Апокалипсис. Последний год. Глава 6. Том Ани

Таксоид высадил его у калитки и тут же улетел.
Особнячок его прислонился к скале на холме, с краю посёлка. Весь второй этаж охватывала галерея на три стороны. С севера прикрывала скала, она защищала жилище от холодных сезонных ветров.
С галереи открывалась великолепная панорама. На восточной стороне у подножия холма раскинулся посёлок, весь, как на ладони. Тихий, провинциальный, без высоких сооружений и шумных производств населённый пункт в предгорьях Альп. С юга холм охватывала скоростная магистраль, оставшаяся со времён наземного транспорта. По давно заведённому укладу она содержалась в порядке и активно использовалась любителями фитнеса. За ней ступеньками расположились лесистые холмы, перераставшие в горные хребты. Далеко за всем этим вздымались заснеженные  вершины, среди них были и альпийские четырёхтысячники.
Самое чудесное зрелище открывалось на запад. Небольшой участок с бассейном переходил в пологий склон, склон круто спускался вниз и кончался высоким обрывом. А там далеко внизу раскинулась широкая долина с маленькой деревенькой, пастбищами, миниатюрными фруктовыми садиками, виноградниками и полями на склонах. С северной стороны с высокого водопада падала речка. Отшумев на нём, она тихо текла среди лугов и зарослей через всю долину. За деревенькой стояла водяная меленка.
Это было что-то вроде музея натурального хозяйствования, впрочем, исправно функционировало и полностью использовалось. Были там и овечки-козочки, в летний сезон они паслись на склонах и оживляли эту сказку. Вид этот особенно радовал душу с восходом солнца во время утреннего кофе на галерее.
Всё это великолепие как-то постепенно возникло само, после того, как он здесь поселился, никаких специальных мер к этому он не предпринимал. Очевидно, внутренне совершенство само по себе гармонизирует окружающее пространство, очищает его от физической и нравственной грязи, как из остывающего расплава при кристаллизации вытесняются все инородные включения и примеси. Вероятно по этой же причине среди окружающих его людей не было плохих. Его защитное поле мягко, но настойчиво отторгало отрицательные энергии.
Когда-то очень давно, получив, наконец, относительную свободу от житейских долгов и обязанностей, он поселился на берегу большого альпийского озера Бодензее. (До этого он жил в земле Sachsen ещё с семьёй и там родилась его внучка). Была у него с детства такая мечта – тихая жизнь в домике у горного озера. Осуществилась она уже в немолодые годы, когда он только вступил на путь к совершенству, но уже целеустремлённо и уверенно продвигался вперёд и вверх. Надо было потешить ещё теплившуюся материальность души. Он называл это по-другому – приобретение ещё одной грани жизненного опыта. Наверно была такая потребность. Но вскоре он понял, что и это было всего лишь данью мирской суете и ничего не прибавляло к духовности и совершенству. С облегчением отказался от всего и, поставив где-то в своём астральном реестре птичку, снизил меру своей земной суеты.
Но и во всех других местах, в которых ему впоследствии приходилось жить, со временем устанавливалась всеобъемлющая гармония. Таков закон бытия – каждый сам создаёт свой мир, в котором живёт.

#    #    #
Все последние события, в том числе и тонизирующие процедуры при выводе из анабиоза, сыграли свою благотворную роль. Он опять был на подъёме. К нему вернулись острота мысли и чувств, он с прежней силой улавливал тончайшие вибрации высших планов. Дома всё его сознание охватила необъяснимая тёплая волна, поднимающая настроение и окрыляющая душу. Пока он не знал, откуда это, но не сомневался, что скоро всё объяснится.
Поднялся наверх, принял освежающий душ, переоделся и вышел на галерею размяться. Солнце взошло недавно и расточало ясную прелесть утренней свежести на весь мир.
