчезать, растворяться. Я всё сказал.
Вот он – момент, когда можно открыться. Он медленно всплыл и исчез в потолок.
- Спаси и сохрани людей, Святой, – донеслось снизу.
#    #    #
Возвращался он тем же планетобусом, обратным рейсом. Времени было достаточно для того, чтобы всё обдумать, проанализировать новую информацию и принять решение.
Итак, сингулярная точка. Сингулярная точка на эволюционной асимптоте. Когда он в школьные годы уяснил для себя физический смысл асимптотической зависимости массы, времени, длины тела и его энергии от скорости, она произвела на него впечатление. Это было из общей теории относительности Эйнштейна. Там был график, показывающий, как меняется масса, энергия, длина движущегося тела и время на нём с изменением скорости.  Они медленно росли и при скорости, очень близкой к световой, резко взмывали вверх. Масса и энергия тела стремились к бесконечности, время на нём замедлялось, длина сокращалась так, что оно становилось плоским. Точка перегиба асимптоты и была сингулярной точкой. Асимптота, очевидно, была основополагающей мировой зависимостью.
Сингулярная точка ассоциировалась у него с математической сингулярностью – бесконечно малой величиной, из которой, согласно официальной теории, в результате Большого взрыва произошла Вселенная. У него была своя теория, по которой в начале всех начал было первичное возмущение вакуума. Но это уже личное дело каждого. Кто во что верит, то для него и является реальностью. Каждый сам создаёт свой мир для себя. Его реальность, в которой он живёт, это его материализованные мысли.
Выходит, что земной разум в своей эволюции вплотную подошёл к сингулярной точке, за которой развитие науки, уже и так достигшее бешеных скоростей, ещё многократно ускорится и к чему это приведёт, знает только Бог. Святой не строил никаких иллюзий на свой счёт. Даже его совершенный разум, связанный с Мировым, воспринимающий информацию из космического банка данных, был бессилен.
Собственно речь шла о конкретных узких путях развития. Он не мог знать, на каком из этих бесчисленных направлений человечество быстрее всего похоронит себя, он только знал, что при нынешнем духовном несовершенстве это произойдёт непременно. Да, пожалуй, и не важно, каким способом. В условиях, при которых каждому будут доступны средства преобразования мира невероятной мощности, это может произойти в любом гараже или на любой кухне, не говоря уже об исследовательской лаборатории. И для этого даже не нужен злой умысел. Достаточно простого детского любопытства.
Или, как это тоже часто бывает, кто-то захочет помочь человечеству, ещё больше облегчить его судьбу, и ему покажется по недостатку знаний, что он придумал что-то такое, что никто ещё не смог придумать до него. В цепочке всех благих намерений рано или поздно придёт последнее, за которым – ад.
Но ведь вроде бы ещё рановато. Ещё минимум год, пусть даже немного меньше. Однако что-то где-то происходит, есть важная причина, по которой ему пришлось выйти из спячки и мотаться по космическому пространству.
Вставали вопросы. Почему ничего не показывает Система? Все опасные точки были под жёстким надёжным контролем. Этих точек было, конечно, много, но число их было далеко не бесконечным и технически вполне поддавалось контролю, несмотря на десятимиллиардное население и повсеместное проникновение человека во все среды. Всё земное население уже перемешалось, прежних рас не осталось, стала проявляться чёткая тенденция разделения на две расы – ширококостную, неандертальскую и более гармоничную, кроманьонскую. Здесь различия шли даже не из генетического уровня, а из высших тонкоматериальных миров.
Ещё более глубокое различие проявлялось в уровне интеллекта, воли, духовности. Человечество делилось на совершенных и несовершенных, на тех, кто всё придумывал и воплощал, и на тех, кто этим пользовался. На создателей и потребителей. На программистов и юзеров.
Создателей было несоизмеримо меньше, чем потребителей, на несколько порядков. Вот за ними и их деятельностью только и надо было наблюдать, что Система успешно делала.
И вообще в обществе, перенасыщенном информацией, невозможно было скрыться. Всё было на виду. В какой-то период это привело к полной бессмысленности войн. Даже самые драчливые и агрессивные в конце концов это поняли. Традиционные войны сменились экономическими, и это привело к расцвету промышленного шпионажа, а закончилось тем, что стало невозможно скрыть что-либо вообще. По крайней мере на Земле.
А можно ли где-то ещё? Например, на Марсе? Если хорошо подумать, то для этих целей из всех мест обитания лучше всего подходит Марс. Туда тоже распространились щупальца Системы, но там нет промышленного шпионажа с его изощрёнными всепроникающими средствами сбора информации. А Система, это всего лишь техническая сеть датчиков, коммутаторов, управляющих и обрабатывающих устройств. Если очень постараться, то в ней можно найти лазейки и вмешаться в её функционирование.
Надо тщательно, милю за милей просканировать Марс. Осваивали его стихийно, без всяких генеральных планов и проектов, так что руководствоваться нечем. Дополнительные сложности будет вносить то, что каждый «марсовладелец» осваивал свой участок, руководствуясь только своими личными целями и возможностями. Многие зарывались в недра, уходили под верхний слой, поближе к воде. Придётся применить сверхспособности.
Расслабиться, отключиться, выйти из тела и представить нужный образ. Что представить? Сначала сам Марс. Красный шарик в безграничном космосе. Он вовсе не красный, это стереотип. Только местами красноватый. Это от железа, точней, от его окислов, то есть ржавчины, её в марсианской почве действительно много. Надо подумать о Марсе вообще. Четвёртая планетка от Солнца. В два раза меньше и в десять раз легче Земли. Кратеры, вулканы. Да, самый большой в Солнечной системе вулкан почему-то оказался на Марсе. Это не то. Сезонные пыльные бури, сдувающие всё со средней полосы к экватору. Тоже не то. Пирамиды, сфинксы, лики Цидонии. И это не то. Всё это из области марсианских курьёзов, как марсианские каналы, о которых бредили двести лет, а потом мгновенно забыли. Всё не то, не то.
Надо что-то более конкретное, людей, к примеру. Надо настроиться на человеческие мысли, войти в ментальный план, попытаться пересечься с кем-нибудь. Чем мощнее вибрации, тем лучше, тем больше вероятность, что это тот, кто мне нужен.
Полностью отключить свои мысли. Расслабиться абсолютно. Я весь – локатор. Космический орбитальный сверхчувствительный зонд, направленный на Марс и улавливающий тончайшие возмущения его ментального пространства…
Вот оно. Всплывает образ. Большой голографический экран, на нём пространственное изображение чего-то очень знакомого. Сконцентрироваться, всмотреться. Это сложная молекулярная конструкция. Не полимер, сложнее. Не белковая, более упорядоченная. Похоже на вирус, но посложней. Это может быть только наноробот, нанобот, сто процентов! вот ходовые жгутики-реснички, вот манипуляторы, вот входные идентифицирующие камеры, цепочка синтезаторов, деструкторов-конструкторов, нанопроцессор. В области процессора происходят какие-то манипуляции, молекулы-транспортёры снуют туда-сюда, выхватывают блоки, подстыковывают другие.
Кто же это такой умный ворочает тут молекулы? В поле зрения попадают руки, пальцы танцуют по сенсорной панели. Переместиться, посмотреть в лицо умельцу. Ага, вот он! Знакомый профиль. Очень знакомый профиль. Где же я его видел? Кто же это?
Ба!!! Да никак это профессор Гражнецки!?
Ну, тогда всё ясно.