Горячие руки

[Горячие руки]

Суббота

20:16

Ещё накануне вечером, вернувшись и почти смыв противную липкую тушь с ресниц, я почувствовала неладное: кончики пальцев вдруг стали горячими. Ведь я ничего для этого не делала – просто смотрела на себя в зеркало и всё… Это показалось таким странным – даже, пожалуй, чрезмерно странным, ведь они – мои руки – редко бывают горячими – честное слово: весь мир, похоже, смеётся из-за этого надо мной.

Я, наконец, вытерла эту чёртову тушь – я была такая уставшая – и потом, безумно хотелось шоколада – эти женские дни, как всегда, оказались некстати; тепло в руках всё никак не исчезало, и мне было абсолютно не по себе. Вечер субботы только начинается, а я уже отключила телефон, намереваясь провести весь остаток выходных в обнимку с грелкой, как вдруг мне самой стало непосильно горячо. Ничего не пойму.

23:05

Выпила стакан ледяного молока; держалась руками за холодный подоконник; наблюдала за берёзами сквозь темноту, ведь они, должно быть, уже совсем позолоченные – руки так и не остыли, лишь на мгновения, а через пару минут – снова…

Это так странно… бог мой, как же всё это странно. Лучше б я не пила столько кофе; лучше б я смотрела эти идиотские бразильские сериалы – может, тогда поняла бы, зачем эти люди так нужны друг другу, ведь мне и сейчас это непонятно, хотя мои мысли – только… ты знаешь, о ком.

 

Воскресенье

 9:24

Спала крепко. Очень хорошо мне было – так хорошо, как не было уже очень давно, пожалуй, даже, с тех самых пор, когда… когда же это было в последний раз? Впрочем, не так оно и важно.

Надо же, впервые за все эти годы меня без опаски оставили ночевать одну. А я не сожалею: верно, так мне и надо, недотёпе. Могла бы пригласить к себе кучу друзей, повеселились бы вместе… да только уже поздно. Раньше надо было думать.

Спала почти голая. На огромном надувном матрасе – обожаю надувные матрасы. К тому же, нетрудно будет избавиться от следов крови, если она прольётся на постель. (Фу, ненавижу кровь!)

Даже хорошо, что ты придёшь не сегодня. Исключительно хорошо.

Мне так хотелось согреть ещё кого-нибудь, а получилось, что всю ночь грела себя сама. Как-то несправедливо. Обхватила себя руками, чтобы болезненные ощущения в груди не мешали лежать. Но всё равно я думаю о тебе; я вечно думаю о тебе, чёрт побери! А вдруг ты даже не знаешь, как я жду тебя? – ну, что за бред? – конечно знаешь, просто не придёшь сегодня, потому что это я так решила; хотя мне уже снилось, что ты придёшь.

Если только я не умру, вскипятив кофейник в ладонях, всё равно я дождусь тебя.

11:03

Да, мне снилось, что ты придёшь: я ждала на самом деле, и мне снилось, будто бы я так же жду тебя, как сейчас. Только во сне – будто сильнее эта разлука. Получается, что вдвойне как будто ждёшь. Ещё снился цветной новый дом в соседнем квартале и моя собственная квартира на втором этаже: я будто бы лежала у окна – огромного окна, которое начиналось прямо от пола – и смотрела вниз, на осенние асфальтовые танцы жёлтых листьев, и ждала тебя. Да-да, я всё так же ждала тебя, пока твой силуэт появится там, в огромном окне, ещё чуть расплывчатый, но я уже успею заметить движение знакомой походки; ещё мгновение, твои горячие руки – на моих плечах.

13:46

Опять это чувство голода – такое мерзкое чувство, от которого все внутренности так и скручиваются в бублик. Неудивительно: с самого утра я не ела почти ничего. Вымыла двадцать шесть слив – спелых синих ароматных слив – долго жевала их; съела их все; снова валялась на надувном матрасе, заснула опять.

Когда проснулась, наконец, есть хотелось ещё больше, но мне по-прежнему было тепло. Было решено действовать по-иному.

Отправилась на улицу.

22:19

чёрт побери! Погодка-то сегодня – чудеснейшая, а я-то, дура безмозглая, весь день провалялась дома. Не простила бы себе этого, если б не одно «но». Неважно.

Добрела до кино.

В первый раз ходила на сеанс одна. По закону подлости, не встретила даже никого знакомых; словно все на свете свалили куда подальше на этот уик-энд.

Честно сказать, мне просто сильно хотелось колы, и в этом-то удовольствии я не с могла себе отказать. Фильм, правда, был откровенно паршивый, полный пошлого юмора и других мерзких штучек – тоже мне, мастера шутить, им только волю дай – думала, он никогда не кончится. Ну да ладно: время было убито насмерть. Холодный стаканчик в моих ладонях согрелся моментально, и пить уже вовсе не хотелось.

После бродила улками-закоулками; наконец, какими-то незнакомыми дворами добиралась домой по темноте. Снова стало не по себе.

Ощущение тепла в руках всё никак не исчезало; а я ведь не боролась за него, не стремилась… откуда ж оно, чёрт побери, взялось?..

23:06

…сделала очень крепкий и очень сладкий кофе, нашла в холодильнике почти целую шоколадку – надо же, как мне сегодня везёт – села за стол, снова пишу. Горячая кружка совсем не жжёт ладоней.

Взяла с полки длинный шерстяной свитер – огромный и колючий, его ещё бабушка вязала – надела его прямо на голое тело. Какое-то очень мягкое тепло внутри. Странно: уже привыкла к этому – к теплу, которое уже почти двое суток живёт вместе со мной. Странно ощущать его, но до невозможного приятно, когда оно здесь. Теперь кажется: я умру, если этого не станет вдруг… если я не успею никого согреть…

Вот, видишь, как просто всё это?

Колючий свитер ласкает тело грубоватыми прикосновениями. А я пью очень сладкий и очень горячий кофе, отправляю в рот одну за другой кусочки шоколадной плитки и пишу эти слова. А ты… ты всё равно ещё далеко; но я нуждаюсь в тебе; да, верно, пожалуй, я даже люблю тебя. О, боже мой, как же я тебя люблю! Приходи скорее, я согрею тебя теплом моих рук.