На лужайке, недалеко от бассейна, стояла розовая палатка. Он спустился, вышел на участок и осторожно заглянул внутрь. Там спали двое. Это была совсем юная пара. Прелестное девичье лицо в обрамлении светлых вьющихся волос светилось лёгкой улыбкой. Рядом посапывал темноволосый юноша с таким же блаженным выражением лица. Их сознания были абсолютно открыты, потребовалась лишь лёгкая концентрация, чтобы войти в них.
Ей снился он, ему снилась она. Даже во сне они не могли расстаться. В высших мирах они стали одним телом. Волна их неземной любви накрыла всё окружающее пространство.
Так вот оно что! Ну что ж, поблагодарим судьбу за этот подарок и обыграем всё, как положено.
Всё было ясно – и все их чувства и их появление здесь. Сила любви толкала их на поиски ещё большей гармонии, они ушли в мир и, побродив немного, набрели на божественно прекрасный уголок. Заворожённые восхитительной панорамой, они остановились здесь. Отсутствие хозяев полностью отвечало их стремлению уединиться и давало полную свободу.
Он вернулся в дом, заказал роскошный завтрак и цветы. Пока заваривался ароматный кофе, транспортный робот-разносчик доставил заказ и оставил его на специальной подставке у дверей, просигналил, и тут же улетел обратно. Он выставил всё на столик, выкатил его не лужайку, поближе к палатке, расставил кресла и раскинулся в одном из них в ожидании с чашечкой кофе.
Против восхитительного аромата утреннего кофе устоять было невозможно. Палатка зашевелилась, послышался шёпот. Из-за полога показались золотые кудряшки.
- Молодые люди, подходите, ваш кофе остывает.
Девушка смущённо стояла у палатки.
- Простите, мы тут у вас расположились без спроса.
- Всё прощу, если вы позавтракаете со мной. Вытаскивайте вашего спутника. Я уже разливаю.
Они, переминаясь, подошли.
- Нам так неудобно, но тут никого не было и нам не у кого было спросить.
- Давайте сразу договоримся, - он улыбнулся широкой располагающей улыбкой. – Я искренне рад таким гостям и ещё больше обрадуюсь, если вы будете чувствовать себя как дома. Я тут один, мешать вам не буду, а вы, может быть, скрасите моё одиночество. Я не назойливый, хоть и старый. Оставайтесь здесь, сколько хотите, чем дольше, тем лучше.
- Ой, спасибо. У вас тут так здорово, так красиво! Мы прямо обалдели. Нигде ещё такой красоты не видели, - девушка присела к столу. – Том, иди, садись, видишь, дедушка добрый.
- Да, да, Том, подходи, присаживайся, дедушка добрый, - он рассмеялся. – Помогите мне со всем этим разделаться. Я тут набрал всякого, а мне много не надо.
Девушка взяла чашечку,
- Спасибо. Ой, какие цветы красивые! Вы прямо волшебник какой-то. У вас всё такое красивое. Как в сказке.
- Вы сами как из сказки. Вот две сказки и встретились.
Том, в отличие от подруги, всё ещё чувствовал себя скованно. Что ж, это нормально. Парень, судя по всему, основательный. Ей проще, она чувствует себя за ним как за каменной стеной. Ей бояться нечего, она в надёжном тылу.
Глядя на них двоих, он безоговорочно был согласен любить и защищать всё человечество в целом и каждого человека в отдельности.
- Том, - обратился он к парню, не столько по необходимости, сколько для того, чтобы вовлечь его в процесс общения. – Я думаю, вам надо переселиться под крышу. Утренняя роса в это время – коварная штука. Ваша спутница такая хрупкая, может простудиться. У меня места много, на всех хватит.
Самый надёжный путь отвлечь его от смущения и придать уверенности, это – напомнить об ответственности.
Они переглянулись.
- У нас вообще-то хорошие спальные капсулы есть. С активным подогревом, - вступил Том в разговор. Я уже не первый раз так путешествую, кой-какой опыт есть.
- Ну, если ты опытный турист, то я спокоен. Тогда ты понимаешь, что неразумно спать на земле, имея рядом комфортабельные спальные места.
- И правда, Томчик, я уже все бока отлежала.
