Апокалипсис. Последний код. Глава 9. Новые беды

Новый микрорайон в большом сибирском городе. Автобус подъезжает к диспетчерской остановке. Все выходят, переходят площадь. Прямо на остановке, в том месте, куда подъезжают отходящие автобусы, валяется дохлая чёрная корова. Известно, что валяется она уже давно – с неделю. Все привыкли. У него проскакивает мысль, что такое может происходить только во сне, он понимает, что спит.
Следующая мысль – раз он здесь, то, наверное, куда-то собрался. А вот и автобус – длинный, с перегибом посередине, 110-ый маршрут. Обошёл корову, подошёл к автобусу. Но почему-то не сел. Стоит, ждёт дальше.
Автобусы подъезжают, отъезжают. Наконец подходит К77 с буквой М. Что такое К – не понятно. Что такое М – тоже не очень ясно, он предполагает, что это типа экспресса и идёт без остановок туда, куда ему надо. Пошёл садиться. Дверь у автобуса как у старинных довоенных, с одной створкой, как комнатная. Попытался зайти, но застрял, потому что с другой стороны в щель, где дверные петли, пытался влезть солидный мужик, и это почему-то мешало. Автобус так и поехал с обоими, наполовину торчащими снаружи.
Потом он оказался уже внутри. Там была одна длинная скамейка вдоль, мест на 6-8. Из-за них двоих автобус остался почти пустым. Он осознал только одного мужчину, сидевшего ближе к кабине. Сел рядом. Мужчина всю дорогу с подозрением смотрел на него. Вроде были ещё какие-то действия в автобусе, но они не осознались вследствие своей малозначительности.
Вышли на конечной у Политехнического. Было раннее утро, почти все потоком шли в институт. Наверно к началу занятий.
Перед главным корпусом возвышались огромные, просто гигантские сугробы, то ли снег, то ли земля в форме правильных пирамид. Шли в обход, со стороны 2-го корпуса. Он шёл и думал: «Зачем я прусь в такую рань через эти пирамиды? Ведь мне там ничего не надо. Меня же уволили. Ну, ладно, - думал он, - зайду к своим, похихикаю над ними.»
С этой стороны можно было пройти либо вдоль стены, либо взобравшись по протоптанной дорожке на вершину пирамиды. Пошёл наверх. Спереди шли не очень спортивные женщины, они прошли без особых усилий, но перед ним дорожка стала почему-то настолько крутой, что пришлось сойти с неё. Как-то прошёл по каменистому склону и в конце-концов вдоль стены добрался до входа.
Внутри в коридорчике между входными дверями две тётки, вероятно технички или гардеробщицы, считали входящих. Он оказался тысячным. Они загалдели, зашумели, сообщили ему, что он какой-то юбилейный студент нового учебного года. Сегодня 1-е сентября и новые студенты идут в первый раз на учёбу. Он посмеивался про себя, думая, что не очень похож на студента, в том числе и потому, что у него с собой ничего не было, абсолютно пустые руки, в отличие от нагруженных сверх меры студентов, но возражать не стал, безропотно прошёл, куда провели.
Там, где-то возле правого гардероба, обычно закрытого, его попросили отметиться в одной из многочисленных бумажек. Отметиться означало написать в графе цифру 155, кажется, по крайней мере две пятёрки он запомнил. Таких, как он, там толпилось довольно много. Было смутное ощущение, что что-то дадут. Но ушёл ни с чем.
Пошёл бродить по главному корпусу, насколько он его запомнил со времени учёбы. Многое было не так, как в «реальности». В центре фойе, почти на всю его площадь, был вырыт глубокий котлован, и все ходили по его краю, воспринимая всё как должное. Котлован в самой своей глубине уходил в сторону под пирамиды.
Он, как обычно, обошёл почти весь корпус, кафедру химии, истории, ОЭТ и другие в правом крыле, потом решил всё-таки заглянуть «к своим» на первый этаж левого крыла. Он и там проработал когда-то некоторое время. Когда в очередной раз проходил мимо котлована, отметил про себя, что в этом месте наступала особая ясность сознания, будто призывая его сконцентрироваться и обратить на что-то внимание. Нереальность ситуации явно на что-то указывала.
