Оборванный полет...

Дождь… Не сильный, но и совсем не слабый. А именно такой, чтобы нужно было взять зонтик.  Иначе небольшие капли стали бы заливаться за воротник. Именно такой дождь норовил залить свои капли за воротник. Небо хмурилось с утра. Вопреки всем ожиданиям ветра почти не было. И если бы дождь был немного сильнее – это было бы прекрасное зрелище. Но капли были почти не видны и лишь по кругам в лужах можно было определить, что идет дождь.
Он вышел из здания аэровокзала почти в четверть третьего. За ним следовали еще три человека. Его экипаж.
Штурман поспешил раскрыть зонтик и прикрыть им своего командира. Тот обернулся и благодарно кивнул. Легкая улыбка едва тронула его сжатые в линию губы. Он по плотнее запахнул свой форменный плащ и за шлепал по лужам, которые успели собраться на летном поле. Стоянка их борта была совсем недалеко, поэтому они не взяли машину.  Залитое бетоном пространство пустовало. Лишь как обиженные на погоду птицы, которая не пускает их в небо, застыли на стоянках стальные силуэты. 
Капитан поднял глаза вверх. Туда, где на фоне серости небесной чернел край зонтика.
Небо… Где-то там, за серой пеленой оно было голубым и радостным. Где-то там светило солнце. И он скоро там окажется. Капитан вновь улыбнулся.
Они про шлепали по лужам придерживаясь желтой полосы, которая была нанесена по центру бетонки. Прошли ряд курносых и толстопузых Боингов-737. «Эйр-Юкрейн», «Эйр-Франс», «Ландмарк»… Это все были очень хорошо знакомые названия авиакомпаний. Синие, серые, красные они были по-своему красивы. Капитану вспомнился афоризм одного из авиаконструкторов: «Если самолет не будет красивым – он не полетит». И капитану этот афоризм очень нравился.
Они свернули на другую стоянку. Там стоял их борт. 85341. Ту-154Б2. Его очертания напоминали ракету. Его стремительность, его вытянутость, казалось, были предназначены для скорости и неба. Алюминий обшивки искрился, щедро умытый дождем.
К борту уже подъехал трап. Вокруг самолета и особенно под его крыльями суетились немногочисленные техники наземной команды. Завидев приближающихся пилотов, начальник команды поспешил навстречу.
После обязательного рапорта о готовности машины к полету, капитан с бортинженером направились сами сделать финальный осмотр. Гидравлика шасси, плотность люков и лючков, заправка и уборка шлангов наземного питания. Все было в порядке. Двигатели еще не работали, поэтому был хорошо слышен дробный перестук капель по плоскостям крыльев. Капитан всегда ощущал себя маленьким птенцом, над которым распростерла заботливые крылья мама-орлица.  И лишь в кабине они менялись местами.
Сегодня это чувство стало особенно сильным.
Закончив осмотр, капитан подал команду:
- Все на борт!
И сам двинулся первым по трапу.  За ним вереницей потянулись все остальные.
Через минуту он уже спокойно и уверенно занял свое место в кабине лайнера. Справа, порезав на кресле примостился второй пилот.  Между ними сел штурман, а сзади второго пилота вполоборота защелкал тумблерами бортинженер.
После непродолжительной подготовки прозвучала следующая команда:
- Двигатели на старт!
Машина вздрогнула и завибрировала от басовитого гула, донесшегося с кормы.
Капитан надел наушники и связался к диспетчером.  Разрешение на вылет было тут же получено. «Тушка» дернулась, когда капитан отпустил тормоза, и мягко покатилась по мокрому бетону.
Скорее бы в небо… В синеву… Хотя бы на три часа полета…
Самолет занял место на исполнительном старте. Взлет разрешен.
- Инженер – готов!
- Штурман – готов!
- Справа – готов!
Капитан кивнул и произнес:
- К взлету готов. Экипаж – взлетаем!
И передвинул ручку тяги на крайнюю переднюю отметку.
Так… параметры в норме, режим взлетный… взлетаем. 
Скорее.. Скорее…
Но машину можно было не упрашивать. Оправдывая свои силуэты, она ракетой рванулась с места, и вскоре уже ее шасси перестали касаться бетонки. Задрав свой благородный нос в небо, машина стремительно набирала высоту.
100… 250 метров… 500… 1000…
Шасси с тихим гулом ушли в гондолы. Закрылки убрались, чтобы не сбавлять стремительность.
Капитан смотрел на альтиметр.  Высота неуклонно росла. Вот уже они ворвались в слой облачности. Серость угрожающее придвинулась вплотную.
Ничего… Еще пятьсот метров и все…
Устал… устал от проблем… устал от серости… устал от несбывшихся надежд. Устал…
Лишь небо и его синева. И пусть оно будет лазоревой.  Пусть оно зеберет и растворит в себе его усталость. Еще триста метров.
Он ждал этого. И все равно это произошло неожиданно.
Миг. И в кабину ворвалось яркое солнце. А вместе с ним – небо. Именно такое, как он хотел – лазоревое.  Его бесконечность поражала. Вот почему ангелы живут на небесах. Ведь здесь так прекрасно!  На ослепительном холсте неба не было ни одной лишней краски. Он чувствовал как синева вливается него. Как она наполняет его своей чистотой и непорочностью.  И пусть рядом с ним сидело еще три человека – сейчас он был наедине с небом.  Наедине с самим собой…

…когда внезапно отказал один двигатель, а за ним и второй капитан даже этого не заметил. Его руки работали сами, исправляя ситуацию. Его губы спокойно отдавали команды. Но все было тщетно. Стрелка альтиметра неуклонно вращалась назад. Когда машина перешла почти в полное падение его терзала лишь одна мысль. Только не вниз… Останься, небо… Но оно молчало и радостно лучилось синевой…