- Да нет, разве я против? Это вполне разумно. Мы, конечно, воспользуемся вашим приглашением.
- Да, вот именно так, я вас приглашаю. Душ внизу. Наверху, если пожелаете, ещё и ванна. А вот бассейн, - он кивнул в сторону водоёма. – Можете плескаться когда и сколько хотите. А сейчас давайте позавтракаем.
Будто дождавшись приглашения, с дерева спорхнула пичужка и запрыгала по столу в поисках крошек. Он протянул ей ладонь, она – скок-скок, заскочила, и начала деловито склёвывать бисквитные крошки.
- Ани, золотце, зачерпни водички, - протянул пустую чашечку.
Ани зачерпнула в бассейне, подала. Он налил в блюдечко. Пичужка запрыгнула и принялась пить, запрокидывая голову с коротким клювиком.
- Они под крышей живут. Я из-за них только и пью чай. Или на галерее, или тут, внизу. Без них было бы не интересно.
Ани накрошила на ладонь булочных крошек и осторожно протянула её. Птичка отпрыгнула в сторону, потом боком-боком подскочила, готовая в любой момент упорхнуть. Не почуяв никаких враждебных намерений, запрыгнула и принялась склёвывать. Ани зажмурила глаза, еле сдерживаясь, чтобы не отдёрнуть руку. Было щекотно и непривычно. Склевав всё, пичуга попрыгала ещё чуть-чуть и без предупреждения и церемоний оттолкнулась острыми коготками и вспорхнула на дерево. Устроившись на верхушке, она засверещала свою незамысловатую трель.
Сейчас, когда молодые освоились и перестали стесняться, к ним вернулась естественность их отношений. Как-то незаметно их кресла сдвинулись вплотную, они заботливо и с безграничной любовью ухаживали друг за другом, что-то предлагали, стряхивали крошки, поправляли волосы. Они были половинками одного целого, отражением друг друга, взаимным дополнением и комплементарной парой.
Чтобы так любить, необходим талант. Они были необычайно талантливы. Очень многие люди считают любовью только её физиологическую сторону. Большинство же, хоть и прибавляют к этому ещё и что-то духовное, всё же любят в первую очередь для себя. Настоящая любовь, это когда любишь не для себя, а для того, кого любишь. Все мысли и помыслы, все движения души направлены на то, чтобы обогреть, защитить, доставить радость и счастье, устроить рай на земле любимому человеку. На такую любовь способны очень немногие. И совсем мала вероятность встречи и сближения двух таких талантливых людей.
Такая любовь – бесценный подарок судьбы. Она даётся, наверное, только избранным, отмеченным где-то в небесной канцелярии за праведные жизни. Быть свидетелем её – тоже большая удача. Кто кого должен благодарить – ещё вопрос.
Глядя на них, он переживал жизненный опыт, которого не было у него. Они окончательно освоились, и весь мир вокруг перестал для них существовать. Она была его миром, он – её.
- Я вас оставляю, ребята, простите. У меня тут дела накопились, пока я летал, - он допил последний глоточек и поставил чашечку на стол. – Чувствуйте себя свободно. Если что понадобится, я наверху.
- Спасибо вам за всё.
- Спасибо за завтрак, - конкретизировал Том. – И за гостеприимство.
- Ну, за это можно не благодарить. Вам спасибо, с вами мне не будет так одиноко, – и добавил, вставая. – Можете всё оставить, я уберу.
#    #    #
Дел, действительно, накопилось немало. Он завершил утренние процедуры, размялся на галерее и расположился в своём рабочем уголке перед большим объёмным экраном.
Сначала просмотреть почту. Много рекламы. Очень красиво, но не нужно. Сейчас она его не интересовала. Пара писем от Системы. Он быстро и немногословно ответил на те, что требовали ответа, и заодно отправил отчёт по «командировке». Личные письма пробежал глазами, одно пока отложил. Писали ему мало. Наверно те, кто мог бы ему написать, знали, что сейчас здесь его нет. Впрочем, таких было немного. Личных контактов он уже давно ни с кем не поддерживал. Близких не осталось, а их потомкам лучше не знать о своём стопятидесятишестилетнем прародителе. Так всем спокойней. Случайных писем тоже не было.