Он вгляделся в глубину котлована, но ничего не мог разобрать в кромешной тьме на дне. Пошёл дальше, спустился в левое крыло. Сознание было настолько ясным, что он не удержался и проверил, сон ли это, как делал ещё в период освоения этой способности – поднёс руки к лицу, посмотрел на них. Как бы в подтверждение изображение рук было зыбким, неестественным, особенно левой. Перевернул, посмотрел на ладони. Изображение прояснилось, но осталось далёким от реального. Впрочем, он и так не сомневался, что это сон.
Ещё некоторое время он ходил по институту, уже без цели. В какой-то момент всё начало таять, он стал ощущать, что просыпается. Медленно выплыл из сна. В мозгу осталась одна главная мысль.
Его звали пирамиды.
#    #    #
В трансрапид можно было проникнуть и на лету. Тор герметично подстыковывался к свободной ячейке лайнера и через его нижний люк спускались прямо в пассажирское кресло. Для всей этой процедуры достаточно сделать запрос с указанием желаемого времени отлёта и пункта назначения. Коммуникатор тут же сообщал обо всех подходящих рейсах, предлагая выбрать самый удобный, и после выбора заказ фиксировался. Оставалось дождаться сигнала тора, уже подготовившегося к отправке. А заодно и к порожнему возвращению тора после посадки пассажира в лайнер и отстыковки.
Внизу проносилась планета – горы, долы, леса, поля, реки, озёра, океан. Облака. Время от времени – короткие посадки в больших и малых городах, на приспособленных и не очень площадках.
Масштабы проплывающих пространств вызывали раздумья таких же масштабов. Что-то участились аварийные обращения к нему. Они пошли подряд беспрерывным потоком. Он превратился в глобальную службу спасения, перелетая с одного места на другое, предотвращая угрозы катаклизмов, один тяжелей другого.
Стоило ему справиться с одним, как тут же назревал следующий на другом краю земли или космоса. Понятно, они готовились и зрели, пока он был в спячке, и сейчас, в канун завершения ещё одной эпохи в эволюции мироздания они посыпались как из рога изобилия. Пока он с ними справляется довольно успешно, но по всему выходило, что среди них будет один, который ему уже не одолеть. Что это будет, как всё будет происходить, он мог только догадываться.
Значит такова его судьба – постоянно быть начеку, ни на мгновение не терять бдительность, улавливать все тревожные сигналы, работать, работать и работать с полным напряжением всех своих суперспособностей. Для того они ему и даны. Именно ему.

#    #    #
В большом каирском аэропорту, сойдя с трансконтинентального лайнера, он арендовал персональный тор, чтобы обследовать окрестности пирамид. Всего их было больше семидесяти в разных местах. Но наиболее вероятное место действия было вблизи больших пирамид – на плато Гизэ. Может быть и на плато Саккара или в долине царей западнее Фив. Всё это было в пределах досягаемости маленького тора.
Здесь он избрал традиционную тактику действий, без всяких хитромудростей, по крайней мере на начальном этапе. Полетать, посмотреть, а там само пойдёт как надо.
Из-за горизонта величественно выплыли пирамиды Хуфу, Хафра, Менкаура, их сторожил верный Сфинкс. Зрелище было впечатляющее, хотя, конечно, несравнимое с первоначальным, когда пирамиды были ещё облицованы белым мрамором, а верхушки их светились золотом.
Уже при подлёте он стал ощущать угнетающее давление в анахате. Предчувствия его не обманули. Здесь готовилось что-то серьёзное.
Спереди по курсу весь горизонт, сколько хватало глаз, закрывали пески. Но это было обманчивое зрелище. Сахара уже не была безжизненной пустыней. Она стремительно осваивалась. С одной стороны к этому принуждало сокращение поверхности суши, с другой стороны развитые технологии, неограниченный доступ к солнечной энергии, особенно в этих широтах, огромные достигнутые мощности упрощали эту задачу.
Вода была везде, или почти везде. Её только надо было достать из глубин. Пользуясь данными космической разведки, выбирали области, где добраться до воды было полегче, из них выбирали подходящие по географическим, экономическим и прочим параметрам и осваивали их. Весь огромный, совсем недавно безжизненный регион покрылся сетью обширных оазисов. Местами они уже начали сливаться. Обилие солнца обещало доселе невиданное плодородие. Культуры, приспособленные генетиками к местным почвам и прочим природным условиям, давали недостижимые в других местах урожаи.
В этом, обещавшем стать благодатным, краю свили гнездо чёрные силы, готовившие ещё один гнусный подарок человечеству.
