Для запертых окон

   Вывороченное солнце моё лежало у ног, словно неподвижное стекло. Лиловые волны мирно лезли гладким псом и тянули вперёд сами себя. Мимолётно вжатый в песок, бронебойный щетиной, проржавевший краб вышедшей походкой, боком, просиял рядом с тропой. Поводком взора, Я беззвучно проводил его. И сонна породил разгильдяйский смог – не объетое море слепленных пикселей.
   - Ры-ы-ы... - чуть лысо пожелал Я.
   - Да Накроет Баг - томно отломал от своего голоса и изрёк Он. Примерно убрал с глаз импульс монотонного колоска.
   Переделывая построенную изморось, Я медведем перевернул на север юг и сел, затем не впуская слух в уши он отпустил Время. Погулять.
   И продолжил мимолётно мыслить, не забывая слушать шёпот.
   Совершенство не испепелить. Думал я. Точность тыркает, как лиса, наперёд смерти, тонко посланный день. А Лиса. Просто покарала беду, дохло гадала на недругах, дрожала в глаза и боялась по курку, очно опоясалась нежностью разлуки. Ясное толкование породило сломанные косы на хвосте.
   Вдруг Я случайно выжег чью-то аллегорию топлёным ладаном, легкостью моего плеча. А потом гулко и небрежно признался он:
   - Новая смерть умерла.
   Улюлюкая, улыбалась - в глазах смереренное небо.
   - Вооче ты больше берёшь. Ведь жить - мне не в смерть. - вот Он: мой собеседник, заплаканный раб, мокрых змей.
   Я мутно похоронил голову, не хотел выпускать голос из рта, но пригубил звуки.
   - Потом. Попутно послал тебе сообщение о тебе. Своими руками сказал о смерти. - прохрипел Я. - Или чаша с миндалем на Весах Сна перевесила Это Счастье?
   - Ни на корочку, - чуть-чуть подламывая антенны, катилась по его счётам слеза. Я поймал грейдерам посланный спам его счётовлаги. Быль жива и поймана. Вся. Но сам Я не ощутил пронзительной строгости бескорыстности.
   Чайник с горловым пением сохранял менталитет над их головами. Его кто-то пригласил, наверное Он.
   - Мы когда-нибудь уйдём, понимаешь Я, - рассказывал Он. Выражал. - Будет время не нашего управления. - Прошуршал листвой и замолчал, утонув в петельке.
   Потом Я вскарабкался на пик мысли и взял высокий лад, как прохладную тень солнца. Углубился в чашу размышлений. Вернулся треногим и могучим, еле-еле держась за горьковато-притворный дух, стал звать к себе обратно гуляющее Время. Время вернулось. Вошло в его понимание как осколок жизни в мёртвую синицу. И тогда Я понял, что:
   Время натворило бед!
   Сотворила мир.
   Нарекла людей.
   И ушло домой.
   Обрекая всех -
   На отсутствие её.
   День улёта Времени заменился тем же днём, ибо остолбенело и застыло всё в том мире, где Время было и ушло.
   А ведь Он был прав - думал мыслями Я. - и мы когда-нибудь уйдём. С этой тяжестью Я ещё посидел, а потом встал и ушёл из тех мест, где он сидел. И никто его после этого не видел, ибо он забрал с собой Время.