Теперь посмотрим новости. Много печальных новостей, почти все на климатические темы. Где-то опять небывалая жара, зато по другую сторону экватора, напротив, жуткие морозы и снегопады. От антарктического ледяного массива в Море Росса откололся ещё один гигантский айсберг, подняв уровень Мирового океана на 20 сантиметров. Голландию продолжает затапливать, там уже и так все давно живут высоко над водой и все голландские овощи-фрукты растут на гидропонике. Венеция 22-го века. Венеция, кстати, давно под водой. Впрочем, её покинули ещё до того, как она скрылась, слишком тяжёлые там стали условия.
Под воду уходят все побережья, про северо-запад центральной Европы просто больше говорят. Это предсказывали давно, обещали всякие ужасы, а на деле оказалось вовсе не так страшно, потому что происходит всё это очень медленно, по мере таяния антарктического ледяного панциря. Все успевают приспособиться. В той же Голландии родились и достигли совершенства новые методы застройки на шельфе. Ну не хотят люди уходить с обжитых мест, хотя что это за жизнь?
Антарктида становится исчезающим материком. Она, конечно, не исчезнет совсем, там уже проступает довольно разнообразный рельеф, есть и горы. Но жить там никто не хочет. Слишком сильная солнечная радиация, и она продолжает расти. Люди, может быть, и приспособились бы, человек ко всему привыкает, а вот тонкая электроника частенько отказывает.
На фоне других катаклизмов затопление прибрежной полоски никто и не замечает. Редкая неделя проходит без какого-нибудь серьёзного природного бедствия, причём частенько там, где оно вроде бы не должно было случиться. Землетрясения, извержения, тайфуны, цунами, наводнения, смерчи – всё это обрушилось на Землю в последнюю сотню лет с невиданной раньше силой.
Вот свежее сообщение – Сибирь трясёт. Средне-сибирское плоскогорье уже не первый раз испытывает мощные землетрясения. Когда-то они бушевали на Алтае, потом стали сдвигаться на север, и вот докатились до центра Сибири.
Эта территория заселялась уже в последнем столетии с юга, с территории бывшего Китая и японских островов. Это был народ, искушённый в борьбе с землетрясениями. По привычке строили с учётом сейсмологии, и, тем не менее, и здесь их достали те же неприятности. Новостной видеоряд в подробностях воспроизвёл несколько сюжетов недавнего землетрясения и его последствия. Качающиеся небоскрёбы, падающая в офисах мебель, объятые ужасом люди, не знающие, куда бежать.
И несколько подобных сообщений с других концов Земли. Наводнения на средней Амазонке и в Индии, извержения на Филиппинах и на Камчатке, цунами на Хоккайдо, засуха в Австралии. Всё это за последние несколько дней его отсутствия.
Он хорошо помнил, какими были новости в его молодости. Тогда больше говорили о политике. Сейчас тоже, случалось, но это была мелкомасштабная, местечковая политика. Да и политикой это уже трудно было назвать. В отсутствии государств какая может быть политика?
Государства отмирали постепенно, государственные институты отчаянно сопротивлялись, но процесс этот был настолько закономерен, что никакими силами невозможно было противостоять. В эпоху абсолютно свободного хождения информации и полной её открытости, а затем и доступности быстрого, свободного и недорогого перемещения в любую точку планеты на современных видах транспорта, все атрибуты государства теряли всякий смысл.
Энергии у всех было в избытке, её научились эффективно получать непосредственно от солнца. Природные ресурсы утратили всякое значение, можно было синтезировать всё, что угодно. Отпали все поводы и причины конфликтов. Звёздных войн, долго и настойчиво предсказываемых фантастами, в обозримом будущем не предвиделось. Вооружённые силы стали не нужны.
Какая уж тут политика?