Нетрудно было догадаться, что привлекло их сюда. Здесь глубоко в земле под пирамидами в огромных залах в состоянии самадхи пребывали бессмертные, избранные из всех земных цивилизаций – нынешней, атлантической, лемурийской и предыдущих. Пирамиды гармонизировали пространство, очищали его от отрицательных био, психо и прочих энергий.
Избранные тоже ждали Суда. Им ещё с начала всех времён были уготованы роли присяжных заседателей, если здесь была уместна аналогия с судопроизводством последней цивилизации.
Кто-то поблизости готовил атаку на бессмертных, пытался уничтожить их защиту. Их физические тела были связаны с тонкоматериальными телами, с душами, и тонкими и точными методами можно было добраться до них. Не совсем ясны были цели. Просто разрушить всё было относительно несложно. Видимо цели были «высокие» и далеко идущие – как-то изменить ход процесса. Судебного процесса.
Он облетел всё плато, пристально вглядываясь во все подозрительные объекты. Эпицентр ощущался на западной стороне, где простирались песчаные барханы. После недолгих поисков он разглядел дымок, вьющийся из-за высокого бархана. Покружив на приличном расстоянии, он определил, что наибольшее искажение структуры пространственной гармонии сосредоточено в этом месте.
Приближаться он не стал. Отлетев в сторону пустыни, он опустился на каменистую площадку, со всех сторон окружённую песками, вылез, отправил тор в парк и, приняв облик усталого путника, пошёл на восток.
Минут через сорок, перевалив очередной бархан, он увидел маленький посёлок из нескольких палаток. Самая большая курилась дымком из невысокой трубы, просунутой наружу через отверстие в верхнем скате. Он направился туда.
Сконцентрироваться, ещё раз проверить защиту.
Отогнул лёгкий полог, осторожно заглянул.
- Мир вашему жилищу, - в данной ситуации это было достаточно приемлемое приветствие.
Неясная фигура в глубине, чем-то очень занятая, отозвалась не сразу.
- И вам мир, господин, - поднял, наконец, голову обитатель шатра. Человек, как человек. Ни рогов, ни копыт. Только взгляд блуждающий, туманный. Он всё ещё там, куда только что так увлечённо смотрел.
Быстрым взглядом Святой оглядел внутренность шатра. Горн, полки с химической посудой, несколько книг на низком столике и на полу. Да никак это лаборатория алхимика. Прямо иллюстрация из древней книги.
- Не найдётся ли у вас глоточка воды?
- Да отчего же не найдётся? Есть, конечно, как же в пустыне без воды? – алхимик всё ясней осознавал окружающую его реальность. Достал из небольшого холодильника сифон, наполнил кружку и протянул гостю.
Святой жадно выпил, не отрываясь, прохладную шипящую воду, утёр пот со лба.
- Ещё налить?
- Да, пожалуйста, если можно.
Протянул снова наполненную доверху кружку. Святой опять выпил, уже не так быстро, с перерывами.
Алхимик сочувствующе смотрел на его плачевный вид.
- Весь день не пил. Думал, умру от жажды, - Святой поискал глазами, на что бы присесть. – С ног валюсь от усталости. С утра тут блуждаю.
- Как же это вас угораздило, уважаемый? – хозяин шатра протянул скамеечку, сам сел на сундучок. - Я уж подумал, вы всю пустыню прошли.
- Да не-ет, что вы. Я пирамиды прилетел посмотреть. Уже давно мечтал. Отошёл подальше, издалека с пригорка взглянуть, потом ещё чуть-чуть отошёл, а потом смотрю – кругом песок.   
- С пустыней нельзя шутить. Она не прощает ошибок. Вы, я вижу, первый раз в пустыне.
- Да я не только в пустыне, вообще нигде не бываю. Работа – дом, дом – работа.
  Разыгрывая спектакль, он сканировал пространство шатра и прилегающее к нему во всех измерениях и во всём диапазоне вибраций. Вопросов вставало больше, чем ответов. Алхимик был весь, как на ладони. Злых намерений в его побуждениях не проглядывалось. Скорей всего им двигало простое человеческое любопытство. Что-то он хотел узнать, явно связанное с пирамидами.
Конечно, было странно, какими методами он это делал. Весь средневековый антураж его исследовательского центра совершенно не вязался с веком, но, в конце концов, у каждого свои методы. Если он не дилетант в алхимии и достиг Души Мира, то этот метод для него самый знакомый.
