Весна

Весна
Весна! Как долго ты шла  узкой извилистой дорожкой по планете и наконец-то заглянула в наш уютный городок! Еще недавно казалось, что ты уже никогда не вернешься, а теперь ты улыбаешься с каждого рекламного щита, из окна каждого маленького неуклюжего трамвайчика! Снова зайчики пляшут на ресницах, а солнце похоже на огромный зрелый апельсин, который вот-вот готов лопнуть от тепла и света, наполняющих его…

И была пара. И парою была древнерусская литература.
- Наташка, о чем он?
- Кто? Препод? А черт его знает. Он, похоже, сам с собой с собой разговаривает. Спишь?
- Да нет. Смотри, вон на улице мальчики в футбол играют.
- Ага.

В высокие окна 74-й аудитории заглядывает Весна и удивленно хлопает рыжими пушистыми ресницами: «Вы все еще здесь?!» Да, мы здесь. Судя по всему, пара обещает быть весьма увлекательной…
А ведь еще каких-нибудь полчаса назад мы играли в снежки на улице, лепили снежную бабу с пышными формами и были счастливы!

-Ната-а-шка, может, пристрелим его?
-Ну да. И лишим будущих студентов-филологов возможности полюбоваться на этот музейный экспонат?!
-Думаешь, не стоит?
-Пусть живет. Оставим для истории.

Дяденька у доски о чем-то рассказывает, глядя несомненно умными и близорукими глазами куда-то в пустоту.

А в буфете заварное. Шесть пятьдесят. И очереди, наверно, нет… Сиди, веч-но-ху-де-ю-ща-я! Ну все, не могу больше. Мама, забери меня отсюда!!!

А снег медленно тает, как сливочный пломбир на языке. Все, что до этого находилось где-то внутри в замороженном состоянии, тоже оттаивает и с непомерной силой рвется наружу – прямо джин из бутылки!

Стрелка на часах медленно доползает до трех. Вот он, долгожданный счастливый момент! Дяденька у доски прощается, напоследок сообщив, что он «хочет верить и смеет надеяться» увидеть нас на следующей лекции. Да-да! Обязательно!

Сворачиваю на подтаявшую снежную тропинку. Обгоняю бурчащую себе под нос бабушку с авоськой и громадного дядьку в ботинках 79-го размера.
Полосатый шарф развевается на ветру, сердце наполняется весенней свободой и, готовое бесконечно любить и верить, рвется к небу.
А в это время в другой части города (как написала бы Кери Бредшоу), кто-то, наверно, вышел на улицу, посмотрел на огромный спелый апельсин над головой и подумал: «Весна!»