Государств не стало, семейные и родовые связи на большей территории ослабли ещё раньше, людей в большие или малые группы собирали только интересы, если они были. Работа на одном предприятии или фирме, учёба в одной системе, общее увлечение каким-то делом, ну и подобные вещи.
Но человек оставался человеком со всеми присущими ему недостатками. В то время, как очень малая часть человечества совершенствовалась, остальные топтались на месте или даже деградировали. Поэтому большие блоки новостей были отданы сплетням, светской жизни популярных личностей, рекламе. Очень много сообщений было из мира шоу-бизнеса, это была самая мощная индустрия, намного мощней любой другой. Но эти и подобные им новости его уже не интересовали.
После новостей он перешёл к своей непосредственной работе – к Системе. Быстро просмотрел состояние дел на своём участке. Последовательно изучил данные по районам катастроф, случившихся в его отсутствие. Иногда он вмешивался и в особо тяжёлых случаях помогал, насколько мог.
Осталась самая трудоёмкая и долгая процедура – сканирование данных по всей Системе в целом. Он делал это в три этапа. На первом этапе пробегал по всей базе на предмет выявления сверхнормативных и аварийных отклонений по каким-либо параметрам. Все их отмечал. На втором проходе просматривал уже только эти участки и отсеивал те, которые не угрожали концом света или глобальными катастрофами и не вызывали каких-то сомнений и предчувствий. Третий этап был главным и самым ответственным. Ради него и была создана Система.
На нём он с предельной тщательностью анализировал все оставшиеся случаи, каждый в отдельности. Подключал интуицию, рассматривал ситуацию со всех сторон, выяснял причины и возможные последствия. Иногда приходилось пользоваться и сверхспособностями.
Эта работа могла занимать и весь день, и сутки, и много больше.
Бывало, так он и сидел за работой день, сутки, а то и несколько. Он не уставал. Неотлагаемых потребностей ни в еде, ни в питье, ни в сне и никаких других у него не было, кроме одной – найти истину. Её он и удовлетворял.
Но сейчас он был не один. Краем глаза он посматривал за гостями. Весь участок, склон холма и всю панораму он видел за экраном. Прошло уже довольно много времени, день склонялся к вечеру. Парочка беззаботно бегала по участку, плескалась в бассейне. Том нырял с тумбы и проплывал под водой до противоположного бортика. Похоже, он был отличным пловцом. Они плавали на перегонки, и он изо всех сил пытался не обгонять её так, чтобы она не догадалась о его притворстве, а она смеялась и брызгала на него водой. Он звал её Анѝ с ударением на и.
Ещё они сидели на склоне над обрывом и любовались живописной картиной внизу, стадом барашек и игрой детей. Прибегала маленькая косуля с крошечным косулёнком. Пока она деловито утоляла жажду из бассейна, он бегал вокруг парочки, выпрашивал что-нибудь вкусненькое. Видимо не первый раз они забегали сюда. Ани сбегала в дом, принесла покрошенную булочку с орешками. Покормила малыша с руки. Мама-косулиха, напившись, стояла в стороне, ожидая. Потом так же деловито подбежала, схватила остатки булочки влажными губами, ещё и облизнула ладонь шершавым языком, и так же внезапно убежала.
Пробегало семейство ёжиков.
Молодые куда-то уходили надолго, наверно гуляли по окрестностям.
У них тоже не было потребностей кроме одной – быть рядом.
Он то знал со своим безграничным космическим объёмом знаний, что в самой глубине, основе здесь работает тот же закон, следуя которому, и электрон с позитроном танцуют по одним орбитам друг вокруг друга и, в конце концов, аннигилируют, рождая квант энергии. Ещё он знал, что человек – это Вселенная, и приравнивать его к электрону по человеческим законам нельзя.
Сейчас они опять сидели на краю обрыва. Но что-то уже было не так. Он смотрел перед собой, её рука лежала на его плече и она смотрела на его профиль. Будто утешала в чём-то или поддерживала.