А, может быть, ему удалось разобраться в текстах Изумрудной Скрижали? Да нет, это вряд ли. Тогда он не был бы таким любопытным.
Но что же всё-таки здесь происходит? Что вызывает такое угнетение сердечной чакры? Придётся ещё задержаться, понаблюдать.
Он сидел сгорбленный, тяжело дышал, поминутно утирая лицо и шею дрожащей рукой.
- Знаете что?- решительно обратился к нему алхимик. – Вам непременно надо отдохнуть. Пойдёмте, я уложу вас. У меня тут хороший спальник в соседней палатке.
Святой послушно пошёл за ним.
- Пожалуй, вы правы. У меня ноги еле идут. Я чуть-чуть полежу, и пойду дальше, - он уже бормотал, явно отключаясь.
- Да нет, вы уж отдохните, как следует. Скоро темнеть начнёт. Здесь сразу темнеет, за несколько минут, - алхимик явно был добрым, участливым человеком.
Это означало, что за ним кто-то прячется, и явно без его ведома. Значит, придётся укрываться за плотной «серой вуалью», непроницаемой на всех планах.
- Отдыхайте спокойно, здесь вам никто не помешает, - алхимик расправил походную постель. – После заката может быть холодно. Укроетесь, если замёрзнете, - он положил рядом верблюжье одеяло и ушёл к своим отложенным делам.
Святой растянулся на удобном пневматическом матрасе.
Нет, расслабляться нельзя. Именно сейчас он находился на самом переднем краю, под тем же колпаком, что и алхимик. Ни в коем случае нельзя выдавать своё присутствие, не проявляться ни на каком плане. Это, конечно, сильно затруднит дальнейший поиск, но иначе нельзя, можно вообще всё потерять.
Если бы не это препятствие, он бы вошёл в память алхимика, наверно там нашлись бы какие-то указатели на источник чёрной энергии. Но память алхимика и весь он уже жёстко контролируется обладателем и излучателем этих низких вибраций.
«Там-то они меня и ждут, - думал он. – Надо попытаться всё же войти, но не по узкому каналу из нижних планов, а по всему пространству высших измерений, из более тонких планов, и при этом действовать очень осторожно, осматриваясь на каждом шагу».
Это была совершенно другая тактика. Раньше он пользовался ею только в самых серьёзных случаях, против сильных противников, знакомых с высокой магией. Сейчас был именно такой случай. Силы своего нынешнего противника или противников он не знал, поэтому надо было быть максимально осторожным, привлечь все свои способности.
Он вошёл в глубочайшую медитацию, осторожно, шаг за шагом прощупывая открывающиеся планы. Каждое новое место, куда попадало его сознание, он уже издалека, ещё не войдя в него, тщательно исследовал. Высматривал каждый подозрительный объект, избегал контактов с другими сознаниями и в любой момент был готов захлопнуть полную защиту, набросить «серую вуаль» или просто выйти в физический мир.
Пока не найдя ничего опасного он стал думать об алхимике. Окружающие образы и пейзажи стали меняться, он входил в миры представлений и мыслей алхимика.
Как и следовало ожидать, тот был увлечённым человеком, исследователем по натуре. Главная цель его жизни была – разгадывать тайны. Задавшись каким-то очередным вопросом, он забывал про всё другое, погружался в исследования, поиски информации, пользовался всеми доступными ему методами для выяснения истины.
Но пока он ещё был далёк от совершенства. Его интересовали не поиски Истины, о ней он ещё не знал, а всего лишь ответы на вопросы. До вопросов о смысле жизни, об Источнике Всего, он ещё не дошёл. Да и свои локальные вопросы он зачастую не прояснял до конца.
В сущности любой вопрос приводил к Истине, если не останавливаться на промежуточном этапе, а копать его до конца. Но алхимику достаточно было разложить его по полочкам своего разума, встроить его в систему своих представлений, подобрать определения из известных ему слов. Однако разум его был несовершенен, представления ограничивались узким кругом известных официальной науке законов и теорий, к тому же не полным, а лексикон был сравнительно беден, да и нельзя полные определения ограничивать словами.
Но однажды он где-то что-то услыхал про пирамиды, об их глубоком скрытом содержании, об их ещё неразгаданных тайнах. Он узнал, что внутри одной из пирамид есть комната, где на подставке лежит раскрытой священная книга с объяснением всех мировых тайн, которая может открыться достойному. Это был для него включатель, возбудитель. Ему хватило соображения понять, что, действуя известными методами, он тайну не разгадает. Вот тут-то, на пути поисков нетрадиционных методов, его и накрыли наблюдатели из нижних миров.