Надо выяснить, что случилось. Кажется, нужна помощь. Прокрутить время назад, вспомнить момент, после которого они притихли. Что вообще могло произойти? Появилась новая информация. Не изнутри, друг о друге они всё знают, а чего не знают, то чувствуют. Информация внешняя, из внешнего мира. Да, действительно, было такое событие – Том с кем-то общался по своему коммуникатору довольно долго. Что-то где-то случилось и ему надо там быть.
Надо помочь, кстати, пора бы и перерыв сделать. Он спустился вниз, вышел, беззвучно подошёл к ним, присел рядом.
- Что-то случилось, Том?
Пока Том подбирал слова, Ани, взглянув не него, сказала:
- Томиной бабушке плохо. Она очень старенькая. Ей уже больше ста лет.
- Прабабушке, - поправил Том. – Она никогда не болела. Всю жизнь на ногах. Всегда говорила, я сто лет проживу. Вот и прожила. Сама себе срок установила. А сейчас срок вышел… Просто срок вышел.
Они помолчали.
- Она Тома очень любила, - добавила Ани. – Очень.
Он уже всё понял и знал, что делать. Прежде, чем услышать слова, он ощущал мысли. Слова только выражали мысли, или пытались скрыть их, если человек лгал.
- У меня есть на чём добраться, если это не очень далеко, не за океаном. Внизу в гараже полутораместный магнитор стоит.
- Да, мне бы очень хотелось ещё повидаться, - Том стряхнул оцепенение. – Хотя бы раз поговорить.
- Ну, вот и слетай. Можете и вдвоём, если это уместно. Вы поместитесь.
Они опять переглянулись.
Было видно, что Том хочет что-то сказать, но раздумывает. Все всё понимали.
- Я подожду, не переживай. Что со мной случиться? Я же не одна буду.
Есть любовь. Есть долг. Что важней? Любовь, это тоже долг. Всё важно. Надо совмещать. Надо ехать.
- Это в Саксонии.
Саксония близко, километров пятьсот. Он там жил когда-то. Ещё до Бодензее. Пара часов, и там.
- Это совсем близко, за пару часов можно добраться. Так что ничего страшного, слетай, мы подождём. Не беспокойся.
- Томчик, я тут подожду. Там не до меня будет. Тебе надо лететь.
- Решайте, я пойду, подготовлю, - надо было оставить их одних.
Любовь, это не только мёд и сахар, она предполагает горечь разлук.
Они решили. А чего решать, всё очень просто – сел, полетел. Делать ничего не надо, только адрес ввести, магнитор сам всё сделает. Ещё засветло будет на месте. Там пообщается, попрощается. Судя по всему, старушка – человек мудрый. Всё знает и понимает, всё сделает правильно. Утром он уже будет здесь, а может быть и раньше. Магнитору ведь всё едино, день или ночь. А поспать можно и в пути.
Они подошли к взлётному пятачку.
- Ну, пока, мышонок, - Том обнял её. – Не скучай без меня.
Она, закрыв глаза, прижалась щекой к его груди.
- Я только чуть-чуть, можно?
- Дети мои, вы будто на век прощаетесь. Не успеет она поскучать. Мы и моргнуть не успеем, как он вернётся.
Том решительно перешагнул борт и разместился внутри тора.
- Привет бабулечке и поцелуй её от меня. И всем другим тоже, - Ани покачала ладошкой.
- Да, так и скажу. Привет тебе от золотой мышки, бабуля. Том оглядел пульт. - Надеюсь, тут никаких премудростей нет. Всё, как обычно?
- Да, всё уже готово. Только адрес введёшь. Обратный маршрут уже введён, - и захлопнул колпак.
Том пробежал пальцами по панели, вводя адрес, посмотрел в их сторону, помахал растопыренной ладонью, нажал «Подъём» и взмыл. Тор сделал виток, облетая скалу, вышел на прямую и стремительно умчался на северо-восток.
Глазки Ани стали влажными, но она удержалась от слёз.
- Ну, пойдём, чайку попьём, а потом я тебе одно место покажу. Тебе там понравится, - он заказал лёгкий ужин у коммуникатора и пошёл ставить чай.