Высокая магия священной книги всегда интересовала потусторонние силы. Но до последних времён книга была под надёжной защитой Братства Девяти, основанного в начале христианства индийским императором Ашокой.
Однако в новые времена на сцену вышли новые факторы. Совсем ослабло Братство. И мир вплотную подошёл к Страшному Суду. Появился шанс завладеть всемогущей магией, повлиять на ход Суда и может быть добраться до бессмертных.
 Для осуществления этих планов нужен был инструмент, кто-то в физическом мире физическими руками должен был проделать физическую часть работы. Тут-то и подвернулся алхимик. Ему подсунули метод поиска, познакомили с тонкостями алхимии, помогли с материальным обеспечением исследований…

#    #    #
На Святого наваливался сон. В глубоких состояниях медитации легко впасть в сон. Обычно он свободно управлял своим состоянием, но сейчас устоять было трудно. То ли он переиграл и так натурально изображал усталость, что она реализовалась в физическом теле, то ли вся энергия ушла на поддержание защиты и «серой вуали», так или иначе, глубокая медитация перешла в сон.
Сон был коротким, но очень явственным.
Он спускается по лестнице высокого здания. Идёт, идёт, идёт по бесконечным ступеням, раскручивая спираль, наконец, выходит. Большой город. Архитектура очень неясная, всё как бы в густом тумане. Ощущается только грандиозность окружающих сооружений.
Большая площадь. Очень большая, как несколько футбольных полей. Может быть и больше, другой край не ощущается. Много людей, они снуют туда-сюда, как в броуновском движении. Общее угнетающее ощущение тревоги. Оно нарастает.
Постепенно беспорядочное движение приобретает направленность. Толпа смещается от центра к краю площади. Его обходят, задевают. Он стоит, чуть отвернувшись от центра, не сходит с места. Толпа редеет. Последние уже пробегают, объятые страхом. Он остаётся один.
Спиной, затылком, плечом ощущает то ли нестерпимый жар, то ли ледяной холод Великого Ужаса. Медленно поворачивается. На него через площадь надвигается огромный, как небоскрёб огненный шар. Это не огонь, это какое-то полыхающее чудовище, в его образе воплощено всё самое страшное, отвратительное и омерзительное, чего с истоков своей истории боялся человек. Ещё с тех пор, когда был объектом охоты лесных хищников. Выше центра шара иногда проступает образ широко разинутой оскаленной медвежьей пасти с неестественно длинными клыками, от одного вида которой нормальный человек в ужасе теряет сознание.
Чудище из преисподней всё ближе.
Животный страх для животных. Человек выше его.
Он медленно поднимает руки ладонями вперёд. Остановить океан злобы и ненависти. Он собирает всю свою энергию в раскрытых ладонях, посылает её навстречу бьющемуся пламени. Неотвратимо надвигающийся шар начинает замедляться. Медленней, ещё медленней, и – замирает. Он держит огненный вал, энергия с обеих сторон нарастает. Он поднимает правую руку ладонью вверх, прося помощи. Из сахасрары тонкая серебряная ниточка протягивается вверх. Навстречу ей из космоса струится такая же ниточка. Где-то высоко над головой они смыкаются. Струйка наполняется, крепнет, всё толще и толще, и вот уже неограниченный поток энергии по серебряному столбу стекает в него. Сейчас он может всё. Он разводит руки, ограничивает пространство огня, сжимает его. Шар медленно, но неотвратимо уменьшается. Всю энергию космоса он направляет на пламя, сдавливает его со всех сторон. Пламя бьётся, его сияние растёт, сосредотачиваясь во всё меньшем объёме. Это замедленный взрыв наоборот.
Вот он уже размером с мяч. Нестерпимо яркое сияние начинает гаснуть. Уменьшается шар, тускнеет его свечение. Вот уже остался уголёк, тлеющий красным кончиком. Остальная его часть совсем погасла и почернела. А вот и последняя струйка дыма. Уголёк в последний раз едва вспыхнул и совсем погас.

#    #    #
Он с трудом открыл глаза.
- Ну, вы даёте, уважаемый, - первое, что он увидел, с трудом выходя из забытья, было медленно проясняющееся лицо алхимика. – Тут вся земля горит и рушится, а он спит, как святой младенец.
Медленно возвращалось сознание. На ясном небе – ни облачка. Яркое солнце заметно поднялось над горизонтом. На сердце – легко и свободно. Только в кончиках пальцев тонкое покалывание.
Алхимик сидит в ногах на краешке матраса и смотрит на него. Судя по всему, он сидит так уже давно.
- Как вы себя чувствуете? С вами всё в порядке? Я уж подумал, что вы вообще не проснётесь, - похоже было, что у алхимика нет никаких дел, как только заботиться о его самочувствии.
- Со мной всё в порядке. А тут что-то случилось? Где палатка? Её, что ли, унесло?
- Унесло, унесло. Слава богу, что самого не унесло. Всё унесло. А что не унесло, то в землю провалилось. В песок ушло. До сих пор не пойму, как я сам выкарабкался.
Святой поднялся, огляделся. Зрелище и в самом деле предстало жуткое. Вся земля была в трещинах. Они радиально сходились к тому месту, где он спал, не доходя нескольких метров. Там, где был шатёр, тоже зияла огромная трещина. Окружающие барханы заметно преобразились. Всё было сметено, закручено колоссальной силы смерчем.
- Что здесь было? – он поражённо оглядывался по сторонам. – Землетрясение, ураган, метеорит упал?
- Всё было. И землетрясение, и ураган, и метеорит летал, - ответил алхимик безучастным, отрешённым голосом, равнодушный ко всему. Он имел вид человека, пережившего сильнейшее потрясение и не способного уже ни на какие эмоции. – Земля на дыбы встала. Всё моё оборудование, имущество, книги под землю провалились. Если бы я не вышел за секунду до этого, тоже бы под землю ушёл… Все мои труды. Все исследования… Я уже совсем близко был… Ну и пусть. Сам виноват. Не надо было мне в это лезть. Там какая-то магия чёртова. – Он взглянул на Святого. Убеждённо продолжал, – Это, наверное, я всё натворил. Только как, не знаю. Вроде бы ничего такого не делал… - Он опять уставился перед собой безучастным взглядом. – Тёмная это штука – алхимия…
- А я что? Почему ничего не видел, не чувствовал? – он решил, что не стоит разубеждать этого несчастного в его заблуждениях. Пусть сам во всём разберётся.
- А вы вообще в рубашке родились. Вам надо запомнить этот день и отмечать его как второе рождение. Как и мне тоже. Кругом горело и тряслось, только здесь тихо было. Если бы я сюда не дополз, тоже унесло бы на хрен или земля проглотила… Наверно так вчера намаялся, что спал как убитый. Вот уж повезло, так повезло. Если бы сам не видел, не поверил бы… Хотя какое, к чёрту, везение. Если бы повезло, вообще сюда не попал бы.
Бедняга, он ничего не понимал. Его несовершенный ум ещё не умел мыслить духовными категориями и опирался только на жесткую материалистическую логику. Не на того ставили обитатели нижних миров.
Хотя полным поражением эту их попытку добиться, наконец, своего, назвать нельзя. Сейчас они знают, с кем имеют дело, кто им мешает последние сто лет, а это многого стоит. Не иначе, как сам Люцифер вышел прощупать силы своего противника. Ведь самый неприятный враг – неизвестность. А когда знаешь, кто тебя ждёт, с кем тебе предстоит бороться, можно хорошо подготовиться, подкопить достаточные силы, поискать слабые места противостоящей стороны.
Да уже одно то, что его видели в лицо, узнали, что он – реальный человек, живущий в определённое время в определённом месте, дало им реальный шанс на победу. Сейчас они, основываясь на полученной информации, могут выработать тактику, и целенаправленно подготовить новую атаку.
Так что ещё неизвестно, какой результат значительней: тот, который они хотели получить или тот, что получили.
А он от них прятался, укрывался за своими занавесочками. Недооценил. С самого начала, как только пришёл сюда, он был у них под колпаком. Усыпили, дождались в астрале, и дали бой. Попытались сразу уничтожить.
Серьёзные ребята. Вон как всё разворотили. Даже до физического мира докатились отголоски той битвы.
Теперь придётся расплачиваться. Впрочем, к этому и шло. Сейчас и он знает, что скоро последует такой удар, с которым ему не совладать. Теоретически он всегда это знал. Теперь будет всегда ощущать это физически.